Не трожь Техас! (ЛП)

– Я думала, что у меня сохранились… какие-то чувства. Я не ждала, что все будет как прежде, но решила: этих остатков будет достаточно. Тогда я смогла бы оплатить кабельное Наны. Смогла бы выдать зарплату Эллен. Жизнь бы наладилась.
– Что же произошло?
– Я ничего не почувствовала, – продолжила Никки. – Во всяком случае, не любовь. И теперь…
Она быстро провела кончиками пальцев по лицу. Даллас напрягся, увидев ползущую по щеке слезу. Учитывая все свалившиеся на нее неприятности, бедняжка имела полное право немного поплакать.
  
«Только не дай ей разрыдаться». Этого он не вынесет.
– Теперь Джек мертв и я ужасно расстроена, что подвела Нану. Мне тошно от того, что я была последним человеком, с которым мой бывший муж разделил ужин, и при этом я испытывала к нему лишь злость и обиду. Хочу сказать, если бы я знала, что он скоро умрет, я бы…
– Ты не виновата. – Они сидели в неподвижной машине под урчание двигателя и звук работающего кондиционера, гоняющего холодный воздух.
– Умом я это понимаю. – Она прикоснулась к голове и переместила руку на грудь. – Но не сердцем. В смысле, если бы я знала, то вела бы себя помягче. Не заказала бы пиво. Мне вообще пива не хотелось.
Он мысленно переварил ее слова и задал вопрос:
– А что такого в заказе пива?
Она не ответила, просто продолжила:
– Дождалась бы хлебной тарелки. И, Господи, не совала бы пальцы в его гамбо, только чтобы ему досадить.
Даллас слышал вину в ее голосе.
– Разве не ты мне рассказывала, как застукала его со своей помощницей в собственном кабинете?
Никки кивнула.
– Так вот, по-моему, это намного хуже, нежели засовывать пальцы в его гамбо. Этот парень еще чертовски легко отделался.
Она уставилась на Далласа, широко распахнув глаза и прикусив губу.
– Я не хотела… – выдохнула она. – Извини.
– За что? – Наклонившись ближе, О’Коннор убрал со щеки белокурую прядку и задержал ладонь на лице. И снова был поражен, до чего же Никки мягкая. Он провел подушечкой большого пальца вниз до подбородка.
– Ты не спрашивал об этом… Обычно я не… бормочу. Ну только наедине с собой. Над этой дурной привычкой я работаю.
Никки взяла его за запястье и отодвинула руку, давая понять, что ему не стоило к ней прикасаться. «И хорошо», – сказал Даллас себе. Не следовало пересекать эту черту. Просто у нее был такой вид, будто ей нужно…
Никаких оправданий. Она под запретом. 
О’Коннор провел ладонью по лицу.
– Ты всегда так строга к себе?
– Не всегда. Сегодня чуть строже, чем обычно. – Никки еле заметно улыбнулась. Их взгляды встретились и замерли. Легкое подшучивание как будто переродилось в нечто другое, словно они сошлись на каком-то ином уровне. Она моргнула и посмотрела прямо перед собой.
Даллас прислушался к работе двигателя, и снова установилось напряженное молчание.
Никки вздохнула.
– Извини, просто я так устала…
– И день у тебя выдался паршивый, – закончил за нее Даллас.
– Да ну на фиг!
По какой-то причине из ее уст это прозвучало забавно, и он улыбнулся.
– Я живу в многоквартирном комплексе «Нолл», Парк-нолл тринадцать-пятьдесят. Надо проехать…
– Я знаю, где это. – Недалеко на этой же улице располагалось кладбище, где была похоронена его мать. Кладбище, куда его отец приходил слишком часто, и где сам Даллас не показывался с тех самых пор, как на его глазах гроб матери опустили в землю, а он тем временем стоял в компании судебного пристава. В наручниках.
Он выехал с парковки, и Никки отклонила голову назад. Следующий важный вопрос вертелся у Далласа на кончике языка.
– Что будет дальше? – спросила она.
О’Коннор посмотрел на спутницу.
– Как пить дать, завтра мой брат захочет с тобой повидаться и задать еще гору вопросов.
– Когда… когда мне вернут машину?
Она произнесла слова с некой горечью, и он знал почему. Наверное, Никки никогда не забудет, как увидела в багажнике тело бывшего мужа. Служа в полиции, он тоже видел вещи, которые так и не смог забыть. Нет, Джек Леон не вызовет у него бессонницу. Грызущие его кошмары были о женщинах и детях. Истории вроде маленькой Никки и ее отца. Или хуже. Некоторые рассказы, услышанные в тюрьме, до сих пор не давали ему покоя. Черт, сам факт, что он сидел за решеткой, до сих пор мучил.
– Ждать ведь придется не слишком долго?
– Смотря, как быстро криминалисты с ней закончат. Завтра спрошу у Тони можно ли ускорить дело.
Они снова замолчали, и менее чем через десять минут Даллас въехал на стоянку жилого комплекса. Когда он посмотрел на спутницу, то ожидал застать ее спящей. Никки не спала. Она сидела неподвижно, словно ее рассудок терзал некий демон. Будь Даллас проклят, если не знал о демонах.
– Где твой дом? – спросил он.
– Последний слева. – Она потянулся за стоявшей у ног сумочкой.
О’Коннор подъехал к зданию, занял парковочное место и заглушил двигатель.
– Еще один вопрос, пока ты не ушла.
Никки посмотрела на своего частного детектива.
Он не решался заговорить, но как только возросло неловкое молчание, высказался.
– Эллен знала Джека?
– Она знала о нем, но лично знакома не была. А что?
– Ты уверена?
– Да. – Никки склонила голову набок и пристально на него посмотрела. – А что?
Если не он ей расскажет, так Тони. И как сказал Тони, легче принять новости от Далласа.
– Джек мог прийти в галерею в твое отсутствие?
– Если бы он пришел, Эллен бы мне рассказала. Да она скорее погналась бы за ним со штакетиной или… – Никки прикусила губу. – Ничего плохого ему Эллен не сделала бы, это я так, болтаю. Когда его убили, она находилась в галерее. Так что даже не думай ее в чем-то обвинять.
– Я и не обвиняю, – успокоил Даллас.
Никки продолжала сверлить его взглядом.
– Тогда почему спрашиваешь, знакомы ли они?
Он крепче сжал руль.
– Парни Тони проверили сотовый телефон Джека. Ему дважды звонили с мобильного, числившегося за Эллен Вайс.
Никки затрясла головой.
– Должно быть они ошиблись.
– Это не ошибка, Никки.
Она сидела с таким видом, будто пыталась сообразить.
– Ты думаешь… Эллен и Джек встречались?
– Мы не знаем, но, по-моему, это логичное предположение.
– Логичное, только если ты не знаешь Эллен. Наверняка это какая-то…
– Нет там никакой ошибки, – настаивал Даллас, испытывая отвращение оттого, что приходилось это говорить, но все равно она рано или поздно услышит.
– Может, Джек звонил в галерею, и она приняла его за покупателя. Ни за что… ни за что на свете не поверю, что Эллен и Джек водили шашни.
– Разве Джек не изменял тебе с одной из сотрудниц?
Никки нахмурилась. Большие голубые глаза больше не выглядели такими уставшими и сердито блестели.
– Не с Эллен.
– Я просто подумал, что если Джеку удалось затащить в постель одну из твоих подчиненных, он мог точно также приударить за твоей подругой…
– Мне фиолетово, что ты там себе вообразил, или, что вообразили эти долбаные полицейские. Эллен не встречалась с моим бывшим мужем у меня за спиной.
Даллас ожидал, что первой реакцией будет отрицание. Он также ожидал, что новость ее ранит, но был совершенно не готов столкнуться с безоговорочной преданностью. Тогда он вспомнил слова бабули Литтлмор: «Никки упрямится, только когда дело касается небезразличных ей людей».
Очевидно, Эллен была ей небезразлична.
– Хорошо, но будь готова, что Тони придет к выводу…
– Он может приходить к чему пожелает! Но если этим бредом он расстроит Эллен, я ему… Не знаю, что я сделаю, но уж точно не буду стоять столбом.
– Он должен с ней поговорить, – прозаично заметил Даллас, чтобы не разозлить, но подготовить к неизбежному свою клиентку.
  
– Об этом – не должен!
Даллас встретился с сердитым взглядом Никки.
– Послушай, не хочу тебя расстраивать, но Тони обязан задавать вопросы. Это его работа.