Не трожь Техас! (ЛП)
***– Есть кто дома? – Даллас вошел в отцовский коттедж. Пахло не так. С тех пор, как Даллас вышел из тюрьмы, дом пахнул иначе. Дело не в том, что присутствовал какой-то аромат. Не хватало определенных запахов. Больше не пахло лимонным освежителем воздуха или только что вынутым из духовки печеньем. И больше не пахло мамой.
Не увидев на пороге отца, Даллас испытал мимолетное желание вернуться в машину и поехать в Парк-Нолл проведать Никки. Ему потребовалось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не направиться туда прямиком из полицейского участка. Что если домовладелец не починил замок? Что если Даллас был прав, и кто-то за ней охотится?
Он шесть раз звонил Никки. Оставил пять сообщений, и все остались без ответа. И не потому, что она оказалась в опасности, просто не хотела с ним разговаривать.
«Ты пытался. Она не хочет тебя видеть. Оставь ее в покое». Мудрые слова брата проносились в голове.
К Далласу вернулись почти те же слова, которые он говорил Тони насчет Ли Энн. Брат, наверное, ума лишился, собравшись переехать обратно домой в то время, как его жена потребовала развода. Но разногласия между Ли Энн и Тони отличались от неприятностей младшего О’Коннора. И Тони был прав – Даллас не мог навязать Никки свою помощь. Но ему нужно вернуть ей ключи. И как только Остин отдаст ему ключи, он так и сделает. Даллас дважды звонил Остину, проверяя, как продвигается уборка, но приятель ни разу не ответил. Поэтому, в ожидании ответа от Остина, он почувствовал себя обязанным поужинать с отцом.
Даллас прошел вглубь родительского дома. Отец сидел в старом кожаном кресле и смотрел телевизор. Только вот экран был черным. Он его даже не включил.
– Пап?
Отец подскочил, словно перед этим пребывал в некотором оцепенении.
– Даллас. Ты рано.
Даллас заметил четыре банки пива на журнальном столике. Когда мама была жива, она разрешала отцу шесть бутылок в неделю. Вне всякого сомнения, сейчас его норма была превышена.
– Уже половина седьмого, пап.
– Ох, должно быть, я задремал. Сейчас разожгу гриль. – Проходя на кухню, отец оглянулся через плечо. – Ну, расскажи об этом новом деле.
Отец шел не раскачиваясь, значит, пьяным не был, но горькая правда поражала. Он был одинок. Даллас практически ощущал этот дух одиночества. Конечно, отец имел возможность видеться со старыми приятелями, но Даллас помнил, как он однажды рассказывал, будто все его друзья только и делают, что жалуются на своих старушек. Неужели они не понимают, что его отец отдал бы все на свете, чтобы его старушка была сейчас дома?
Даллас видел фотоальбомы на журнальном столике. Отец этим занимался весь день? Просматривал фотографии и горевал? Чувство вины ударило под дых. Он так глубоко погряз в собственном горе, что даже не заметил, как сильно страдает отец.
Даллас приблизился к кухне.
– Может, вместо готовки прогуляемся на свежем воздухе? Мне нужно забрать ключи и кое-кому их завезти, а потом можем заехать в твою любимую закусочную и побаловать себя ребрышками.
Отец помолчал.
– У тебя найдется время?
Даллас кивнул. Время он выкроит.
– Ага.
Весь путь до машины отец тараторил, как долго он не пробовал ребрышек, и как здорово придумал его сын съездить куда-нибудь поужинать. Даллас только собирался завести двигатель, как зазвонил его мобильник. Сердце наполнилось надеждой, что это Никки решила ответить на его звонки. И пусть О’Коннору не хотелось унижаться в присутствие своего старика, выпрашивая прощение, это его не останавливало.
– Извини, – обратился Даллас к отцу и посмотрел, кто его вызывает.
Это не номер Никки, но потом он увидел имя. «Б. Литтлмор». Бабушка Никки, а, возможно, и она сама.
– Алло? – С надеждой в голосе позвал Даллас.
– Ты обещал позаботиться о моей девочке, – отчитала миссис Литтлмор. – И, на данный момент я могу констатировать, у тебя это ужасно получается.
– Что случилось? Где Никки? – Даллас стиснул рулевое колесо, вспомнив, как мило она выглядела, свернувшись калачиком в его постели.
– Она должна была сообщить мне, как приедет домой. Я сама ей позвонила, и она не ответила. По пути на репетицию мы с Бенни заехали к ней на квартиру. Ее дверь взломана. Где моя Никки, Даллас О'Коннор?
У Далласа в груди похолодело.
– Я не знаю. Слушайте, я сейчас еду к ней домой. Но вы успокойтесь, квартира была взломана еще прошлой ночью, так что, я уверен – с Никки все в порядке. – Он почувствовал, как левая бровь ползет вверх. Проклятье, как же ему не хотелось врать. – Подождите. Может, она вернулась к Эллен в больницу.
– Неа, я туда звонила. И в галерею тоже. Глухо, как в танке.
– Она еще с кем-нибудь дружит? – Далласу очень не нравилось, что он так мало знает о Никки.
– После развода она мало с кем общалась, – поделилась миссис Литтлмор.
– Ладно, продолжайте попытки связаться с Никки. Я еду к ней домой. Если она окажется там, я вам позвоню. Вы поступаете точно так же. – Он повесил трубку и посмотрел на отца.
– Хочешь отложить до следующего раза, верно? Не беспокойся. – Отец потянулся к дверной ручке. – Я понимаю.
По правде говоря, Даллас собирался сказать именно это, но разочарованный тон отца послал эту мысль к чертовой матери.
– Или ты мог бы составить мне компанию.
Отцовские глаза озарились улыбкой.
– Поехали.
Даллас сорвал машину с места и вспомнил еще одну улыбку, которую не так давно полюбил наблюдать. При мысли, что могло произойти нечто плохое, у него засосало под ложечкой.
Глава 20
– Мне так жаль, – в десятый раз повторяла Никки, прикладывая смоченные водой бумажные полотенца к глазам Остина Брука 20972a. Затем сердито спросила: – Почему Даллас ничего мне об этом не сказал?
– Я почем знаю, – прорычал Остин и, сорвав с лица влажные полотенца, зыркнул на обидчицу налитыми кровью глазами. – Черт возьми! Я чуть не застрелил тебя.
– Но не застрелил же, – успокоила Никки в надежде его урезонить. – И я это очень-очень ценю.
Остин прилепил толстенную стопку мокрых полотенец обратно на глаза и продолжил ворчать. Никки мало что могла разобрать, но в основном он использовал ругательства.
– Если бы Даллас меня предупредил, я бы тебя не обрызгала. Это все он виноват.
– Не переживай, – огрызнулся Остин. – Он обязательно об этом услышит. У тебя есть вентилятор?
– В кабинете, – ответила Никки.
– Тащи сюда и воткни в розетку. Пожалуйста.
Никки убежала за вентилятором. Когда она вернулась, зазвонил телефон Остина. Сбросив с глаз бумажные полотенца, несчастный уставился на мобильник и затем ответил.
– В следующий раз, когда попросишь о гребаном одолжении, напомни порекомендовать тебе поцеловать меня в задницу!
***Тони бросил сумки, чтобы открыть входную дверь. Только потянувшись за ключами, он с ужасом подумал, не сменила ли жена замки. Сердце тревожно сжалось при мысли, что она могла попытаться оставить его за порогом.
Когда ключ скользнул в скважину, Тони захотелось верить, что Ли Энн неспроста оставила старые замки. Он сгреб сумки и крепко ухватился за свою иллюзию. Шагнув за порог, скиталец ощутил, что вернулся домой.
Здесь его место. Более того, ему вообще не следовало его покидать.
Вдыхая аромат Ли Энн, он взглянул на кухонные часы. Тони точно не знал, во сколько она освободится, но, если ее распорядок не изменился, и у жены по-прежнему двенадцатичасовые смены, то она ушла в восемь утра и вернется после восьми вечера. Значит, у него чуть больше часа на распаковку своих пожиток, приведение себя в порядок и моральную подготовку к «восторгу» супруги, когда она его здесь обнаружит. Тони вздохнул и очень понадеялся, что недосып не отразится на его дипломатических способностях.