Английский для миллионера (СИ)

Марианна с испугом вернула на столик изящную Коломбину. Ишь какой эстет Петр Аркадьевич! Художественным фарфором, значит, увлекается!
– Мы не играем, мы проводим урок, – отрезала Даша и отвернулась.
– Конечно-конечно! – мелко закивала Олечка, перекинула косу через плечо и ушла, потащив за собой пылесос за шланг, как свинью на поводке.
Марианна задрала голову. Какие невероятно высокие потолки! Из-за них сразу становится понятно, что дом старый. Сами комнаты вроде небольшие, но просторные именно из-за потолков. И эта лепнина, и эти люстры!
Интересно, что за люди жили здесь давным-давно? Был ли на самом деле тот граф или купец, и его немолодая ревнивая супруга? И какие тайны хранит этот особняк?
…  хотя какие в нем могли остаться тайны после переделок и ремонта, который провел Аракчеев!
– Даша, а кто так красиво оформил гостиную и все эти… усадебные интерьеры? Это осталось от музея?
– Нет, дизайн разработала мама. Папа попросил ее сделать, чтобы все было как сто лет назад, и заплатил ей. Мама тогда была на мели – заказов у нее не было, и он ей решил помочь. Просто так он ей денег не дает, только на меня.
Марианна сразу поняла, почему дом походил на музей. Женщина, которая им занималась, знала, что жить в нем не будет. Но очень старалась, чтобы вышло «как заказчик велел». Вот и получилось… работа сделана «на пять», но без души.
– Понятно. Значит, вы уже тогда … отдельно от папы жили?
– Да, отдельно. Вам, наверное, интересно, когда они развелись? Мне пять лет было. Давно уже. Мама еще один раз замуж выходила ненадолго, за итальянца. А папа больше не женился, хотя у него жила как-то… не помню, как ее звали. Светлана, что ли? Она куда-то потом делась. А сейчас Илона приезжает иногда в гости, но ее уже давно не видно.
– Let’s go upstairs*, – торопливо сказала Марианна, потому что ей стало неловко. И жутко захотелось узнать больше о личной жизни Петра Аркадьевича. Илона, значит, и Светлана… Ну да, наверняка у него от поклонниц отбоя нет. Мужчина богатый, видный... (ух, эти жилистые руки и грудь, усеянная каплями воды!)
Марианну внезапно опять прошиб жар, и она раздраженно помотала головой, отгоняя непрошеный образ.
– Там вы уже были, там переход во флигель, где моя комната, – махнула Даша рукой, когда они оказались на втором этаже. – Тут жилые комнаты. Вот там папина спальня. Там – гостевая спальня, и еще одна дальше.
– А там что? – Марианна прошла по короткому, темному коридорчику и уперлась в очень простую деревянную дверь.
– Личный папин кабинет. Он никого туда не пускает, – сказала Даша загадочным тоном. – Там его убежище и зона комфорта.
Марианна посмотрела на нее с изумлением. Лицо у Даши было очень серьезное. Шутит?
– И что же в этом убежище?
– Папина тайна, – Даша лукаво улыбнулась, поддразнивая учительницу, но тут же пояснила: – Наверное, что-то скучное. У взрослых все тайны скучные. По-моему, документы разные… я не спрашивала, – Даша пожала плечами, а потом пошла прочь, к лестнице.
Марианна замешкалась, огляделась, и украдкой провела пальцами по латунной ручке.
Документы? Вряд ли. Документы у него были в шкафу в большом кабинете – она заметила. Важные он, скорее всего, хранит у своего юриста или в компьютере.
А это что за комната Синей Бороды? Может, Петр Аркадьевич держит там мумии своих пассий, всяких Светлан и Илон?
Или у него там сейф, в котором лежат фамильные драгоценности, пистолет Макарова и пачки долларов, перетянутые аптекарскими резинками?
А может… хм… в его зоне комфорта стоит кровать с ремнями, а на стенах развешаны плетки-семихвостки и наручники?
По совету подруги Марианна когда-то прочитала весьма познавательную книжку про одного миллионера с такими вот... специфичными вкусами и особой комнатой.
Ну, елки-зеленые, книжка, конечно, была прикольная, но как-то не очень приятно работать в доме, где есть… вот такое!
___
*Let’s go! - Поехали!
*Let’s do it - Ладно, давайте.
*Now we are going to the basement level. - Сейчас мы отправимся на цокольный этаж.
 
*Very cosy! - Очень уютно!
*My dad makes me run on the treadmill… - Папа заставляет меня бегать на беговой дорожке.
*We... is… то есть, have a lesson… I tell about…* - Здесь Даша подбирает слова и говорит с ошибками.
*Your daughter is showing me around the house right now* - Ваша дочь показывает мне дом.
*Let’s go upstairs - Идем наверх!
  
17
 
В глубине дома ожили настенные часы и издали мелодичный звон.
– Ой! – вдруг перепугалась Даша. Она бесцеремонно схватила Марианнино запястье, вывернула и глянула на циферблат наручных часиков.
– Те, что в гостиной на десять минут отстают, – пояснила она. – У меня вот-вот математика начнется, училка уже пришла и сидит, наверное! Папа тоже обещал на уроке быть, – продолжила она с досадой. – Блин, такое хорошее утро было!
– Удачно позаниматься! Вчера ты здорово справилась на математике, умничка! Мне вот уравнения никогда не давались, – подбодрила ее Марианна, но следом не пошла. Раз на уроке будет сидеть Аракчеев, то ей лучше не показываться. Во-первых, она еще не готова с ним встретиться после утреннего конфуза. Во-вторых, присутствие двух посторонних будет смущать учительницу. Если Аракчееву вздумается сделать математичке выговор (с него станется), то не нужно, чтобы при этом были свидетели. Это очень обидно, когда тебя ругают, а коллеги смотрят, слушают и сочувственно ухмыляются…
Она отправилась на кухню, решив, что попросит у Катерины чашку чая. Не помешает подкрепить силы. Героини старинных английских романов всегда подкрепляют силы чашкой чая, если случается что-то неожиданное. Например, если они лицезреют хозяина особняка в одних подштанниках, или забредают на чердак, где он держит взаперти свою безумную супругу, или улепетывают от привидения.
Вот привидений ей еще сегодня не хватало!
На кухне оказалось полно народу: здесь собрались экономка, повариха и помощница по хозяйству. Повариха трудилась, остальные бездельничали. Пахло странно: свежим укропом и табаком.
– Здравствуйте! – поздоровалась со всеми Марианна.
Катерина кивнула и улыбнулась, не отрываясь от нарезки овощей. Ее острый нож звонко стучал по деревянной доске.
– Привет-привет, – равнодушно отозвалась Валентина. Она устроилась у приоткрытого окна, на подоконнике лежала газета со сканвордом.  На носу у нее сидели очки в шикарной золотистой оправе. В одной руке у Валентины между наманикюренных пальцев была зажата тлеющая сигарета, в другой – карандаш. Правой рукой она вписывала слова, потом подносила к рубиновым губам левую руку, затягивалась сигаретой и выдувала дым через щель на улицу.
Олечка сидела у стойки и пила молоко из большой красной кружки. Увидев Марианну, она мило улыбнулась и потупилась.
– Может, вам бутерброд сделать или до ланча потерпите? – дружелюбно поинтересовалась повариха.
– Мне бы только чаю…
– В том термосе есть заваренный с травами, угощайтесь!
Марианна села за стол с чашкой, Валентина мельком глянула на учительницу и равнодушно поинтересовалась:
– Вам дым не помешает?
Ее тон подразумевал только один ответ, и Марианна послушно помотала головой:
– Нет-нет, не помешает…
– А мне помешает, – с досадой заметила Катерина, – Шла бы ты на улицу дымить, Валентина… у меня же тут продукты, а ты!
Но экономка даже головы не повернула.
– Мускусная крыса, – мрачно объявила она, и все вздрогнули.
– Семь букв, – добавила она.
 
– Ондатра, – с облегчением отозвалась Марианна.
Валентина величественно кивнула, сунула сигарету в рот, сверкнув кольцами на пальцах, и принялась выводить буквы в клеточках.
Марианна продолжала наблюдать за теткой Аракчеева. Может, если ее разговорить, она расскажет, каким был Петр Аркадьевич в детстве? И кто его родители? Живы ли они? Нет, напрямую Марианна расспрашивать не собиралась. Но если Валентина сама пожелает удариться в воспоминания, останавливать ее не станет.