Последнее оружие
На вывеске «Каннон-холла» мигало неоном женское божество. Их встретила девица с дежурной улыбкой, испарившейся, едва они представились. Она не знала по имени ни Мак-И, ни других клиентов, поскольку правилом заведения была анонимность. Оставив Сильви внизу, составить компанию администраторше, Натан и Санако отправились по двум коридорам, в которые выходило множество дверей. За каждой открывалось одно и то же зрелище: девицы, как заведенные месившие под музыку чью-то плоть. При третьем вторжении Натан наткнулся на татуированного типа. Только его лицо избежало наколок невыводимой краской. Проверить, изукрашен ли шпенис тоже, было невозможно, поскольку он скрывался меж ягодиц совершенно голой массажистки, которая подпрыгивала, сидя верхом на животе клиента и спиной к нему – довольно рискованная позиция, поскольку стол был узким. Из динамиков неслось «Don't bust my chops» [20]группы «Рамонес». Натан помедлил лишь полсекунды, прежде чем схватить обе руки клиента и завести их под стол, как ленту вокруг свертка. Он приказал массажистке не останавливаться, что позволило сохранять преимущество над тем, кого он собирался допросить. И заметил-таки в момент одного из возвратно-поступательных движений, что член якудзы тоже покрыт татуировкой. Испытывая боль в вывернутых руках и приближение оргазма в другой части тела, Мак-И, запинаясь и мямля, подтвердил, что это он.
– Где Кенджи и Хиноширо?
– Кто?… Ай…
Натан чуть сильнее вывернул ему локти в обратную их естественному сгибанию сторону.
– А-а-а-а-а-а-ай!
– Два мотоциклиста, которых ты куда-то увез из клуба «Кабуки».
– Не поняма-а-а-а-ай-го… о ком это вы…
– Где Кен лжи и Хиноширо?
Гримасничающее лицо якудзы и движущиеся перед самым носом у Натана ягодицы массажистки представляли собой довольно несуразное зрелище.
– Бутоку Ка-ан-и-и-и-и! – взвыл Мак-И, прежде чем потерять сознание.
Девица спрыгнула на пол и бросилась к выходу, наткнувшись на Санако, который прибежал на крик.
– Бутоку Каи, – сообщил ему Натан.
68
– Не знаю, как вам удалось развязать язык якудзе, да еще и беспалому, – сказал Санако, стучапо клавишам компьютера.
– Что значит «Бутоку Каи»? – спросила Сильви.
– «Союз воинских добродетелей», – ответил Натан. – Националистическая группа давления, основанная в конце девятнадцатого века для возрождения и поощрения традиционных воинских дисциплин.
– Дай Ниппон Бутоку Каи была настоящим гнездом преступников, – добавил Санако. – Преступников класса А.
– Преступников класса А? – удивилась Сильви.
– В конце Второй мировой войны американцы упрятали в тюрьму всех, кто активно содействовал конфликту. Больших вояк, ультранационалистических политиков, руководителей предприятий, производивших вооружение. Их называют «класс А». Впрочем, именно в контексте демилитаризации ДНБК прекратила свою деятельность.
– В Бутоку Каи были не одни только преступники, – уточнил Натан. – Ассоциацию оживили в пятидесятых, чтобы претворить в жизнь своего рода воинский кодекс двадцать первого века. Идея состояла в том, чтобы вновь проникнуться духом будо, развивать воинские искусства, прививать нравственные ценности и способствовать миру во всем мире. Воинские искусства тут рассматриваются не как соревновательный вид спорта, но как путь эволюции человечества.
– Обширная программа, – заметила Сильви. – И много в ней членов?
– Миллион обладателей черных поясов, рассеянных по свету, – ответил Натан.
– Похоже, вы знакомы с предметом, – сказал Санако.
– Это касается будо.
– А догадайтесь, кто состоит в Бутоку Каи?! – воскликнул Санако, уткнувшись носом в компьютер.
– Зять императора Хирохито, – сказал Натан.
– Да, но еще кто?
Он подождал несколько секунд, потом сам дал ответ:
– Курумаку и Ивасаки.
Натану было известно первое имя, Сильви ни одно. Санако знал оба.
– Курумаку – крупнейший якудза нашего времени, – сказал он. – Легенда. Богач, преступник и филантроп в одном лице. У меня тут как раз его физиономия перед глазами. Два фото, одно антропометрическое, сделано в тюрьме Сугамо, а другое в тот момент, когда он целовался с Папой Римским. Послушайте-ка его биографию. Император по сравнению с ним бедняк, Аль Капоне – шпана, а Ганди – турист. Мы говорили о больших вояках, ну так он был самым крупным. Набрал настоящую личную армию в пятнадцать тысяч ополченцев и грабил Маньчжурию, Монголию и Китай. Обзавелся даже собственной авиацией. Параллельно своим мафиозным делишкам занимался политикой. Был ультранационалистом, бахвалился даже, что он – самый богатый фашист в мире. В тысяча девятьсот тридцать девятом году он связался с Муссолини и устроил шествие своих ополченцев в черной униформе. В тысяча девятьсот сорок втором был избран в Диет [21]… После войны его судили как преступника класса А и приговорила к заключению. Но оказалось, что в нем нуждается ЦРУ. И вот, в обмен на освобождение, американцы предложили ему бороться с коммунизмом и восстанавливать Японию. Курумаку, знакомый со шпионажем, опять возглавил свою испытанную частную армию и подчинил себе политические, мафиозные и военные группировки. Стал ключевой фигурой в восстановлении страны, финансировал либерально-демократическую партию, влиял на избрание премьер-министров, в том числе и Сато, будущего лауреата Нобелевской премии мира. Богатство дало ему политическую власть, а та еще больше умножила богатство. В тысяча девятьсот пятьдесят четвертом году он вступил в Бутоку Каи вместе с тогдашним премьер-министром и… с Ивасаки, президентом «Мицубиси».
До Сильви вдруг дошло, какое отношение все это имеет к расследованию. Санако продолжил:
– В шестидесятых годах друзья Курумаку – это ЦРУ, Сока Гаккаи, [22]Чан Кашли, преподобный Мун. Вместе с двумя последними Курумаку основал WALC, всемирную антикоммунистическую лигу, устраивал военные вмешательства в Южной Америке и Азии, облегчил свержение Сукарно в Индонезии, поддерживал Маркоса на Филиппинах.
– И это, по-вашему, филантроп?
– Как раз подхожу к этому. В семидесятые годы он, словно по волшебству, вдруг пустился в гуманитарные и благотворительные акции. И отнюдь не наполовину. Создал фонд со сказочным бюджетом, который вскоре стал делать самые крупные пожертвования на неотложные нужды ООН. Взамен японцы были избраны в руководство Всемирной организации здравоохранения и ЮНЕСКО. В Женеве, в холле ВОЗ попросту поставили статую Курумаку. Его фонд выделил миллионы долларов на программу искоренения проказы, софинансировал вместе с Джимми Картером сельскохозяйственную программу для стран Африки, программы по охране окружающей среды, такие престижные университеты, как Йель и Принстон, и так далее. Короче, настоящий поборник добра, снискавший многочисленные почетные награды, в том числе медаль Мира, присужденную Организацией Объединенных Нации.
– Опять фигурируют «Мицубиси», американский президент и ООН, – заключила Сильви.
– Сегодня ни Курумаку, ни Ивасаки нет в живых, – сказал Санако, поднимая голову от своего компьютера. – Но у них есть наследники.
– Которые, похоже, интересуются двумя нашими мотоциклистами, – добавил Натан.
– Они ищут Суйани.
– Между этими владыками мира и Мак-И – пропасть.
– Куда целиком поместится все человечество.
69
Натан выторговал освобождение Лин Ли. Поручился за нее и привел довод, что на свободе она им будет полезнее, поскольку знает одну из похищенных и даже вела собственное расследование. Капитан неохотно уступил, потому что сам нуждался впомощи Лава.
– Как спать будем? – спросила Сильви, входя в холл отеля «Сакура».
– Лин остается с нами.
Натан пропустил обеих женщин вперед, а сам потребовал ключ у портье.