Значимые (ЛП)

— Аарон, подожди! – Он поворачивается ко мне лицом, его взгляд холоден как лёд. — Спасибо…но я не буду покупать ничего дорогого.
— Пожалуйста, не думай о деньгах. Это мой подарок. – Он смотрит на Монику, чьи глаза расширились от удивления. — Для вас обеих.
Он уходит прежде, чем я успеваю его остановить.
Он все еще расстроен. Сожалеет ли он о том, что сказал?
— Черт возьми! Я не знала, что вы были так близки.
  
Моника бросает на меня грешный взгляд.
— Он просто любезничает.
Я неловко провожу пальцами по волосам. Она фыркает и театрально приподнимает брови, пока мы выходим из гаража и направляемся к ее машине.
— У нас соглашение, вот и все, – напоминаю я скорее себе, используя термин, которым Волк описывает свои отношения с женщинами.
— Знаешь, Аарон не делает того, чего не хочет.
— Если только у него нет выбора.
— Аарон – лучший гонщик. Ты правда веришь, что он не смог бы победить Лонгфорда и СМИ по-своему? Нельзя заставить такого человека, как он, что-то делать. Он не соблюдает правила. Если он это сделал, то потому, что хотел этого, – уверенно заявляет она.
— В этом нет смысла. Он делает это, чтобы обрести покой, вот и всё, – я хмурю брови, не веря в её теорию.
— Иногда твоё подсознание лучше знает, что тебе нужно и чего ты хочешь. Может быть, вас связала судьба.
Связала судьба? Как могут быть связаны два испорченных человека?
Из этого не выйдет ничего хорошего. Наука говорит, что из двух минусов получается плюс. Два отрицательно заряженных иона могут исцелять друг друга, создавая положительный результат. Но наша химия – экстремальная. Она разрушительна и обречена с самого начала.
— Моника. – Мы оборачиваемся и видим Луиса, стоящего перед нами, его кожа бледна как смерть. Он смотрит на Монику так, будто увидел привидение. Он кажется подавленным. Проклятым. Я бросаю на неё взгляд и замечаю, что её глаза покраснели от ненависти.
— Поехали, Элли, – кричит она, открывая дверь своей машины.
— Моника, мы можем поговорить, пожалуйста? – Умоляет Луис. Его обычная кокетливая улыбка исчезает. Он кажется слабым перед ней, раздираемым эмоциями, как будто что-то сломано внутри него.
— Держись от меня подальше, Луис!
Они втянуты в войну взглядов, в которой Луис проигрывает клинкам, которые присылает ему Моника.
— Мне жаль. Я никогда не хотел... – В глазах Луиса появляется страдальческое выражение. Это сожаление? Боль? Он всегда был так уверен в себе, но сейчас кажется опустошённым. Мучается всем телом.
— Ты сожалеешь? – Моника нервно смеётся. — Из-за тебя я потеряла всё! Я доверяла тебе, а ты ради забавы слил мои обнажённые фотографии в групповой чат своих тупоголовых водителей! – Она в гневе качает головой. — Ты получил то, что хотел, ты меня подставил. Теперь оставь меня в покое! Можешь гнить в аду!
Она хлопает дверью машины, и я в шоке открываю рот.
— Мо…
— Луис, оставь её в покое. Не могу поверить, что ты это сделал. Это отвратительно.
Мои губы кривятся от отвращения, и я понимаю, почему Аарон предостерегал меня от него, говоря, что он не уважает женщин. Он подонок. Из Золотого Мальчика он превратился в мальчика для утех, потеряв моё уважение.
Я запрыгиваю в её машину, и Моника прибавляет газу, чтобы как можно дальше отъехать от Луиса.
— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. – Её взгляд прикован к дороге.
— Что бы это ни значило, я знаю, каково это – отдать своё сердце не тому человеку.
— Спасибо, что не осуждаешь меня, Элли. – Я улыбаюсь ей, давая понять, что я здесь, если ей нужно поговорить. — Я хочу, чтобы ты знала, что я не шлюха. После смерти Генри я была сама не своя. Луис был нашим другом. Я всегда знала, что он в меня влюблён, и хотела исцелиться, понимаешь?
Так же, как я хотела забыть, когда встретила Аарона.
Она выдыхает, крепче сжимая руль.
— Итак, я переспала с ним. Как благородно с моей стороны, да? А потом мы стали очень близки. Мы отправляли друг другу…пикантные фотографии, когда он уезжал…но оказалось, что он меня использовал. Он слил эти компрометирующие меня фотографии в групповой чат, вероятно, чтобы произвести впечатление на других водителей.
По тому, как она говорит о Луисе, я могу предположить, что она начала открываться ему. Доверять ему. Чувствовать себя преданной – худшее ощущение.
— Это не твоя вина, Моника. Меня тоже использовали в прошлом. Ты не могла знать, что он так поступит. Тебе удалось удалить фотографии?
— Да, они исчезли в тот же день, но мне уже было слишком стыдно. Я не хотела, чтобы Аарон узнал, чтобы он подумал, что я так предала Генри. Конечно, он узнал, все гонщики получили фотографии. Я думала, он возненавидит меня, но он не возненавидел. Он заблокировал фотографии, разобрался с Луисом, защитил мою честь перед остальными. Я очень благодарна ему, хотя до сих пор не могу смотреть никому из них в глаза.
Вот почему Аарон ненавидит Луиса. Соперничество между ними. Причина, по которой он ревнует, когда Луис пытается сблизиться со мной.
— Он поступил правильно. И он заботится о тебе, я не верю, что он мог бы тебя ненавидеть. Когда ты страдаешь, ты не способен принимать разумные решения. Ты просто хочешь забыть. Переосмыслить себя. – Я не знаю, говорю ли я в этот момент о себе или о ней. Но я кое-что поняла: Аарону не всё равно. Я была права.
— Забавно, Аарон употребил те же слова, что и ты. Что-то насчет забывания. – Мы подъезжаем к торговому центру, и она делает глубокий вдох, снова улыбаясь. — Вот и мы. Пожалуйста, не будем говорить о Луисе.
* * *
— Тебе стоит это примерить, – с улыбкой подбадривает меня Моника, замечая мою нерешительность.
Я смотрю на черную кожаную юбку и шелковую рубашку леопардового цвета. По какой-то причине этот наряд привлекает меня. Он очень сексуальный. Совсем не на меня похоже. И всё же очень привлекательно. Я уже давно не одевалась сексуально. Я всегда мечтала выпустить на волю роковую женщину внутри себя – если она ещё существует. И почему-то я хочу чувствовать себя красивой для себя и для кого-то конкретного. Хочу быть плохой, дикой и свободной.
— Знаешь что? Думаю, я так и сделаю.
Я беру наряд с собой в примерочную.
Кожаная юбка плотно облегает мою талию и подчёркивает форму ягодиц. Я никогда ещё не была так благодарна своим тренировкам. В чёрных туфлях на шпильках мои ноги кажутся длиннее. Шелковая рубашка подчёркивает мою грудь. И я чувствую себя… желанной.
Распускаю хвост и позволяю волосам свободно ниспадать до талии. Из лани я превращаюсь в тигрицу, и мне это нравится.
Выхожу из примерочной и улыбаюсь Монике, которая сидит на диване цвета слоновой кости прямо передо мной, пока я принимаю позу модели. Она изумлённо открывает рот, прикрывая его рукой.
Я больше не прячусь. Больше не оправдываюсь. Люди перестали смотреть на меня, потому что я слишком боялась быть…собой. Я решила снова найти себя.
— Вау. Ты идеальна. Не могу представить лицо Аарона, когда он увидит тебя в этом наряде. Чёрт, я знала, что ты красивая, но это на другом уровне. – Внимание Моники переключается на продавщицу, которая не поздоровалась с нами раньше – наверное, подумала, что мы не можем позволить себе это место. В конце концов, на нарядах не было ценников. — Разве она не прекрасна? – Она приподнимает бровь, глядя на неё, и я не могу сдержать смешок. Мне нравится дерзость и прямолинейность Моники – прямо как у Аарона.
— Да, мадам. К сожалению, эта вещь из новой коллекции и...
  
— С этим проблем не будет. Моя подруга встречается с Аароном ЛеБо. Деньги для нас не проблема, – огрызается Моника на продавца, который тут же одаривает нас своей самой фальшивой улыбкой, прежде чем уйти.
Она встает и направляется ко мне, скрестив руки на груди.
— Я ненавижу таких людей. Я выросла в бедности, и люди смотрели на меня свысока, когда я была с Генри. Я никогда не вписывалась в общество. Я не позволю, чтобы это случилось с тобой.