21,55,01 (СИ)

— Невозможно. Девочка, тебе же десять лет от силы, — загромыхал он. — Ребенок бы давно погиб.
— Мне четырнадцать! — нашла в себе силы возразить я. — Почти пятнадцать.
Мужчина рассмеялся. Его хохот затряс листья и содрогнул землю. На секунду почудилось, будто мир шелохнулся от страха перед ним.
«Как матушка в разговоре с отцом», — подумала я.
Но Евгений Воронов как стоял в кругу и говорил с невидимкой, так и стоит.
Листья надо мной не удержались на ветках, посыпались, как при сильном ветре поздней осенью. Когда один из них пролетел у самого носа, когда заслонил собой грозного мужчину, мне показалось, что лицо того покрывали глубокие шрамы. Они показались всего на миг, но я разглядела зажившую рану, что ползла с подбородка на лоб, проходя левый глаз насквозь.
Листок пролетел, и шрамы исчезли. Я попятилась. Рука на плече придержала меня на месте. От следующей мысли меня коснулся мороз, словно после купания в речке:
«Он бес!»
Все сошлось! Евгений Воронов не лишился ума и говорил отнюдь не с невидимкой. Незримым гость был только для меня! А грозный дяденька отвернул меня от наследника, чтобы не мешала.
В своем несчастье я углядела возможность. По преданиям нечисть забирала ненужных детей от родителей. Прятала между половиц и за печкой. И обучала тайнам и древним обрядам. Чудища превращали беспризорников в себе подобных или в колдунов и ведьм.
Этот мужчина размером с гору мог забрать меня у отца и матушки. Научить магии, какую творил Евгений Воронов. Ведь за разговором с невидимкой явно стояло некое волшебство. Как-то он видел незримое! Соприкасался с той, неведомой, обратной стороной.
Я смяла подол сарафана и опустила взгляд в землю. Щеки предательски залились краской. Во рту пересохло. Я выдавила из себя жалкий писк, какой издает птенец, прося еду, и он перерос в шепот:
— Возьмите меня с собой.
С лица великана пропала веселость. Он улыбался, но не так, как прежде.
— Нет.
— Прошу! Я… Я буду покорной!
— Покорные девочки не отлынивают от боярщины, — возразил он. — Твое место в поместье или возле него.
— Я… Эм… — пыталась придумать иную причину, но в голову не лезло ничего дельного. Все мысли сводились к несбыточным обещаниям, да хрупким клятвам.
Что маленькая девочка могла предложить бесу? Нечисти, что живет столетиями и прислуживает темнейшим силам. Разве что, саму себя. Свое юное тело. Я глубоко вздохнула. Долго не решалась произнести вслух, и великан не стерпел моей передышки.
— Ты, девочка, зажгла во мне искру, — прогремел он. — В нашем мире царствует закон равного обмена. Хочешь что-то получить, отдай нечто столь же ценное. Подумай и скажи, какую цену ты заплатишь за мою благосклонность. Даю три попытки. Удивишь, и я соглашусь.
Я выпалила, не думая:
— Мое тело!
Великан покачал головой.
— Обмен не равен. Да и твоя жизнь тут же оборвется. Осталось две попытки.
Равный обмен. Что равно побегу от родителей и обучению волшебству? Я отмела этот вопрос в ту же секунду. В мире не найдется драгоценности, равной такому счастью. Поэтому подумала о другом.
Что могло удивить великана? Нечто невозможное.
— Я достану для вас звезду с неба.
Но он снова помотал головой.
— Звезда не принадлежит тебе, девочка. И свергнуть ее с небосвода не в твоих силах. Подумай о том, что имеешь. Чем владеешь только ты и никто другой. Осталась одна попытка.
Я задумалась. Хотелось отойти в сторону, но громадная ладонь великана лежала на моем плече, удерживая меня на месте. Руки скрестились на груди сами собой. Закрывать глаза, дабы погрузиться в раздумья, я не решилась — от затеи потерять великана из виду кожа покрывалась мурашками, а коленки невольно подрагивали.
Как удивить нелюдя?
«Предложить неожиданное», — пришел ответ.
Неожиданное, чем владела я и никто другой. Бес отверг мое тело, значит, он не радовался плотским удовольствиям. Думается мне, он нацелился на бесплотное. На мою душу.
Я открыла рот, чтобы выдать мысль, но помедлила. Без души меня заберет смерть.
Молчание затянулось. Великан стоял неподвижно, как изба. Его черные провалы вместо глаз не моргали. Все то время, что я раздумывала над ответом, пара белых огоньков неустанно смотрели на меня. Он ждал. Казалось, мое молчание распаляло ту искру любопытства. Но со временем любое пламя затухает, бревна обращаются пеплом, а воздух прованивается гарью.
  
Думы завели меня в тупик. Поэтому я зашла с другой стороны. Вернулась к первому вопросу.
Что равноценно бегству от родителей и обучению волшебству?
Знания имели привычку накапливаться. Чем больше люди знали, тем ценнее они становились. Чем больше, тем ценнее. Я зацепилась за эту мысль.
Что я могла предложить такого, чья цена зависела от количества? Что могла предложить девушка моего возраста?
— Я отдам тебе своих детей! — почти выкрикнула я ответ.
— Дети мне…
— Тогда их возможность стать колдунами! — перебила я его на полуслове. Поздно поняла, что предложила очевидное, поэтому переменила ответ. Великан хотел покачать головой в третий, в последний раз.
Но он не двинулся.
— Любопытно, — только и протянул великан. — У тебя нет детей, девочка. Значит, ты предлагаешь мне пустоту.
— Нет! Но, когда они появятся, ценность увеличится. Чем больше их будет, тем ценнее их возможности. Как знания, что вы мне дадите!
Великан задумался и затем проговорил:
— Удивительно. Столь малое дитя, но такое занятное. Из тебя получится выдающаяся колдунья, девочка. Я согласен взять тебя в наш дом. Назовись.
— Меня звать… — начала было я, но оступилась. Наружу чуть не вырвалось имя, каким меня назвал отец.
Мое имя — Ярослава. Так меня называли все в деревне. Соседи, другие девочки, мальчики.
Меня тошнило от него. Всякий раз как отец выплевывал имя вместе с бранью и остатками своего пойла, на глаза наворачивались слезы и внутренности скручивались в трубочку.
Раз начинала новую жизнь, то незачем брать в нее старое имя.
— Меня зовут Мария, — оторвала я взгляд от земли. Так меня хотел назвать дедушка.
Великан убрал ладонь с моего плеча и протянул ее мне для рукопожатия.
— Я — Николай Воронов, Тиран из Лягушево. Владыка этих земель и хранитель семьи Вороновых.
☉☉☉
Я брел по выцветшему лесу около часа. Или около того. Здесь мои внутренние часы сходили с ума. Иногда я останавливался, чтобы перевести дыхание, и застывал на минуты. Взгляд упирался в ствол дерева или в траву под ногами, а мысли замирали в голове. Казалось, я даже переставал дышать.
Услышав разговор вдалеке, понесся к его источнику со всех ног. Наконец-то что-то кроме скучного леса!
Я вышел на небольшую поляну, которую окружали деревья. Передо мной стоял парень в дорогом на вид костюме. Он стоял в кругу. Рядом валялась длинная палка. А напротив парня виднелся смазанный силуэт. Его границы сливались с деревьями. Существо и само напоминало елочку. Только низкую — с десятилетнего ребенка ростом — и кривую, будто ее ствол сломали в нескольких местах и связали изолентой.
«Скрытый», — понял я.
Они разговаривали о заключении соглашения. Похоже, парень желал расширить свои владения, поэтому пришел на встречу с хозяином леса. В Скрытом легко узнавался леший — весь его внешний вид кричал об этом.
Но меня привлекло другое. Там, среди деревьев, я увидел крупного мужика в черном мундире и… девочку в потрепанном сарафане? Вместе они выглядели столь же неестественно, как вода и огонь. Высокий, громадный мужчина в чистой и опрятной одежде. И девочка. Обычная девочка.
— Я согласен взять тебя в наш дом. Назовись, — донеслись до меня обрывки их разговора.
Я подошел ближе. Встал сбоку и из любопытства дотронулся до мужика. Рука легла ему на плечо. Ткань мундира не ощущалась. И снова я касался будто воздушной стены или очень гладкой статуи.