Джио + Джой и три французские курицы (ЛП)

Хейли машет нам рукой. После того, как мы садимся, Фиона рассказывает нам об удивительном магическом шоу, которое мы пропустили.
Я судорожно сглатываю, надеясь, что на сцене был не Сэмпсон. Он как-то говорил мне, что в этой индустрии очень много фокусников, поэтому на подобных мероприятиях должно быть много конкурентов. Верно? Шансы на то, что он здесь, невелики. Я повторяю это в уме, надеясь, что это окажется правдой.
Джио сжимает мою руку и удаляется. Я теряю его из виду, пока он не оказывается под светом прожекторов на сцене караоке. Из колонок доносятся знакомые звуки «Joy to the World11», и он начинает петь. Джио исполняет песню, не сводя с меня глаз.
С каждым куплетом мои щеки пылают все жарче. Затем, когда звучит последняя нота, он улыбается мне своей тайной улыбкой.
Чувствуя на себе взгляды Хейли и Фионы, я не смею отвести от него взгляд. О его кокетливой натуре ходят легенды, и боюсь, что его вокальная серенада не может означать то, что мне хочется.
Тем не менее, когда он возвращается за стол, я поднимаюсь на ноги. Он обнимает меня, незаметно целует и шепчет:
— Ты — моя радость.
Моя Джой?
Мои глаза закрыты, когда мы обнимаемся, а когда я открываю их, тепло, которое только что наполняло меня, застывает.
К нам подходит мужчина в черном смокинге и белых перчатках.
— Детка, что ты здесь делаешь? — громко спрашивает Сэмпсон, все еще находясь в нескольких шагах от меня.
Нет, пожалуйста, нет.
Забудьте о трепете, мой желудок сжимается. Он — последний человек, которого мне хочется видеть. Я высвобождаюсь из объятий Джио и смотрю на красные буквы ближайшего указателя выхода. Откинув плечи назад, Джио вскидывает брови, когда Сэмпсон проскальзывает между нами.
— Не мог не заметить тебя в этом платье, детка, — говорит он поверх очередного участника караоке, исполняющего «Winter Wonderland».
Я сглатываю.
— О, привет, Сэмпсон. Не ожидала увидеть тебя здесь.
— Разве ты не получила мои сообщения, детка? Я просил тебя прийти и встретиться со мной. Похоже, ты все-таки не смогла устоять. — Он хихикает и тянется к моей руке.
— О, я не взяла с собой телефон.
Сэмпсон раскрывает руки, чтобы обнять меня, но я отступаю назад, врезаясь в кого-то.
— Pardon moi, s'il vous plait12, — раздраженно говорит женщина.
Я кручусь на месте, юбка развевается.
— Извините. Я вас не заметила.
Элегантная женщина возвышается надо мной, раздраженно фыркает и удаляется.
Тем временем внимание Джио приковано к Сэмпсону. Сжав губы и прищурившись, он протягивает руку для пожатия.
— Я Джованни Коста.
— А я Сэмпсон Клеклер. — На его лице сияющая улыбка, как будто он только что сделал хет-трик. — И это мой счастливый день, потому что мы с Джой наконец-то снова вместе. Я знал, что ты одумаешься, детка.
— Пожалуйста, перестань называть меня «деткой», — говорю я, но последний участник караоке громко поет фальцетом «All I Want for Christmas».
Сэмпсон хочет положить руку мне на плечи, но я отстраняюсь. Забудьте об иллюзиях, этот парень бредит.
Я отшатываюсь и снова натыкаюсь на кого-то.
— Excuse-moi. 13— Еще одна высокая женщина хмыкает.
Должно быть, сюда привезли туристов из Франции.
— Джой, о чем он говорит? — Глаза Джио темнеют.
У меня сжимается горло, и я не могу подобрать слов. Как будто Сэмпсон взмахнул руками, и все, что я могла бы сказать, исчезло, как по волшебству.
В этот момент к нам присоединяются Хейли и Фиона.
— Это было отличное представление, — говорит Хейли Сэмпсону.
Он окидывает взглядом обеих моих подруг.
Джио стоит рядом со мной, его поза напряжена, а кулаки сжаты сильнее, чем обычно.
Открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, кроме того, что я чувствую, а это смесь стыда, растерянности и подавленности, когда Нико бросается к нам, практически запыхавшись, и кричит:
— Джио, Джованни, Джованни Коста!
Он поворачивает голову на звук своего имени.
— Вот ты где. Брат, почему ты не отвечал на звонки? — спрашивает он.
— Я делал все возможное, чтобы не обращать внимания на телефон. — В голосе Джио слышится резкость.
 
— Фрэнки родила, — объявляет Нико.
Я подпрыгиваю на носках, теряю равновесие и в третий раз за последние пять минут врезаюсь в кого-то.
На этот раз я охаю, а женщина отходит в сторону.
Ребята обсуждают детали: девочка, три килограмма семьсот грамм, здорова. Хихиканье становится все ближе и громче, прерывая наше ликование.
Женщина с прямыми волосами и длинными ногами говорит:
— Bonsior, mon amour14.
— Джованни, — щебечет другая с прокуренным французским акцентом.
— Почему ты не отвечаешь на наши звонки? — говорит третья с надутыми губами.
Сэмпсон, Хейли, Фиона, Нико, я, Джио и, как я могу предположить, его «три французские курицы», собрались в кружок.
Чья-то рука сжимает мою. Я опускаю взгляд, боясь, что это Сэмпсон, и вижу, как Джио собственнически обхватывает мои пальцы — или, возможно, он ищет безопасности, чтобы не сбежать с ними и не вернуться к своей прежней жизни.
Сэмпсон смотрит на француженок и облизывает губы: они слетаются к Джио, практически облепляя его, целуя в каждую щеку на европейский манер.
Стиснув зубы, он говорит:
— Джой, это Козетта, Манон и Амели.
Нико придвигается ближе, как бы заинтересованный. А как же иначе? Женщины высокие, красивые и настоящие француженки.
Внезапно мне хочется истерически рассмеяться (или вздремнуть) над этим слиянием миров. Моя прежняя жизнь в Нью-Йорке с моим бывшим и двумя подругами из колледжа слилась с Джио, Нико и «тремя французскими курицами».
— Джио, почему ты не отвечаешь на наши сообщения? — Козетта продолжает дуться.
— И на наши звонки, — добавляет Манон.
— Ты не говорила мне, что звонила ему, — выпаливает Амели.
Хейли хихикает.
— Упс.
Они вместе и в то же время соперничают за Джио. У меня чуть не лопаются глаза от напряжения, когда я их закатываю. Может быть, я и городская жительница, но драмы меня не интересуют. Оставляю это театру.
Это полная катастрофа. Тем не менее, я говорю:
— Не правда ли, неплохая вечеринка? Джио, не хочешь представить нас своим друзьям?
— Скорее, любовницам, — бормочет Нико себе под нос.
Этот комментарий пронзает меня до глубины души, и я не хочу, чтобы это было правдой.
— Лучше расскажи мне, кто такой Сэмпсон, — выпаливает Джио.
— Я — волшебник, — отвечает он.
Я могу прямо сейчас развернуться и выйти из этой комнаты, чтобы убежать от того беспорядка, в который внезапно превратилась моя жизнь. Мысли обрушиваются на меня, как мокрый снег. Признать, что Сэмпсон — это тот парень, с которым я встречалась до Джованни, который так недавно объявил, что мы вместе, — это все равно, что показать все свои неудачи: потерю работы, квартиры, разрыв отношений. Те, от которых я убежала. Те, что последовали за мной через всю страну в Хоук-Ридж-Холлоу. Те, после которых я чувствую себя как подросток, который никак не может забыть о своей глупой влюбленности.
Оглядываясь назад на свои неудачные отношения и на то, что теперь я живу с матерью, а также работаю в магазине пиццы и пирогов вместо того чтобы продолжать карьеру, что-то ломается внутри меня.
Может быть, мне стоило попытаться наладить отношения с Сэмпсоном. Послать еще несколько заявлений о приеме на работу. Переехать в квартиру с кучей соседей по комнате в нижнем Ист-Сайде. Я так старалась быть профессиональной, ответственной и взрослой. А вместо этого у меня полный бардак. Теперь я на заднем плане в жизни. Я — неудачница, а когда-то хотела добраться до вершины. Или хотя бы быть не быть так близко ко дну. Сейчас этого нет. Я хочу, чтобы у меня все получилось.
И именно это я должна попытаться сделать прямо сейчас.
Проглотив свою гордость, я говорю:
— У нас будет дружин, почему бы тебе не присоединиться к нам?