Охотники за книгами Сезон 1

Сэл обвела стол взглядом.
— Мамуля, я тут единственная американка, да и я редко смотрю телевизор. Нужна подсказка.
Мамуля Тат тяжело вздохнула.
— Лет семь назад я снималась во втором сезоне «Прими меня». Квир-шоу, типа как «Натурал глазами гея», только в реалити-формате.
Это шоу Сэл вспомнила.
— Во втором сезоне речь шла о трансгендерных людях. Садовник попытался устроить вам аутинг? — спросила она.
Мамуля Тат рассмеялась.
— Не совсем. Мне его организаторы этого «Прими меня» устроили — подумали, вернут себе часть старой аудитории, а то в середине сезона застой случился. Короче, я победила и на эти деньги начала новую жизнь. Сменила имя, перебралась сюда, в Вегас. Начала делать себе татуировки своих карапузиков. Чтобы не думали, что я их забыла, хоть они и забыли меня. — Она грустно улыбнулась, дотронулась до плеча, где было написано «Брайан». — Набила три татуировки, мне понравилось, решила сама научиться.
Грейс, Менчу и Лиам откровенно обалдели. Лиам открыл рот, Сэл пнула его ногой.
— А при чем тут Садовник?
— Не понравилась ему моя популярность, то, что у меня в середине сезона образовалась такая толпа фанатов. Не по душе ему это было. Он из этих религиозных козлов, которые таких, как я, считают «сквернавцами». — Она движением пальцев взяла это слово в кавычки. Посмотрела на отца Менчу. — Уж вы не обижайтесь, святой отец, вряд ли ж и вы из таких козлов.
Менчу коротко кивнул.
— Без обид.
Мамуля Тат допила кофе, налила себе еще чашку, добавив виски из фляжки, лежавшей в сумочке.
— Я ему сломала упорядоченные представления о мире, так он выразился. Заявил, что не верит в меня. Можно подумать, я Санта-Клаус или кто в таком духе. Ну, я в долгу не осталась.
— Угрожали ему? — догадалась Сэл.
— Да ну, — отмахнулась Мамуля Тат. — Просто однажды ночью, после съемок третьей серии, села на него сверху и вытатуировала ему на предплечье овода. После этого он отвязался. Представляете, до тех пор у него не было ни единой татуировки. Вот фрик. — Она снова отхлебнула кофе, вздохнула. — В любом случае, в последней серии нам полагалось набить по татушке друг другу, и я, чтобы помириться, превратила овода в розу — этот крысеныш же любит растения.
— То есть у него имеются упорядоченные представления о мире, при этом в тушь он добавлял что-то вредительское. Только зачем его понесло на телевидение? — удивилась Сэл.
Мамуля Тат фыркнула.
— За деньгами и славой, лапушка. За чем же еще?
Менчу вздохнул.
— Разумеется. Чем сильнее он прославится, тем больше людей сможет заразить. Количество всегда играет свою роль.
— А какую татуировку он сделал вам? — спросила Грейс, подавшись вперед.
Сэл похолодела. А ведь для Мамули Тат часы тикают точно так же, как и для всех остальных. Она попробовала скрыть свою тревогу.
Мамуля Тат потянула вниз лямку топа, обнажила плечо.
— Этот козел вытатуировал мне улитку. Которая и мужчина, и женщина. Решил — очень остроумно.
Это было настоящее произведение искусства: синий, зеленый, немного розового на панцире. Улитка блестела — если не красиво, то вполне реалистично, будто покрытая слизью. Она сидела на шляпке гриба, напоминающей зонтик.
— Так все, говорите, умирают? — переспросила Мамуля Тат. Голос звучал беззаботно, но от Сэл не спряталось скрытое в нем напряжение.
— Через четыре месяца после нанесения татуировки, — подтвердила она. — Те, кто снимался в четвертой серии, умирают прямо сейчас. Мы смогли спасти мистера Кео, но остальные были приезжими, разъехались по домам. Мы пытаемся что-то предпринять, пока остальные живы.
— В том числе и я, — произнесла мамуля Тат. — Осталось две недели. Последние несколько серий снимали с промежутком в пару дней.
— Возможно, — подтвердила Сэл. — Но не факт, потому что, как нам представляется, если Садовник что-то подливал в тушь, то хотел защитить самого себя. Но уверенности нет. В любом случае, мы его сегодня остановим.
— Тогда выпью-ка я, пока не поздно, — решила Мамуля Тат и встала. — Спасибо — таких классных нюхачей мне еще не попадалось.
 
— Мамуля Тат, — спросила Сэл, — а кто в итоге победил?
— Не могу это разглашать, — ответила она, подмигнув. — Хотя шоу и сняли с показа. Вы бы видели, какие мы подписали договоры. Может, в них тоже какое проклятие прописано.
Сэл поблагодарила Мамулю Тат, заплатила за ее кофе. Прежде чем уйти, Мамуля положила на стол свою визитную карточку.
— Надумаете сделать татуировку — покажете мисс Прис на стойке. Запишет на тот же вечер. А появятся еще вопросы или захотите рассказать, как именно прижали хвост этому крысенышу, — звоните по этому номеру.
— Секундочку, Мамуля Тат. — Менчу жестом остановил уходившую. — Вы как-то слишком спокойно реагируете. Даже на то, что ваша татуировка спасла этому человеку жизнь. По большей части люди как минимум обзывают нас умалишенными, когда мы заговариваем о своей работе.
Мамуля Тат старательно избегала встречаться с ним взглядом.
— Про некоторые смерти я знала. Про своих клиентов и клиентов Садовника. Я иногда остаюсь с клиентами на связи, и после гибели третьего мне стало не по себе. Что умерли все, я не знала. А еще лично мне не нужно далеко ходить, чтобы поверить, что вся эта хрень магического происхождения. — Рука ее скользнула к улитке на плече. — Ребята, остановите этого мелкого гаденыша, ладно? Мне, честно говоря, совсем не хочется прямо сейчас расставаться с жизнью. Слишком много в этой жизни интересного.
Она еще раз подмигнула Сэл и удалилась.
Сэл быстренько порылась в телефоне и нашла то, что искала.
— Гриб, на котором сидит улитка, — ядовитый, смертельный. Через несколько недель вызывает поражение печени. Любит этот тип символы, — заметила Сэл.
— А Мамуля Тат — мужчина, — осознал Лиам.
— Женщина, — поправила его Сэл. — И это не так важно — разве что, возможно, в этом причина ненависти к ней Садовника.
Лиам передернул плечами — было видно, что ему не по себе.
— Да ладно тебе, Лиам, — со вздохом бросила Сэл.
— Давайте займемся насущным, — мягко вставил Менчу. — Нужно сегодня же отыскать Садовника и положить конец смертям.
— Или попросить Мамулю Тат вытатуировать шипы всем, кто еще жив, — внесла предложение Сэл.
— Ставить защиту поздно, — с ноткой горечи откликнулась Грейс. — Вред им уже нанесен.
— Верно, — согласилась Сэл. — Пошли искать Садовника и наносить ответный удар.
***
Если «Карапузик» Мамули Тат напоминал одновременно и тату-салон, и ночной клуб, то заведение Садовника «Черные точки» было похоже на морг. Отдельное здание на окраине, без окон, почти без вывесок. При этом парковка оказалась забита.
— Бардак какой-то, — высказалась Сэл, когда они вышли из такси.
Лиам обогнал Сэл.
— Давай я первый. Я, кажется, сообразил, как это работает, — вызвался он.
Сэл пожала плечами, пошла сзади.
Дверь оказалась заперта. Лиам постучал, дверь слегка приоткрыли.
— Вы по записи? — Мужской голос, с мексиканским акцентом.
— Нет, приятель, — ответил Лиам. — С весточкой от Мамули Тат.
Дверь открылась пошире. Выглянул мужчина — по лицу его вились виноградные лозы.
— Что за весточка?
Лиам скрестил мускулистые руки на груди, выставляя напоказ татуировки.
— Лично для Садовника. Мамуля сказала — касательно овода.
Дверь захлопнулась. Лиам предупреждающе поднял палец, и через минуту им открыли.
Внутри салон тоже ничем не походил на заведение Мамули Тат. Сэл даже подумала: наверняка здесь раньше был морг или похоронное бюро. Стены и мебель — обшарпанные, убогие: этакий траур по чему-то утраченному. Вид у клиентов был такой, будто они пришли к венерологу: взвинченные, перепуганные. У многих на руках, шеях и лицах красовались явно свежие татуировки. Эти люди выглядели необычайно бледными, в диапазоне от бумажно-белого до пепельно-серого, и сидели, обмякнув, на виниловых стульях. Тут не было ни стойки администратора, ни кассового аппарата, ни сертификата соответствия гигиеническим требованиям на стене.