21,55,01 (СИ)

— Ага-ага. Что-то на богатом, — протянула она. А затем прошептала: — С тобой точно все хорошо?
Губы вытянулись в прямую линию. Вокруг сердца обвилась цепь и медленно потянула вниз. Я выдавила ответ, противясь ему всей душой:
— Конечно. Ты же меня знаешь.
Я врала. Лгала и боялась, что однажды друзья догадаются. Найдут несостыковки и распутают паутину, в которой я давно погрязла.
Это началось еще с поступления. На публике я строила из себя боевую даму. Мисс Неуязвимость. Рассказывала удивительные истории. Хвасталась достижениями. Палку не перегибала. Чем ярче ложь, тем легче ее обнаружить. Но каждый раз, когда с моих губ срывалась неправда, внутри все сжималось от ужаса. Они поймут. Они раскроют меня и осмеют. Ведь мои рассказы не стоили и выеденного яйца.
Я врала Теодору без боязни, потому как воспринимала его иначе. А друзья… они были друзьями. Самым близким подобием семьи, которая у меня когда-либо была.
Я поняла свою ущербность на втором курсе. Тогда я грезила жизнью за границей. Даже сделала «заграник». Прожужжала друзьям все уши о том, как уеду в Великобританию, как устроюсь там на работу в закусочную и буду жить не тужить. Ведь официанты в Великобритании получают целое состояние, по сравнению с Россией! Алиса предложила мне одной съездить в Грузию, в Тбилиси, и я согласилась. От самолетов мои ноги приростали к земле, а кожа покрывалась мурашками. Поэтому выбрала поездку на машине. Четырнадцать часов! Столько длилась поездка, но она стоила того. Когда мы проехали через границу, вокруг раскинулись горы. Дорога петляла между ними, облака облепляли их вершины и стекали на землю, как водопад. Не место, а чудо. Водитель высадил меня и других пассажиров на вокзале, и все разошлись. Радость быстро сменилась ужасом, стоило понять, что никто из местных не знает английский. Я не заказала такси и добралась до отеля пешком. К счастью, за стойкой сидел русский. До приезда я думала, о походах к достопримечательностям, об обеде в местных ресторанах, о наслаждении закатом и восходом.
Я просидела в отеле три дня. Никуда не вылазила, растягивала еду и воду насколько возможно. Меня спасло обслуживание номеров — милая старушка приносила мне бутылки воды каждый день. Не знаю почему, но я не смогла заставить себя выйти наружу. Звуки проезжающих машин под окном, разговоры на чужом языке, другой воздух, отсутствие пешеходных переходов — все перебегали дорогу где вздумается. Чужбина давила на меня. Все мои мысли о светлой жизни за границей треснули и раскололись. Я поняла, насколько я не приспособлена для жизни.
О неудачной поездке не знал никто. Я откупилась фотографиями гор на границе.
— Поняла, — уверенно прошептала Алиса. — Если будет, что-то нужно, звони.
— Спасибо.
— Не за что! Ты не волнуйся и зови, если нужна помощь. Могу навестить те…
— Нет! Эм… ну… лучше не надо. Я в порядке. Сама справлюсь.
Алиса замолчала. На секунду мне показалось, что звонок сбросился.
— Ладно. Как скажешь. Я не навязываюсь.
— Извини, — спешно извинилась я. — Все сложно. Мне нужно побыть одной. Ты вряд ли поможешь. Скорее прибавишь головной боли.
— Окей-окей. Поняла. Есть мысли, насколько все затянется?
Я задумалась.
— Может, на год.
— Тогда лучше напиши заявление на академ. Чтобы преподы не приставали. И поскорее, а то первым делом они возьмутся за меня.
— Хорошо. Это хорошая идея.
— Пока, — попрощалась Алиса. — Звони, как будут новости.
— Пока.
Звонок сбросился. После разговора осталось горькое послевкусие. Как после каждой лжи, что я говорила друзьям. Я лишь вздохнула.
На экране телефона высветилось уведомление о доставке еды. Я заказываю себе обеды и ужины каждый день. В мамином холодильнике водится только гречка да цельнозерновой хлеб. В общем, ничего съедобного.
Курьеры оставляли еду у ворот забора. Я держала их закрытыми, и Теодор тоже запирал после себя. Во втором письме мама писала, что открытые двери — приглашение войти. Какое глупое правило. По такой логике короткая юбка… Не важно.
Я спустилась по тропинке между яблонь к воротам. Сквозь железные прутья на земле виднелась коробка, в которой остывал мой суп и пюре. Обед здоровой девушки.
  
Провернула ключ в замке, потянула на себя ворота и ступила наружу, чтобы забрать посылку. Чья-то рука возникла из ниоткуда. Сбоку от ворот стоял кто-то. Он прислонялся к забору спиной. Как я его не заметила? Бледные холодные пальцы впились мне в запястье и потянули. Я прыгнула назад. Но хватка усилилась. В ответ меня дернули с нечеловеческой силой и вырвали из защиты маминого участка, вытащили во внешний мир.
На голову упал мешок, руки скрутили за спиной. Я потеряла сознание.
  
Глава 20. Не думай о шерсти
 
Утром меня встретил Мечтатель. Не успел я выйти из ванной, как во входную дверь постучали. Даже не позвонили. Ведь знали, что я внутри. Прекрасно.
На Мечтателе был красный пиджак, красные штаны и серый шерстяной шарф. Рисунок напоминал «глаза» павлина. В правой руке Мечтатель сжимал навершие трости.
Я накинул на себя зеленую толстовку, джинсы, рюкзак со всеми вещами. На всякий случай расстегнул змейку и проверил содержимое: паспорт, нижнее белье, блокнот, ручка и баночка из-под кофе с серым порошком — мороком. Похлопал по карману джинсов. Отражение ножа с кровью черта на месте. Я при оружии.
Открыл входную дверь и шагнул во внешний мир. Мечтатель повел меня не на остановку, а в сторону леса, в сторону СНТ, по дороге, которой я ходил к поместью. Когда мы проходили мимо пятиэтажки, я ненавязчиво дотронулся до правого кармана. Жест произошел сам собой. Рука сильно тряслась, а на лбу выступил пот. Да, «след» оказался слишком глубоким. Думаю, не скоро я вздохну свободно, проходя мимо этого дома. На земле остались черные следы от хлопушек Нади. На земле я увидел шмоток синей ткани — остатки моей старой толстовки.
Мы с Мечтателем зашли за границу из деревьев и свернули в сторону от тропинки, в чащу. Ветки кустарников царапали штанины с кроссовками, вдалеке пели птицы, шелестели листья. Рядом находилось СНТ и район с многоэтажками, но ни звука «города» не проникало сквозь золотую листву, которая облепляла кроны деревьев. Воздух в лесу был чистым и свежим. Пахло травой и утренней росой. Я чувствовал на себе взгляды местных обитателей. Руки сами скрестились на груди. Мне казалось, что лес сердито смотрел на меня, что он видел во мне лишь насекомое. Таракана, которого нужно раздавить. Помню, эта женщина рассказывала про невидимые тропинки, про Сердце Леса, про Зверя, что бродит меж стволов вековых дубов. Если вам не повезло встретить его ночью, то он загадает три загадки. Ответите правильно и переживете встречу. Ошибетесь и вас заберут в Сердце Леса, где заставят служить хозяину леса три века и тридцать три года.
— Я говорил про тайные пути, — начал разговор Мечтатель. До этого мы шли молча. — Прошлый владыка Лягушево заботливо оставил «сокращения», чтобы добираться до разных частей города в считаные секунды.
— Вы говорите про Тирана и Лягушево, — догадался я.
— Да, о нем мало известно, но Ведьма говорила, что он увлекался играми с пространством. Сокрытие и отворачивание. Первому он научился у леших, второму у чертей.
Понятно, как эта женщина создала карманное измерение. Любопытно, могу ли я попросить Ведущую научить меня таким трюкам? Было бы неплохо расширить квартиру. В теории я уже могу это сделать, но не знаю как.
— Зверь спрятал их от посторонних. Иногда несчастные бродяги заходили за угол дома и выходили посреди леса. Некоторые и вовсе пропадали на десятки лет. О тайных тропах знают члены Совета и лесные духи. Зверь охотно делится секретами со своими друзьями и слугами.
— Не думал, что у него есть друзья, — протянул я и почесал локоть.
Кожа зудела, словно по ней ползал рой насекомых. Над ухом постоянно жужжали. Странно. Уже осень, а жуки не впали в спячку. Лес жил по своим законам. Времена года в обычном мире влияли на него крайне условно: лишь деревья оделись в золото, и воздух похолодел. В остальном обстановка напоминала лес в середине весны или начале лета.