Эликсиры Эллисона. От глупости и смерти (сборник)
Он присмотрелся и увидел золотой предмет, висящий вверх тормашками на скотобойне, его глотка была перерезана, и кровь стекала в черную, как оникс, канаву.
Оставшись без машины в Дейтон, штат Огайо, Чарли умирал вместе со своими мечтами.
– Который сейчас час? – спросил он.
XII. Тени прошлого
«То, что произошло с Джеффти, все это здесь […] Так прошлое всегда остается с нами, если вы умеете извлекать из него уроки; цените все, что в нем было полезного, и без жалости расставайтесь со всякой шелухой».
Предисловие к «Джеффти пять лет» из сборника «Вострясение», издательство «Houghton Mifflin», 1980.
На мгновение прижмите палец к запястью, чтобы почувствовать пульс. Слышите?
Кожа на ощупь точно такая же, как и давление, создаваемое движением крови в артерии, но мы вспоминаем уроки биологии и понимаем, что прикасаемся к совершенно иной плоти. Каждая клетка организма не такая, какой она была несколько дней, месяцев или лет назад. Каждая пульсация в нашей системе кровообращения – совершенно новый выброс энергии, похожий на предыдущий и последующий… но абсолютно иной. Наше текущее физическое состояние складывается из всех моментов нашего прошлого, даже если эти моменты безвозвратно утрачены, тело помнит оставленный прошлым теневой узор и безошибочно повторяет его.
То же самое можно сказать и о нашем разуме.
Эти рассказы, пожалуй, одни из самых автобиографических в творчестве Харлана, поэтому некоторые мотивы в них повторяются, как узоры из теней, не дающих автору покоя. Фокус заключается не в том, чтобы пытаться отыскать и сложить воедино эпизоды реальной жизни Харлана, а в том, чтобы понять, как много общего во всех наших душевных порывах. В своих произведениях Харлан не перестает напоминать нам, что каждый человек во Вселенной и все, что мы видим не больше, чем крошечная пылинка в пространстве между звездами. Ни одна созданная человеком камера не может показать всю эту картину целиком. И самое лучшее, что нам остается делать – это распознавать среди теней знакомые узоры и пытаться осторожно нащупать пульс в темноте.
Рассказ «Открой коробку – найдешь подарок!» (1958) позволяет нам окунуться в наше детство. Это не ностальгическое воспоминание – хотя вполне возможно, что вы испытаете прилив ностальгии, если вам уже достаточно лет и вы помните коробки из-под хлопьев за 23 цента; скорее, это попытка показать, как ребенок учится на своем опыте. На первый взгляд, это всего лишь незначительное воспоминание, однако в конце истории возникает маленькая тень, которая занимает свой уголок и не покинет его еще долгое время.
Совсем иная тема – попытка взглянуть на прошлое из настоящего. В «Последнем штике» (1960) это путешествие измеряется в милях (в буквальном смысле слова), но в то же время оно глубоко символично, ведь люди, которых мы встречаем в жизни, становятся для нас чем-то вроде дорожных знаков, указывающих направление в будущее. И все зависит от того, как мы на эти знаки будем реагировать. Нам предстоит сделать выбор: следовать в направлении, заданном этими «дорожными знаками», и неважно, куда они в итоге приведут, или же прокладывать свой собственный путь. Марти Филд сделал свой выбор и приглашает вас вместе с ним разделить его чувство вины.
Еще одно мучительное путешествие во времени к самим истокам показано в рассказе «Одна жизнь, начинавшаяся в бедности» (1970). Здесь повторяются знакомые персонажи и ситуации, но даже если предположить, что Марти Филд и Гас Розенталь – одно и то же лицо, то в данном произведении герой прошел куда более долгий путь – на целых десять лет длиннее – и смог намного глубже осознать, как и почему он превратился в такого непокорного мальчишку. (Обратите внимание, что Харлан включает свой личный опыт в воспоминания «мистера Розенталя» о том же самом бродячем цирке, который также появляется в рассказе «Подай-Принеси в цирке, или Воспоминания о карнавале».)
Подслушав на вечеринке обрывки одного разговора, Харлан написал рассказ «Джеффти пять лет» (1977). Результатом этой чудесной умственной гимнастики стало появление образа «мальчика, который попал во временную западню и навсегда остался пятилетним». Харлан говорил, что «в Джеффти есть кое-что от меня, и мы с ним в этом ужасно похожи». А здесь уже практически нечего добавить. Ведь тени прошлого не только уродуют и уничтожают нас, но могут приносить нам и утешение. Поэтому жестоко сдерживать или пытаться развеять тень, способную скрасить наше существование, и Харлан демонстрирует нам, как можно прикоснуться к ней нежно, с любовью и уважением. Это может быть очень здорово и приятно.
* * *«Вы видите ребенка, который никогда не вырастет и который не знает, что в обществе неприлично спрашивать: “Кто пукнул?”»
Открой коробку – найдешь подарок!
Его полное имя – Дэвид Томас Купер. Мама зовет его Дэви, учителя – Дэвид, но вообще-то он достаточно подрос, чтобы приятели величали его по-мужски – Дэйвом. В конце концов, восемь лет – это уже не маленький. Взрослый человек, который сам ходит в школу и не ложится спать раньше половины девятого.
В прошлом году мама сказала: «После каждого дня рождения мы разрешим тебе укладываться на час позже» – и сдержала обещание. Дэви посчитал, что таким макаром через несколько лет можно будет почти совсем не ложиться.
Дэви – худой мальчик, стриженный под полубокс, с узким личиком, большими карими глазами и привычкой сосать большой палец, когда никто этого не видит.
А сейчас, в эту самую минуту, ему больше всего на свете хотелось иметь полный комплект медалек.
Дэви сунул руку в карман штанов и вытащил матерчатый мешочек с завязками. Раньше он держал здесь алебастровые шарики, но сейчас они остались дома, в коробке из-под обуви. Теперь в мешочке лежали медальки. Дэви сдвинулся на край автомобильного сиденья и развязал мешочек.
Медальки звякнули. Двадцать четыре штуки. Булавки Дэви повытаскивал – он не такой дурной, как Леон, чтобы носить свои медальки на шапочке. Куда лучше раскладывать их на столе. Дело даже не в том, что на них классные картинки – герои знаменитых комиксов; дело в том, что они – твои.
Все-таки здорово, что осталось дособирать всего восемь: Скизикса, сиротку Анни, Оболдуя Энди, королевича, Б. О. Пленти, волшебника Мандрагору, Сорванца Гарольда и – самого редкого – Дика Трейси. Тогда Дэви утрет нос Роджеру, Хобби и даже Леону. У него будет весь комплект, выпущенный компанией по производству пшеничных хлопьев. Главное – даже не обскакать других ребят, главное в том удовольствии, которое получаешь от каждой новой медальки, как будто чего-то достиг. Когда Дэви соберет оставшиеся восемь, он будет самым счастливым мальчиком на Земле.
Однако это опасно, как отлично понимал Дэви.
Не то чтобы мама отказывалась покупать хлопья. Коробка стоит всего двадцать три цента, мама покупает по коробке в неделю. Но в коробке-то медалька всего одна! Наверняка не соберешь комплект до того, как медальки заменят другими вкладышами. Потому что слишком часто попадаются дубликаты у Дэви уже три Супермена (это самая легкотня), а Дик Трейси есть только у Хобби, причем меняться Хобби не хочет. Вот и думай, как добывать медальки!
В наборе тридцать два ярких глянцевых значка. Каждый в целлофановом пакетике на дне упаковки с хлопьями.
Как-то Дэви отстал от матери в магазине и подошел к полке с хлопьями. Взял коробку и, не успев сообразить, что делает, запустил пальцы под донышко. Он и сейчас помнил дикий восторг от прикосновения к пакетику. Он всунул еще палец, раздвинул щель и выудил медальку.
В тот день он заполучил сироткиного песика Сэнди.
В тот день он понял: незачем дожидаться, пока мать купит коробку. Потому что в тот день он заполучил Сэнди, а прежде никто, никтошеньки во всей округе не видел этой медальки в глаза. Это было в тот день.