21,55,01 (СИ)

Правая рука залезла в карман джинсов и вытащила визитку Мечтателя.
Эта женщина обсуждала с ним убийство Дениса. Сомнений не было. Думаю, они свалили груз на плечи какого-то Скрытого. Того, кто приходил старшему брату во сне из ночи в ночь. Теперь понятно о чем говорила мара. Эта женщина действительно приложила руку к смерти Дениса. Но вопросы никуда не делись.
Я словно распутывал огромный клубок из разноцветных ниток. Одна через бантик переходила в другую, та соединялась с двумя другими, та вела к четвертой, пятой и шестой, а шестая… Пальца сдавили переносицу. Без записей не разобраться.
Вытащил из рюкзака блокнот с ручкой и выписал все, что знаю:
1. Эта женщина забрала у Миши, Кати, Дениса и Нади возможность стать мистиками.
2. Дети принадлежат родителям, поэтому она не стала Ничтожным после смерти.
3. Эта женщина участвовала в убийстве Дениса.
4. Чтобы спасти Надю, она оставила мне возможность стать мистиком. Почему я??? Чем больше мистиков, тем проще выплатить долг, разве нет??? Она дура?
Чуть подумав, вычеркнул последнее предложение. Она сволочь. Худший человек на земле, но не дура.
Я глубоко вздохнул и посмотрел в окно. Солнце давно спряталось за горизонтом, небо накрыло черная пелена, а на улицы опустились сумерки. Чтение заняло слишком много времени. И я не сильно продвинулся.
Надеюсь, обстоятельства смертей Миши и Кати прольют больше света на планы этой женщины. Займусь ими завтра. А то глаза устали от компьютера.
  
Глава 14. Автобиография
 
Вечер выдался на удивление тихим. Черт словно язык проглотил, а весь его гонор куда-то испарился. Когда я зашел на кухню, он произнес лишь:
— Я согласен.
Похоже, угрозы сильно напугали его. Будь я на его месте, сломался бы сразу, как только услышал про десять лет под землей.
Черт согласился платить за «проживание» силой. Один волосок за полнедели. От цены хотелось кричать о несправедливости и разводе. Где же здесь равноценный обмен? Но мы сравнили ценности. И линия доползла до второго кружка без видимых изменений. Неужели волосы чертей такие дорогие? Мара платила пригоршней морока за два дня, а тут один волосок за полнедели… Да, обман чертей работал иначе, держался лучше и вообще при некоторых условиях становился явью. Но мой внутренний жмот негодовал.
Скрытый заплатил авансом. Утром рядом с клеткой лежал черный волнистый волосок. Он был жестким и закручивался, как пружина. Не хочу и думать, откуда черт его достал. Я оторвал кусок белой салфетки, вложил в него волосок и отправил «маленький конверт» во внутренний карман рюкзака. Морок я сыпал в пустую баночку из-под кофе. За все время она заполнилась на четверть. Серая пыль клубилась и собиралась в небольшие катышки. Со стороны казалось, что я коллекционирую пупочный пух. Какая мерзость.
Утром я собрал рюкзак — нижнее белье, блокнот с ручкой и паспорт. Для отражения ножа нашлось место в правом кармане джинсов. Там, откуда я смогу его выхватить.
Впервые за долгое время я позавтракал дома. Не на кухне, разумеется. Ее «облюбовал» черт, а остальную квартиру заняла мара, поэтому я заперся в спальне, включил компьютер и впился в бутерброды с колбасой. Не помню, когда купил ее, но судя по запаху, еще свежая. Хлеб — тоже.
Внутри компьютера трещали вентиляторы, и что-то протяжно пищало. Указательный палец уже привычно щелкал левой кнопкой мыши, пока я жадно чавкал. Хотелось занять мозг на время. Черная стрелка с белой обводкой навелась на иконку браузера. Щелчок. На весь монитор открылось окно с десятками вкладок с сайтами о нечисти. Кусок встал комом в горле. Я и забыл, что Денис отчаянно искал выход, хоть какую-то информацию о слабостях Скрытых. Ведь эта женщина вместе с Мечтателем готовила для него убийцу.
Аппетит тут же исчез, смылся и обещал никогда не возвращаться. Второй бутерброд, который секунду назад казался изысканным блюдом из дорогого ресторана, обернулся куском пластилина. Бросился в глаза искусственный розовый цвет колбасы, а от блестящих комьев жира закрутило в животе. Съеденное попросилось обратно.
  
Это… никуда не годится. Я подобрал с тарелки бутерброд, поднес к губам и откусил. На вкус как бумага. Но я жевал. Жевал, жевал, жевал, жевал, жевал через силу. Через слезы отвращения. Через тошноту. Как два года назад, когда впервые попробовал «мусорную» еду. Кажется, это был хлеб с плесенью. Не «специальной».
Тарелка опустела за минут десять. А первый бутерброд я проглотил за три. Ничего. Мне нужны силы. Нужно зарядиться, чтобы расследовать смерти Миши и Кати, чтобы придумать: как обрести опору.
Семья плачущей кожи оставила на мне след. Грязное пятно. Черт говорил правду: внутри я пугливый мальчик. И члены Совета также видели меня насквозь. Для них я жертва, зеленый новичок, которого раздавишь и не заметишь. Пора это менять.
Мне виделось два пути. Первый — трудный и долгий, как и говорил Мечтатель. Выгодные сделки. Маленькие, но обдуманные ходы. Я мог отвоевывать силу по чуть-чуть. Я уже это делал: собирал с мары и черта подань за проживание в квартире. Жаль, что у меня не хватало времени.
Поэтому оставался второй путь. Путь угроз и насилия. Идя по нему, я стану ужасным человеком, двойником этой женщины. Ее полноправным наследником. Скрытые и мистики остерегались моего убийства из-за угрозы обернуться Ничтожным. Но существовали лазейки. Отруби конечности, вырви язык, и любая угроза сойдет на нет. Члены Совета собирались так поступить, когда я приставил к шее нож. Они боялись моей смерти. Пришло время напугать их моим заточением. Иными словами, мне нужна «мертвая рука».
Без понятия как, но я должен, обязан создать нечто подобное. Ради своей и Надиной жизней.
Я накинул на плечо лямку рюкзака и вышел из квартиры. На лестничной клетке пересекся с бабушкой Любой. Она протянула мне список продуктов и свернутые купюры. После покупок я отдал ей кулек и направился в поместье. Впереди долгий день. Надеюсь, Надя поможет с расследованием смертей Миши и Кати. Ведь один я не справлюсь — из-за Амбрагаруды для меня закрыты почти все комнаты.
По дороге через СНТ на ум пришел вопрос: как изменится мое отношение к старшему брату и сестре? Раньше я считал Дениса маменькиным сынком. Подпевалой этой женщины. Одна мысль о его самостоятельности вызывала у меня смех. Но теперь я знал: чем он жил, о чем мечтал, и чего боялся больше всего. Возможно, и с Мишей и Катей будет так же?
Старший брат помнился мне ужасным человеком. Задира и бесчувственный ублюдок. В нем не было ничего хорошего, а если и было, то эта женщина заботливо вырвала это с корнем еще в детстве. Она растила Мишу, как короля, как главного наследника. Очевидно, на нем такая забота сказалась не лучшим образом. Высокомерию Миши позавидовали бы все греческие боги. Сам Утренняя Звезда склонил бы колени перед его самолюбием. В школе Миша учился на одни пятерки и, насколько я помнил, в институте — тоже. С легкой руки этой женщины он женился в 17 лет на соседке. Бедная девушка даже родила ему сына. В роковую ночь Миша взял охотничье ружье и… Никто не выжил.
Я закрыл за собой ворота с виноградным узором, зашагал по тропинке между яблонь.
Катя запомнилась мне истеричной, болтающей все свободное время. Изо дня в день она перемывала косточки других людей. Обсуждение ногтей соседки по парте, слухи о девочке из параллельного класса. А как пережить неделю и не разболтать о первом разе «лучшей подруги»? В этом вся она. Казалось, Катя состояла из слухов, а каждая клеточка ее тела нашептывала небылины. Отнюдь не ради очернения других. Нет. Она, словно, желала заполнить пустоту внутри. Изрыгала помои, чтобы скрыть свою ничтожность и ущербность.
Если я не ошибаюсь, Катя вышла замуж в 18 лет. Суженного пригласила эта женщина. Мужчине — не помню его имени — тогда было двадцать пять лет. За месяц до 21 дня рождения Катя заперлась в ванной, пока муж был на работе, и… Ее тело вынесли из квартиры тем же вечером. Холодное и бледное. Она потеряла много крови.