Значимые (ЛП)

Она фыркает.
— Никогда не было и никогда не будет. И мы знаем друг друга десять лет. – Она поворачивается ко мне лицом. — Не пойми меня неправильно, Аарон – отличный парень и всё такое, но он не тот, кто покорил моё сердце.
— Приятно это слышать. – Приятно поговорить с кем-то, кто близок к Аарону. Особенно с женщиной, которая не вцепилась в него когтями. — Как давно ты с тем, кто покорил твоё сердце?
  
Выражение её лица меняется. Глаза темнеют. Она начинает нервно теребить пальцы, вертя кольцо. Обручальное кольцо. Я тут же жалею, что задала ей этот вопрос.
— Хм. Я полагаю, Аарон рассказывал тебе о Генри? Его брате.
— Упоминал о нем, но он очень скрытый.
Я боюсь того, что она скажет мне дальше, мое сердце уже болит за нее.
— Знаешь, он никогда никому о нем не рассказывал, так что это говорит о многом. Должно быть, он доверяет тебе, Элли.
И все же, я ничего не знаю о загадочном Волке.
— Генри был твоим мужем? – В этот момент я понимаю, почему она так близка с Аароном. Их связывает трагедия. Он никого не подпускает к себе, но именно она принадлежала его брату. Она – другая часть Генри. Моника не представляет угрозы; она похожа на Аарона. Она потеряла часть себя. Она сломлена.
— Мы были помолвлены. У нас не было времени...пожениться. Он был любовью всей моей жизни.
Она пытается улыбнуться, но я замечаю, как в её глазах появляются слёзы. Аарон скрывает потерю брата за плотскими желаниями. Моника, вероятно, скрывает свою потерю за улыбкой, соблазнительными нарядами и идеальным образом себя – точно так же, как я делала это много лет. Скрывая свою несовершенность, притворяясь идеальной.
— Моника, я не могу знать, через что ты прошла, но мне жаль. Никто этого не заслуживает.
Я не хочу спрашивать, что с ним случилось, я верю, что Аарон сам расскажет мне эту историю.
— Я всё ещё разбита, но Аарон был рядом со мной… – Она вздыхает. — Вот почему я здесь. Седьмого числа умер Генри. Поэтому я позвонила Аарону, чтобы узнать, можем ли мы встретиться во время Гран-при, мне не хотелось оставаться одной.
Вот почему реакция Аарона внезапно изменилась после того телефонного звонка, в ту самую ночь, когда его преследовали в спортзале. Седьмое число, как и номер машины Волка. Всё имело смысл, кроме одного. Почему Волк не пришёл на похороны своего брата?
— О, если тебе нужно время с Аароном, я могу дать тебе пространство.
— Ты нужна Аарону, Элли.
Я удивлённо открываю рот. Нужна ему. Как он мог? Я хочу сказать ей, что он нуждался во мне, но больше нет. В конце концов, это я, наверное, нуждаюсь в нём. Она замечает выражение моего лица и добавляет:
— Он заботится о тебе больше, чем показывает. Ему просто нужно время.
— Я знаю, он хороший человек.
Я пытаюсь скрыть румянец.
— Я очень надеюсь, что ты не бросишь его. Он может притворяться сильным, но в глубине души он просто ребёнок, который боится, что его снова бросят.
Снова бросят? Интересно, за какую часть своего прошлого он всё ещё цепляется.
— Мы не вместе, Моника, – отрицаю я.
— О, Элли, ты все еще не понимаешь, не так ли?
Она приподнимает бровь, и дверь лифта открывается.
— Не понимаю что?
— Все это.
  
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ 
 
Два негатива превращаются в позитив
В первые девять минут квалификационной гонки я позволяю своим мыслям блуждать, одержимая гонками Волка.
Он силён. Харизматичен. Бесстрашен.
Следующие девять минут я провожу, знакомясь с Моникой. Я понимаю, почему они с Аароном дружат: она весёлая, добрая и целеустремлённая. Квалификационная гонка заканчивается тем, что Аарон занимает поул-позицию для завтрашней гонки. Комментаторы, кажется, впечатлены его возвращением, и шансы на победу в чемпионате в его пользу.
Пару минут спустя Волк смеётся вместе с Томасом, пока команда ухаживает за его машиной. Когда они наконец замечают нас, Томас обнимает нас с Моникой перед уходом. Аарон ловит мой взгляд и улыбается уверенной улыбкой, от которой мои щёки краснеют под цвет его гоночного костюма.
— Ma belle – моя красавица. – Два слова. Мне достаточно двух слов, чтобы моё сердце затрепетало.
Мы продолжаем смотреть друг другу в глаза, не обращая внимания на суету вокруг. Я привлекаю внимание Волка, прикусывая нижнюю губу. Чувствую, что он всё ещё хочет меня. Может, он и охотник, но я – лань, готовая к погоне.
— Что ж, если кто-нибудь будет меня искать, я буду…в другом месте, – добавляет Моника, глядя на нас обоих с озорной улыбкой на лице, прежде чем уйти поговорить с Томасом.
— Кажется, ты нравишься Монике. Если честно, я понятия не имею, как ты ее покорила. Ей никогда раньше не нравились девушки.
Аарон сокращает дистанцию между нами.
— Я просто остаюсь самой собой. Она прекрасна. И еще она...великолепна.
Я заправляю прядь волос за ухо, глядя в пол.
— Я думаю, так оно и есть. – Конечно, так оно и есть. — Но не так сильно, как ты.
Я изучаю его, пытаясь докопаться до истины.
— Тебе не обязательно лгать, Аарон. Ты уже переспал со мной – ложь на первом свидании осталась в прошлом.
Его обжигающий взгляд пронзает меня, когда он хмурится.
— Я не лгу, Элли.
Ни один мужчина не смотрел на меня так, как Аарон. У него есть дар выражать свое необузданное желание ко мне с такой силой, что я чувствую себя прославленной. Я переродилась в ту женщину, которой хочу быть. Он вселяет в меня уверенность, заставляя чувствовать себя красивой.
— К тому же, ты знаешь, что ты в моем вкусе.
— А какой у вас вкус, мистер ЛеБо?
Он подходит ко мне, его взгляд скользит по моей фигуре.
— Я думаю, ты уже задавала этот вопрос, но...Великолепные ноги, аппетитный рот, красивые глаза и потрясающее тело.
Я отталкиваю его, смеясь над тем, как он произнес эти слова.
— Почему ты заставляешь каждое слово звучать непристойно?
— Это дар.
Томас окликает Аарона; им нужно обсудить стратегию гонки сегодня днём. Моника возвращается к нам и смотрит на меня так, будто говорит: «Я знаю, что он тебе нравится». Она, наверное, подслушала наш разговор.
— Мы с Элли сегодня днём идём в «Люкс», – обращается она к Аарону, прежде чем снова переключиться на меня. — Вот увидишь, у них отличная одежда.
По ее взгляду я заключаю, что у меня нет особого выбора. Держу пари, она не в восторге от моих рваных джинсов и повседневного топа. Аарон берет свою сумку и открывает бумажник, пока я шучу с Моникой о моем чувстве стиля.
— Я угощаю. – Аарон протягивает мне свою кредитку с гордой ухмылкой на лице.
Я потрясенно смотрю на него. Как я должна реагировать? Он что, пытается меня купить? Обычно так поступают мужчины с деньгами. Я не жена-трофей. Я не такая женщина.
— Нет, – огрызаюсь я.
— Я настаиваю.
— Я не могу. Ты и так за всё здесь платишь. Я не буду. Я могу заплатить за себя сама.
Я отталкиваю его кредитную карту.
— Элли, у меня денег больше, чем мне нужно. Я ничего не жду взамен. – Он возвращает мне кредитную карту. — К тому же, мой капитал составляет пятьсот миллионов…
— Мне всё равно, сколько у тебя денег. Я не воспользуюсь тобой.
— Ради всего святого, просто прими это, Элли. Я пытаюсь сделать что-то хорошее! – Его раздражение вспыхивает с новой силой.
— Нет.
Гнев пульсирует в его венах, прежде чем охватить целиком.
— Чёрт! Неужели так плохо, что я хочу угодить тебе?
Угодить мне? Он сглатывает от разочарования. Даже Волк, кажется, удивлён его реакцией и выбором слов.
  
Он не хотел этого признавать. Снова протягивает мне свою кредитную карту, и теперь я беру её в ладонь, прежде чем он собирает свои вещи и молча выходит из гаража. Он выглядит расстроенным, как будто я задела его чувства своим отказом. Он думает, что я отвергла его. Ему было не всё равно. Ему было не всё равно, а я оттолкнула его. Неужели он действительно хотел сделать этот жест просто чтобы порадовать меня? Без какого-либо другого мотива?