Дальний Рубеж (СИ)

Сделав все требующиеся от меня для приготовления, я лег спать.
На утро я сразу после завтрака направился во двор заниматься посадками рукреции. По дороге мне повстречался плотник, и я ему выдал задание состругать мне конструкцию под теплицу из палок.
Александр Иванович утвердительно кивнул и пошел следом за мной, чтобы провести нужные замеры.
Я привёл его во двор и на глаз очертил, где будет будущая теплица. Он одобрительно покивал и принялся мерить всё рулеткой. Оставив ему в помощь своего слугу, сам я направился в подвал чинить водопровод.
  
Воды оставалось ещё по колено, а, чтобы всю эту воду высушить или превратить в нечто твёрдое, пришлось бы затратить пятнадцать единиц маны. Расставаться с таким количеством из моего внутреннего источника у меня не было желания, ведь за сегодня я планировал соорудить теплицу. Поэтому я нашел более изящное решение — превратить всю воду в неньютоновскую жидкость, а у места прорыва трубы соорудить небольшой плот из льда. По сути айсберг. Тогда я потрачу минимум энергии.
Я зачерпнул энергию из внутреннего источника и через руку пустил её в воду. С виду ничего не поменялось. Но я в несколько широких шагов побежал по ней, и под моими шагами вода становилась твёрдой, как земля. Добежав до нужного места, я стал прыгать и параллельно наращивать ледник под ногами. Когда айсберг подо мной сформировался, я коснулся огромной зияющей дыры в трубе и сделал её цельномедной. Теперь можно было опять подавать воду, а слугу стоило послать сюда вычерпывать воду. Такими же широкими прыжками я вернулся к лестнице, потратив на все семь единиц маны. Это было куда лучше первоначального варианта. К тому же на поддержание участка трубы у меня уходило чуть меньше одной единицы маны.
Отдав приказ слуге, я по сути остался без свободных помощников, поэтому взял лопату в руки и на глубину одного полотна вскопал землю в очерченных ранее плотнику размерах.
Смахнув пот со лба, я высадил Рукрецию, удобрив её землёй из леса и перешёл к выкладке печки.
Вместо раствора для сцепления кирпичей я их срастил между собой и усилил их жаропрочность. Следом дело встало за трубой. Их я тоже срастил между собой с помощью магии. Получилось лучше, чем у любого сварщика: ни шва, ни задоринки, словно так их вылили на заводе.
Проконтролировав плотника, как у него продвигается выданное мною задание, я решил пройтись до леса и нарвать необходимых трав для моего раствора. Всё же их ещё предстояло высушить предварительно.
Лес встретил меня знакомой зловещей тишиной. Даже ветер не шевелил верхушки деревьев, будто сама природа затаилась в ожидании чего-то. Я усилил зрение магией - мир вокруг приобрел голубоватый оттенок, зато теперь я мог разглядеть каждую травинку в полумраке под сенью крон.
Сизиха росла у подножия старого дуба, её фиолетовые цветки выделялись на фоне пожухлой листвы. Я аккуратно срезал несколько стеблей острым камнем — нож оставил в усадьбе, не ожидал, что понадобится. Апету нашёл у ручья — невзрачное растение с мясистыми листьями, которое неопытный глаз легко мог принять за сорняк.
Собирая травы, я вдруг почувствовал чей-то взгляд. Оборачиваюсь — никого. Но ощущение не покидало. Решил проверить магией: слабый импульс в окружающее пространство... и в ответ — едва уловимая вибрация в десяти шагах слева.
Неужели Тёмные?
Я медленно положил травы в мешок и разогнулся, делая вид, что ничего не заметил. В правой руке незаметно сформировал энергетический сгусток - слабенький, но для неожиданной атаки сгодится.
— Выходи, — сказал я спокойно. — Или мне придётся выкуривать тебя оттуда.
Из-за дуба вышел... мальчишка. В рваной одежде, худощавый с испуганным лицом и дрожащими руками.
— Ты зачем за мной следишь? — расслабил я руку, но бдительность не терял. — И как ты здесь оказался?
— Мне... мне некуда идти, — прошептал он. — Моя деревня... Они сожгли её дотла. Я единственный, кто остался в живых, потому что спрятался под сеном и меня не смогли найти.
— Ты знаешь, кто это был? — нахмурился я.
— Нет... Ваше... — опомнился наконец-то мальчишка.
Но я не винил его за то, что он поздно вспомнил про приличия. Все же в таком стрессе обо всем забудешь.
— Сиятельство, — подсказал я ему. — Как звать тебя?
— Лешка, ваше сиятельство, — он вытер нос рукавом рваной куртки.
— Знаешь, в моем доме не хватает рук, способных помогать в хозяйстве. И если бы ты мог бы, например, полы мыть, огонь разводить в печи…
— Это я умею! — с энтузиазмом воскликнул мальчишка. — Ваше сиятельство, — все же добавил он в конце.
— Поглядим, — задумчиво ответил я. — Тогда будешь жить в моей усадьбе, ночевать в комнате прислуги, а днем помогать в хозяйстве. Едой и одеждой я тебя не обижу.
Обратный путь мы проделали молча.
Мальчишка то и дело озирался по сторонам — видимо, наслышан о лесной нечисти. У частокола нас встретил Пётр с тревожным лицом.
— Что такое, Пётр?
— Комнату мага нашли, ваше сиятельство. Ту, про которую Александр Иванович рассказывал.
  
Глава 6
 
Открытие комнаты мага само по себе не удивило меня. В своё время я знал многих чародеев, прятавших по тем или иным причинам свои лаборатории. Но чаще всего это был страх перед тем, что какие-то их тайны могли украсть или подсмотреть. А такое, надо сказать, не было такой уж редкостью. Особенно в начале моего правления народ у нас был очень уж завистливым и сувал нос даже туда, где, казалось бы, нет для него никакой выгоды.
— Веди! — приказал я Петру, и мы пошли к моему дому.
— А кто это с вами, ваше сиятельство? — поинтересовался по пути Пётр.
— Сирота. Говорит, что его деревню сожгли, родных убили.
Пётр с явным недоверием поглядел на парня, не отстававшего от нас ни на шаг. Хотя наши шаги были в полтора его.
— Что-то не так? — поймав недоверчивый взгляд Петра, уточнил я.
— Обычно до Пытовки слухи о сожженных деревнях быстро долетают, а с самого вашего приезда ничего и не слышно было, — он пожал плечами и вновь поглядел на мальчишку.
— Может ещё не дошли слухи? — я попытался защитить сироту. Он и так много пережил. Не стоило ему сейчас ещё и от своих спасителей получать порцию недоверия. — Ты как долго в лесу блуждал? — я перевёл взгляд на мальчишку.
— С темноты, — не думая, выпалил он и вновь добавил через секунду. — Ваше сиятельство.
Ему было непривычно обращаться к аристократам, что сразу бросалось в глаза. Видимо, в их краях такие не водились. Оно и понятно, судя по тому, откуда мальчишка бежал никто из благородных семей даже помыслить не смел появиться в тех краях. Не будь мой род на грани разорения и полного уничтожения, Михаил бы тоже сюда не сунулся. Вообще, в подобные места всегда ехали отчаянные или отчаявшиеся люди.
— Ну вот, видишь, — успокоил я Петра, — мальчишка ходит по лесам с ночи, поэтому неудивительно, что слухи ещё не доползли. Как говорится, ожидайте.
Вот только чего было ожидать деревне? Кто напал на деревню мальчика и двинуться ли они дальше к нам?
В каком состоянии находился частокол в деревне мне было известно и, чтобы его исправить, мне требовалось время, которое, видимо, у нас стремительно подходило к концу.
После моих слов Пётр немного успокоился, но доверием к мальчишке все равно не проникнулся. И его можно было понять. Он всю жизнь рос в атмосфере, когда чужой значит плохой. Поэтому я его не осуждал.
Проходя через ворота, я с удовольствием отметил, что рядом с тем местом, где я высадил Рукрецию, лежали заготовленные палки под теплицу. Плотник был настоящим кудесником в своём деле. Я даже в шутку заподозрил его в использовании магии. Иначе как он мог так шустро управляться со всеми поручениями?
  
На участке нам повстречалась Маша со скучающим видом прогуливавшаяся назад и вперёд. Заметив нас, её глаза округлились по пять копеек.
— Кто это, Мишань?
Память подсказывала, что так сестра называла брата только в моменты сильнейшего замешательства. Тем страннее было от неё услышать такое обращение сейчас. То есть предыдущая наша поездка и те приключения, с которыми мы столкнулись, её не впечатлили, а вот ребенок — да. Женщины временами бывают совершенно непредсказуемыми.