Хочу (СИ)

Без капли веселья улыбнулась в закрытую дверь. Так было всегда, с моих двенадцати лет. Мама установила надо мной жесткий контроль. Но чем больше она пыталась упрятать меня в рамки приличия и границы допустимого, тем яростнее я ломала эти препятствия. Потому что все ее комплексы и страхи были связаны только с её личными переживаниями. И как бы банально это не звучало, но... во всем виноват мужчина. Мой отец. Когда-то давно мама не считала нужным контролировать его и верила каждому слову, что он лил ей в уши. А в итоге обожглась...
Но обжегшись на молоке, она почему-то стала всю оставшуюся жизнь дуть на воду.
Когда мне было восемь лет, отец изменил моей маме с её же подругой.
Она простила. Обоих.
Сделала вид, что ничего не случилось и наша семья всё также крепка и дружна, а с той подругой и вовсе не было столь тесной дружбы.
Вот только спустя четыре года отец вернулся вечером с работы и сказал, что уходит к другой, потому что с той – другой - у них уже есть ребенок, которому два года, и отец не может разрываться между двумя семьями, поэтому выбирает ту - другую.
Для матери, да и для меня, его выбор стал сильным ударом. И если я прятала всю боль и ненависть, что испытывала к отцу, за сарказмом и улыбкой, то мама вовсе свихнулась по этому поводу. Сначала был алкоголь. Много алкоголя. Затем мужчины. Много мужчин.
Она словно не могла насытиться своей местью, ей было мало и нужно было больше, чтобы доказать самой себе, что она ещё желанна, а безразличие и предательство отца не являются для неё чем-то болезненным.
Но каждый раз, возвращаясь домой под утро, что она делала гораздо чаще, чем я, мама рыдала в подушку, ненавидя себя и презирая. Её месть не доставляла ей никакого удовольствия, наверное, потому что отцу уже давно было плевать на её личную жизнь. Более того, он и моей личной жизнью не интересовался, сославшись однажды на то, что я уже взрослая и сама в состоянии принимать решения и выбирать свой путь.
Вышло так, что он предал не только мать, но и свою родную дочь, ведь теперь у него есть новая жена и новая дочь, которые, почему-то, нуждаются в нем больше.
И это его предательство стало для меня символом того, что мужчинам нельзя верить. Их не стоит любить, слепо доверяя и веря каждому их поступку и обещанию. Они обязательно предадут, растопчут твои чувства и даже не обратят внимания и не порежутся об осколки твоей души.
Надоест одна - найдут другую.
В мире, где полно красивых и, подчас, доступных женщин, невозможно оставаться верным одной единственной. Потому что у другой ноги окажутся длиннее, волосы пышнее и улыбка шире. А твои чувства...
А что ему до твоих чувств? Они же твои. Их никто у тебя не забирает, поэтому оставайся с ними, сколько хочешь, а он увлечется чувствами той, у которой длиннее ноги, пышнее волосы...
Когда-то, семнадцать лет назад, глядя на слезы и страдания матери по одному единственному мужчине, фотографии которого она до сих пор хранит у себя в комнате, я решила пользоваться мужчинами так же, как они смеют пользоваться женщинами. Так же, как мой отец воспользовался моей матерью, вышвырнув её однажды из своей жизни, и меня вместе с ней, как пройденный этап.
Просто перешагнул и забыл.
Теперь и я шагаю через мужчин, не помня даже их имен. Единственное, что я оставляю себе, - это один предмет их гардероба: рубашку или футболку. Очень нужная вещь в хозяйстве, которой, можно при необходимости, протереть пыль или помыть полы, а иногда можно надевать и на себя, чтобы провернуть грязную работу, после которой эту вещь будет не жалко выбросить.
Использовать и выбросить...
Глава 3
Утро началось с объятий дочери. Ариша стабильно просыпалась в семь утра, приходила ком не в комнату, волоча за собой большого плюшевого зайца, и ложилась рядом со мной, обняв за шею, досыпать еще полчаса сна. В это время бабушка, она же моя мама, готовила на кухне завтрак, нарочито громко гремя посудой и разговаривая с самой собой. А когда мы появлялись с Ариной на кухне, то она всегда делала крайне удивленное лицо:
 
- Ой, я вас разбудила? – стандартная фраза, что звучала вместо «доброе утро, девочки».
Вот и сейчас мама продолжала обиженно греметь посудой, пока я готовила Арише какао, которое она любила пить каждое утро.
- Ничего, мы уже не спали, - привычно ответила ей и поставила перед дочерью кружку с какао, устроившись на соседнем с ней стулом.
- Сегодня нужно закупиться продуктами на неделю вперед, - не отрываясь от процесса готовки какой-то каши, произнесла мама.
- Поняла, - ответила ей, поднялась с места и прошла в прихожую, где из своей сумочки достала кошелек, из которого вынула парочку красных купюр.
С тех пор как я начала работать, а вернее учиться и работать, бюджет в нашей семье, состоящей из двух женщин, стал раздельным. Теперь мамины деньги – это её деньги, а мои деньги – это наши деньги. Мамино воспитание и контроль в каждой мелочи. Даже мой личный бюджет не стал исключением. Радует только тот факт, что после рождения Арины, мама перестала контролировать мой бюджет и иногда помогала финансово и в качестве няньки на безвозмездной основе. Теперь я предоставляла деньги только на покупку продуктов и иногда на уплату коммунальных услуг.
– Держи. Надеюсь, хватит, - вернулась в кухню и положила перед ней деньги.
- Хватит, - бросила она быстрый взгляд на купюры и поставила перед нами с Ариной тарелки с кашей серого цвета. – Ты на работу-то собираешься выходить?
- Мама, я не работаю всего неделю, - устало вздохнула я, отодвинув от себя тарелку. Аппетита и так не было, а с такими разговорами он не появится ещё месяц. - Сегодня у меня собеседование в кафе на должность администратора. Довольна?
- Буду довольна, если тебя возьмут, - не оборачиваясь, ответила мама и тише, словно не мне, но так, чтобы я точно услышала, добавила. – Хотя, я в этом очень сильно сомневаюсь.
- Обожаю твою поддержку, - иронично произнесла я. – Всегда заряжает на позитив и дает сил и уверенности в себе.
- Не ёрничай, - устало остановила меня мама. – Что за кафе-то?
- Болт, - коротко ответила ей.
- А! - засияли её глаза. – Да оно здесь совсем рядом.
- Да, мамочка. Теперь тебе будет ещё удобнее меня контролировать.
- Тебя никто не контролирует. Живи, как хочешь, - махнула она рукой и вышла из кухни, прихватив с собой кружку чая и недочитанную книгу.
Я жила так, как хотелось мне. Целых два месяца, когда после очередного конфликта с мамой, собрала вещи, сняла квартиру и начала жить отдельно. Всё было хорошо и спокойно ровно до того дня, пока мне не позвонила мамина соседка снизу и в панике не сообщила о том, что мы её заливаем.
Мать на звонки на телефон и в дверь не отвечала, поэтому мне пришлось самой приехать на квартиру, где открыв дверь своим ключом, я обнаружила маму, спящую в ванной с холодной водой, в которой плавал пустой пузырек со снотворным. Она спала и только чудом не утонула, зацепившись волосами за старый смеситель.
Скорая приехала быстро, госпитализировали её, промыли желудок. А через пару дней приехала в больницу я и промыла ей мозги, чтобы о подобных глупостях у неё и мысли не было.
После тяжелого разговора и бессонной ночи, пришла к выводу, что оставлять маму одну совершенно не нужно. Следующий раз для неё может стать последним. Поэтому пусть лучше точит когти об меня, чем о косу Смерти.
Глава 3.1
До кафе – будущего места работы - дошла пешком. Благо идти недолго, всего одна остановка и я на месте.
В десять часов утра посетителей в кафе не было. Хотя, не уверена, что они будут и после, так как это заведение не очень популярно у местного населения и заходят в него, зачастую, только для того, чтобы погреться во время ожидания автобуса на остановке, что находится в пятидесяти метрах отсюда.
Дверной колокольчик грустно прозвенел, оповестив работников о том, что у них новый посетитель. Правда, никто не шелохнулся, продолжая лениво бродить по залу или же стоять у барной стойки, к которой я и направилась.