Жрец богини Лу. Гексалогия (СИ)

– Это отличные крепкие сандалии! Сделанные лучшими мастерами! Не надо портить их! – рычала девушка, когда Орвист взялся за кинжал и стал ковырять один из мешающих сбоку ремешков.
– Арха‑та, если вы собьете в пути ноги, нам уже ничего не поможет… – пытался он образумить девицу, но куда уж там.
В какой‑то момент дошло до угроз, пока всегда обычно спокойный Орвист не выдержал и не рыкнул на девушку, что ее спасение было бесполезным, если сейчас мы не соорудим ей хоть подобие приличной обуви.
Подействовало. Сания заткнулась и позволила де Гранжу закончить работу и наконец‑то затолкать ее стопу, перемотанную тканью, в весьма поредевшую конструкцию из завязок. Когда закончили, Орвист протянул девушке кинжал с ножнами:
– Возьмите, арха‑та.
Девушка внимательно посмотрела на клинок, потом на меня, потом опять на клинок. Она была магом огня, ей оружие было необязательно. Мне же со сломанной рукой он мог пригодиться – только самому побыстрее зарезаться, чтобы прекратить страдания, а у Орвиста остался его меч. Наконец‑то Сания забрала оружие и спрятала где‑то в складках сооруженного наспех пояса, который перехватывал синюю «рубашку». 
Так и двинулись в путь, похожие на трех смурфов‑переростков. Виконт предложил двигаться на северо‑запад. Сейчас мы были где‑то между мысом Иннон, что рогом выдавался в море, и который мы должны были пересечь в ночь нападения, и «подковой» – двумя выдающимися частями суши, которые следуют чуть дальше от мыса на север.
К нашей удаче воду мы нашли уже во второй половине дня. От души напились, припав к петляющему между холмов чистому и холодному ручью, будто дикие животные, после чего я попросил помочь мне промыть ожоги на лице и рану на сломанной руке.
Если ожог покрылся коркой и сейчас по‑настоящему беспокоил, только если я говорил или, упаси Семеро, пытался улыбнуться – и не такое терпели в застенках любимого короля, так что фоновая боль была не страшна – то вот с рукой надо было что‑то делать.
Выглядела она откровенно плохо. К отеку, который все не хотел спадать, добавилось еще и воспаление – ткани вокруг перелома были буровато‑красного цвета и в целом, от нее исходил жар. Откровенных нагноений или омертвевших тканей пока видно не было, но все это казалось делом времени, если я не смогу нормально обработать рану.
Едва не поскользнувшись на глиняном пологом бережку ручья, мне в голову пришла сомнительного качества, но мысль.
– Орвист, нам нужна вода.
– Так вот же…
– Чистая. Кипяченая. Обработать рану и постирать перевязки.
У нас был некоторый запас ткани с собой, который можно пускать на свежие перевязи, но если делать это хотя бы раз в день, то очень скоро они закончатся. А как скоро мы достигнем ближайших поселений… Об этом думать не хотелось.
Виконт сначала не понял, чего я от него хочу: какое кипячение? У нас из всего инвентаря – меч и кинжал, но когда я многозначительно посмотрел под ноги, а потом на умывающуюся Санию, до него наконец‑то дошло.
Что я могу сказать? Даже наши древнейшие предки, я бы даже сказал, изобретатель первого глиняного горшка, только бы плюнули на то, что мы соорудили и назвали бы идиотами. Но мы старались. Точнее, старался Орвист и Сания, я же, как калека, просто ерзал вокруг и раздавал ценные указания.
Ставка была простая: сделать хотя бы достаточно глубокий черепок, который Сания сможет обжечь с помощью своей магии изнутри, в котором она же потом сможет вскипятить воду. Арха‑та сначала возмутилась таким нашим требованиям, но ее тяга к экспериментам – а это был именно он – взяла верх. Так что сейчас мои спутники занимались высокохудожественной лепкой, благо, кинжалом мягкая, влажная глина у самой воды, наковыривалась весьма бодро и без каких‑либо проблем.
Первые два горшка лопнули на части, а вот с третьей попытки удалось запечь «нечто», отдаленно похожее на тару объемом в литра два, может чуть больше. Достаточно, чтобы промыть чистой водой раны и сполоснуть повязки.
Я понимал, что на возню со мной мои спутники тратят неприлично много времени, но ничем им помочь не мог – я даже не мог толком шевелить пальцами, потому что мешал отек, да и сами кости были зафиксированы кое‑как. Так что приходилось терпеть и просить, вплоть до того, что Орвист помогал мне справить в кустах нужду, развязывая и завязывая штаны, пока принцесса сосредоточенно разглядывала облака и окружающие пейзажи.
 
Ночевали, где придется. Благо, стали попадаться небольшие подлески и лесополосы, так что мы не оставались в чистом поле, но и комфортным такой сон назвать было сложно. К вечеру у меня сильнее поднималась температура, вплоть до серьезного жара, так что вместо желаемого отдыха я получал, скорее, очередную порцию усталости и страданий.
Наконец‑то, на четвертый день, уставшие, грязные, невероятно голодные, мы вышли к человеческому жилью: вдали виднелись покосившиеся крыши какой‑то деревеньки.
– Ну, что будем делать? – спросил виконт.
– Всем троим смысла идти нет, это точно, – сказал я, – помоги лучше.
Я потянулся рукой под импровизированное пончо, выуживая из‑под ткани свой баронский жетон.
– Хочешь, чтобы я клерийской регалией в Паринии размахивал? – недоверчиво спросил виконт.
Я только осуждающе посмотрел на своего спутника, мол, как он мог подумать, что я настолько туп? Вместо ответа я опустился на колени, стараясь не потревожить руку, взял подходящий по размеру камень, положил на другой свой жетон с цепочкой и в несколько ударов размозжил символ своей баронской власти и титула, разбивая регалию на несколько неузнаваемых частей из серебра. Цепочку особо трогать не стал, закинув ее обратно на шею – пригодится, если доберемся до какого города.
– На, – сказал я, протягивая виконту кривые обломки, в которых опознать жетон было уже практически невозможно, – не монета, но за деньги сойдет.
Виконт только покачал головой на такое варварство. Жетон был фамильной регалией, а мой был особенно ценен – он был первым жетоном рода Тинт, то есть должен был стать фамильной ценностью, как тот, графский, что сейчас висел рядом с жетоном наследника на шее самого де Гранжа.
– Если есть слишком большие куски – разбей кинжалом. Сколько в нем по весу? На пару золотых?
Орвист взвесил в руках полученный драгоценный металл, оценивая массу.
– Думаю, да.
– Ну, значит точно хватит на еду, котелок и какую‑нибудь обувь для нее, – я кивнул на сидящую чуть в стороне Санию.
Сегодня утром некоторые ремешки на одной из сандалей лопнули и арха‑та шла, загребая ногами всякий мусор. Частично ткань уберегла ногу девушки от ран, но приятным ее путешествие назвать было нельзя.
Через полчаса виконт показался на краю поселения, маша рукой и приглашая нас к нему присоединиться.
Это был небольшой рыбацкий поселок, буквально на полтора десятка дворов. Оказывается, мы подошли к одной из главных магистралей региона – реке Авер – на верховьях которой стояла столица Ламии – Динос. До самого берега мы не дошли буквально триста шагов – вода начиналась за ближайшим холмом, где разместилась и деревенская пристань. Орвисту удалось договориться о ночлеге под крышей: многие мужчины сейчас ушли на лов на плотах и широких лодках и вернутся, в лучшем случае, завтра к вечеру, чтобы два раза не выгребать на новые места и не потерять из виду сети. Так что место нам найдется. На треть моего не самого большого жетона он смог купить нам не только койко‑места, но и немного простой еды, помятый медный котелок, тройку ложек, три широкие простые рубахи, а еще видавшие виды штаны и такие же сапоги для Сании. Одно плохо, в селении не было знахарки. До ближайшей бабки был день пути на лодке, вниз по течению, нам же надо было в противоположную сторону – к единственному в районе крупному паринийскому городу под названием Галес.
 
После мытья в реке, за которым внимательно наблюдала из кустов местная ребятня, мы все забились в выделенную нам лачугу с открытым очагом и лежаками‑лавками, и стали проводить ревизию добытого виконтом.