Я вам что, Пушкин? Том 1 (СИ)

— Ладно, заставлять не буду, — пообещал я, — если хочешь знать, из меня вокалист вообще хреновый, этим гнусавым голосом разве что станции метро объявлять.
— Вовсе нет, — спешно возразила Юри, — у тебя п-приятный голос… н-неповторимый в своем роде.
Я почувствовал, как губы расходятся в улыбке. Вот вроде книжный червь, абсолютно не социальная личность, а как здорово умеет запихнуть подколку в комплимент. Это ж природный дар.
Обеденный перерыв закончился, и сразу же после этого Юри предложила вернуться к «Портрету Маркова». Я в восторге от этой идеи не остался, но возражать не стал. Ни к чему ей знать, что этот местный школьник сегодня уже в крипипасте побывал. Но переключиться на текст полностью не выходило — взгляд по строчкам вожу, а в голове только
(ты гадкий, нехороший мальчишка! только все портишь)
Лишь когда успокоился, смог полноценно все обдумать. Не зря я все-таки книжки читал, не просто так. Соображалку они прокачивают здорово, даже художка. Тем более мне повезло остановиться у грани, за которой начинается синдром поиска глубинного смысла.
Если предположить, что в образе
(тени отца Гамлета)
мелкой хозяйки Трюфеля ко мне явился кто-то другой, например, новый хозяин консоли, и начал возбухать, что я ему всю малину порчу, то это… прекрасно. Как говорится, верной дорогой идете, товарищи. Вряд ли он желает мне добра, и если после моих действий у этого черта начинает полыхать пониже спины, то вариант один. Продолжать в том же духе.
Вон как он настойчиво пытался меня дезориентировать, сбить с толку… даже преуспел почти, псина сутулая. Но только Юри оказалась в порядке, так что не зашла его ставка. Я теперь его сам при встрече собью. И не только с толку.
(а ты уверен, что в порядке? чей тогда там был кровавый след?)
Да почем мне знать, чей? Может, на том месте недавно бродяги подрались за бутылку рисовой водки, какая разница? Единственное, что имеет значение — то, что Юри живая, здоровая… и сейчас смотрит на меня.
— Т-ты д-дочитал?
— Что?
Мы снова сближаемся. Начинает казаться, что кто-то шутки ради отмотал этот день на магнитофонной пленке и запустил ее снова. Я не против, но только с условием, что на этот раз обойдемся без крипоты.
— С-с-страницу д-дочитал, г-говорю, — пояснила Юри, — если м-мой т-темп для тебя слишком в-высок, не стесняйся, Г-гару…
Рано обрадовался. Так ушел в свои мысли, аж позабыл, что мы уже минут пять торчим на последней странице главы. Даже запаса деликатности Юри не хватило, чтоб мой ступор переждать.
(раскатал губу. после сегодняшнего она будет в твою сторону разве что томные взгляды кидать, брат)
— Конечно, да, извини, — сказал я, — просто задумался.
— О чем же?
Да о том, что ты, моя хорошая, мечтаешь тут о каких-то других мирах и ни малейшего понятия не имеешь о том, что они и вправду существуют. И перед тобой сидит живое тому доказательство. Только вот мир этот совсем не волшебный и по нраву бы тебе не пришелся. Вместо магов с длинными бородами там сотрудники НИИ, вместо королей — депутаты, у которых разве что ряха пополам от жира не трескается, а вместо Робин Гуда — васян, готовый тебе башку проломить за кошелек или за просто так. Сиди лучше здесь — разочарований будет меньше.
Эту пространную телегу пришлось засунуть в дальний уголок мозга, чтоб ненароком не озвучилась.
— Зацепился за твои слова тут… про то, что ты сама по себе, и интересно стало… одна живешь, Юри?
Она опустила глаза и принялась накручивать на палец прядь волос. В отличие от игрового спрайта, они были не полностью фиолетовые, а ближе к натуральному цвету, черному. Но отлив определенно был, на солнце как раз проявлялся.
— Д-да, ж-живу.
— Достойно уважения, — похвалил я, — и давно? Сам знаю, что не так-то просто быт на рельсы поставить, когда и школа наваливается, и все в таком духе.
— Я п-привыкла, — она чуть покраснела, — все-таки с т….т…тринадцати лет.
Я опешил. С каких еще тринадцати, если скрипт только-только запустился в начале недели? В лоре о прошлом Юри не было ни буковки сказано, я это запомнил, даже с учетом того, что по диагонали его глазами пробегал. Эт че за новости?
 
— А-авиакатастрофа, — пояснила она. Должно быть, приняла мою заминку за желание вызнать, что произошло, — они летели с отдыха. Две недели в Италии обернулись… вот этим.
— Соболезную, — сказал я. Всегда считал, что это звучит глупо и кринжово, ведь человеку от моих слов ни тепло ни холодно, но тут ничего не попишешь — так принято.
— Спасибо, — ответ у Юри получился таким же пустым. Я прямо почувствовал, как нас душат эти бессмысленные формальности, — но в э-этом нет надобности. Все уже в п-прошлом.
— И как ты уже столько времени сама справляешься? — задал я напрашивавшийся вопрос. Вполне логичный, на мой взгляд. Очень сложно представить, чтоб никакие вышестоящие инстанции не заинтересовались несовершеннолетней девчонкой. Должны же были, по идее, определить ее в интернат или что-то подобное. Человеку в таком возрасте не совладать с самостоятельной жизнью.
— Ну, я не совсем… одна, — пояснила моя спутница, — есть тетя. Она считается о…о…опекуном. Отношения у нас б…б…более чем хорошие, но переехать к ней я н-не могу — своя семья, д-дом маленький, д-да и срываться за триста миль от родных мест н-не хочу. Она приезжает р-раз в месяц на в-выходные, и э-это местные органы вполне у…у…устраивает.
Юри вздохнула и забарабанила тонкими пальцами по корешку книги.
— А в остальное время я с-сама по себе, д-да. Но…
Она замолчала и перевела взгляд с книжных страниц на речную гладь. По воде бежали солнечные зайчики, так и не желавшие никуда уходить. Мне тоже не хотелось никуда идти. Несмотря на то, что этот день состриг с меня лет пятнадцать жизни, я ощущал покой. Забавно. И думать не думал, что так нуждаюсь в обычном чилле.
— Ты только не жалей меня, л-ладно? — попросила Юри, — я именно п-поэтому стараюсь п-пореже говорить о себе. О…обязательно кто-то начнет расспрашивать, и р-разговор непременно выльется в фестиваль ф-фальшивого сочувствия, к-которое н-ничего не значит. У меня есть м…мои к-книги, и клуб… и д…девочки… и т-ты…
Меня она к этому ряду приплюсовала без особой уверенности. Словно раздумывала, а не окажусь ли я одним из лагеря сочувствующих. Но нет — из-за этого точно переживать не стоит.
— И я есть, — подтвердил я, — ты не думай, так легко от меня не отделаешься. Я как коронавирус, хрен знает откуда появился и пропадать никуда не собираюсь.
Юри округлила глаза.
— Какой-какой вирус?
Бля, совсем забыл, что в этой вселенной, похоже никто так и не придумал сожрать или трахнуть неведомую китайскую зверушку, поэтому «чума двадцать первого века» так и не родилась. Или родилась уже, просто сюда пока не доехала.
(погоди-ка, а разве чумой двадцать первого века не СПИД называют)
Тебе лучше знать, ты ж мое справочное бюро, хех.
— Да проехали, — усмехнулся я, — это из игры. Недавно с ребятами проходили один шутер с эффектом погружения. Так погрузился, что теперь игру с реальностью путаю. Не думай об этом.
Юри явно хотела продолжить разговор, но не стала — теперь ее нерешительность сыграла мне в плюс. На том все и закончилось. Когда мы в третий раз закинули невод приступили к «Портрету Маркова», уже больше не отвлекались. А зря. Оказалось, что книжка вовсе не такая классная, как обещал автор. Начав за здравие, этот ленивый ублюдок уже к середине скатил все в банальщину. Отовсюду торчали «уши» разных произведений, поэтому человек, который в литературе шарит, сразу вкурил бы, откуда что пришло. Атмосферу создатель «Маркова» подрезал у Лавкрафта, персов — у Кинга, а страсть к крови, слизи, гнили и извращениям отсылала к Клайву Баркеру.
Вдобавок весь этот салат «Оливье» приправили штампами подростковой литературы, поэтому внутри у меня к сюжету быстро все упало. Не дропал я книжицу только чтоб не обижать Юри.