Чудеса на седьмом этаже (СИ)

Это сейчас, после семи лет брака, который взрастил в сердце цинизм буйным чертополохом, после развода с некрасивой, мелочной дележкой имущества вплоть до столовых ложек и финальным: «Это тебе нужен был ребенок — вот сама его и расти» хочется любому мужику плюнуть в рожу и ядовито прошипеть змеей: «Ты себя в зеркало видел, чмо самодовольное?» Нет, нет, нет, всем спасибо, все свободны. Ну, если попадется ничего, то трах на ночь и давай, до свиданья. Наелась романтики по самое «не хочу». И спасибо себе любимой, хотя бы раз не послушавшей маму и ее вечного: «Негоже женщине жить одной!»
Очень даже гоже, потому что послушалась бы — до сих пор беспомощной курицей барахталась бы в несчастливом замужестве. А так: есть своя хорошая квартира, есть не такая новая, но во всех смыслах комфортная машина, есть бизнес — риэлтерское агентство, поднятое с нуля потом, кровью и разборками с конкурентами. Есть связи, подвязки, нужные контакты в телефоне, наглый адвокат с акульими зубами, который в тонкий блинчик раскатает того, кому неймется. Ибо Каро Башарова — сука, стерва, дрянь. И гордится этим, потому что в этом сучьем, стервозном, дрянном мире по-другому нельзя.
А что одна? Да кому нужен институт брака, если ее хороший друг, почти идеальный мужчина — гей? Так и живем.
Зато у ее принцессы, ее драгоценной девочки счастливое детство… Уж насчет этого Каро Башарова не переживала — все усилия приложила, чтобы Машутка ни в чем себя ущемленным ребенком не чувствовала: элитный детский сад, кружки, ночевки у бабушки, феерические дни рождения, море игрушек, нарядные платья и засыпание в обнимку под тихий шепот: «Пупсик мой сладкий, котеночек».
Застопорившееся из-за нелепой аварии на светофоре движение Каро не сильно волновало — она иной раз любила, откинувшись на спинку сиденья любимого «Мерса», никуда не торопиться, побыть наедине с собой и спокойно послушать в эти моменты музыку. Напряженный рабочий график, бесконечное мотыляние по клиентам, в которое необходимо было вклинить бальные танцы, рисовалки-обучалки и плаванье дочери, порой утомляли. Хорошо хоть для домашних дел и готовки она наконец-то решилась нанять расторопную девицу Настю, вновь вопреки укорам мамы, иначе… Чего скрывать, крыша бы поехала.
Впрочем, далеко не уехала бы — Каро виртуозно научилась ее ловить и возвращать на место. Безвыходных ситуаций не бывает: надо всего лишь откричаться-отплакаться, сесть, успокоиться и подумать. И решение — на ладони. Главное — помнить: выхода нет только из могилы, остальное… Прорвемся! Вон, солнце светит яркое, небо чистое, впереди заслуженный отпуск. Можно и постоять в пробке, любуясь симпатичным мальчишкой. Сколько, интересно, ему? Семнадцать-восемнадцать? Эх, где ее семнадцать лет? Когда из всех забот — сдать сессию да выпросить денег у родителей на тусовку!
Каро улыбнулась, на автомате глянула на себя в зеркало: не молодеет — да, но для тридцати одного года — отменно хороша. И скромность оставим убогим и закомплексованным. Кожа на смуглом лице — гладкая, свежая, губы свои — крупные, вызывающие, на зависть дамочкам из силиконовой долины, глаза — шоколадные, раскосые, скулы — татарские, высокие. Ни разу не крашенные, богатого каштанового оттенка волосы густой копной ниспадают ниже плеч. Тело стройное, подтянутое спортзалом и массажем, все женские выпуклости на месте — не выдающихся объемов, зато а-ля натурель и крепенькие — что попа, что грудь. Может, и не красавица, но кто устанавливал стандарты? Себе Каро нравилась, и даже бывший муж не отнял у нее уверенности в собственном девизе: «Я красива, а кому не нравится — не мои проблемы».
И можно смело смотреть на мальчика в смешной футболке, угадывать его, наверняка еще угловатое, не до конца оформившееся тело под ней и расслабленно витать в облаках. А кто запретит? Правильно, некому. Себя же Каро в фантазиях не ограничивала: если есть стоп-кран — не будет достижения поставленной цели. Тоже золотое правило.
Мальчик, как будто почувствовав заинтересованный взгляд, вдруг пробежался по ряду машин и метко уставился на сидящую за рулем представительного авто Каро. Оторопело сглотнул, облизал пухлые губы и широко улыбнулся, не сводя с нее голубых, широко распахнутых глаз. Зачем-то пригладил волосы, которые еще больше растанцевались на его голове в разные стороны. Каро усмехнулась, приспустила очки и подмигнула. А нехай, настроение отличное — можно невинно пофлиртовать. Милый же! В этом возрасте все милые.
 
Парнишка переступил с ноги на ногу, поправил рюкзак, снова облизнул нервно губы и на всякий случай оглянулся. Каро расхохоталась.
— Да тебе, тебе подмигиваю, — пробормотала она, натягивая свою самую очаровательную улыбку.
Мальчик явно прифигел… Того и гляди опадет осенним листиком на тротуар. Машины впереди тронулись, Каро отпустила ногу с тормоза и плавно продвинулась на несколько метров вперед. Голубоглазый невольно вслед за машиной сделал несколько шагов. Жадно скользнул по свободному сиденью рядом с водительским.
— Даже не думай, нахаленок, — хмыкнула Каро. Мальчишка словно услышал ее и чуть нахмурился, но затем снова белозубо улыбнулся. Потер подбородок, подтянул джинсы и сделал шаг навстречу машине. Неосознанно, словно увлекаемый собственными расхрабрившимися мыслями.
— Паршивец маленький… Прыткий какой! — Каро перевела взгляд на дорогу: с виновниками аварии разобрались, пробка потихоньку начала рассасываться.
— Ну, пока, малыш, — бросила она и ловко перестроилась в более шустро идущий ряд. В зеркало заднего обзора зацепила разочарованное выражение на лице пацана. Настроение с метки «Отличное» перескочило на «Превосходное».
Собственно, на этом история и должна была закончиться.
Но у провидения имелись свои планы на этот счет.
На следующее утро, по дороге из детского сада, куда Машутку пришлось вести с уговорами, обещаниями купить золотую живую рыбку и шаманскими танцами под бубен, так как лето и хотелось с мамой на море, а не в душную группу, Каро торопливо шагала к парковке, выискивая в сумке ключи от машины. Споткнулась, тихо матюкнулась и вздрогнула, расторопно подхватываемая кем-то под локоток.
Кем-то с робкими голубыми глазами. Послышалось тихо-заботливое: «Осторожно». Каро вскинула голову и замерла от неожиданности — мальчик. Тот самый. С остановки.
— Спасибо, — сухо поблагодарила она, про себя охнув: вблизи парнишка оказался еще симпатичнее. И что особенно зацепило: кажется, сам мальчик не осознавал своей привлекательности. Во взгляде отсутствовала блядская самоуверенность знающего себе цену самца. Не избалован вниманием — это точно. Потому что девочки в этом возрасте на другое смотрят и им еще не понять, что вот такие скромные мальчики со временем превращаются в по-настоящему красивых мужчин. А яркая показная смазливость порой может обернуться ранним облысением, мешками под глазами и пивным пузом.
Но медлить не стала — коротко кивнула и поспешила на парковку. Мальчик мог понять ее превратно: одно дело флиртовать из окна авто на безопасном расстоянии, другое — засмотреться недолжным образом на пацана, столкнувшись с ним лоб в лоб.
Со шлейфами вылетела со стоянки, расстроенно дернула подбородком, заметив так и застрявшего на полпути парня, провожающего жадным взглядом ее «Мерседес».
Запоздалое удивление: «А что он вообще делал в ее дворе и что это за странные случайности?» пришло лишь перед сном, когда образ мальчика смутным видением прокрался в воспоминания об ушедшем дне.
«Ничего это не значит», — фыркнула Каро, пряча лицо в подушку.
 
Ошибалась. Значило. И многое.
Мальчик, видимо, жил где-то неподалеку, потому что теперь она его встречала с завидным постоянством: в магазине, на парковке, возле детского сада. Парнишка каждый раз смотрел на нее в упор, но не нахально, а все с тем же робким восхищением.
А потом появились цветы. Букетики васильков, подброшенные на капот машины. Такие же наивные, прекрасные и синие, как глаза мальчика. Каро попыталась их выбросить в первый раз, но вместо этого зарылась в них носом, вдохнула аромат поля и реки и отнесла домой. И не успевал увянуть один скромный букетик, как его сменял другой.