Казнить нельзя помиловать

— Именно Его Величество приказал с вами не церемониться. И кормить тем, что едят другие заключенные. Хотите сидеть в грязи — пожалуйста, ваш выбор. Не хотите есть — аналогично, — подхватив чашку с концентратами, он повернулся к двери, собираясь уходить.
— Стой! Оставь… это, — пересилила она себя.
Ни разу в жизни иртее не приходилось голодать, и ощущение пустого желудка категорически ей не нравилось. Раз другого ничего не будет, она попробует проглотить пару ложек, лишь бы унять это тянущее чувство…
Страж, хмыкнув, поставил чашку сбоку от бурой лужицы.
— И приберитесь тут. Придут дознаватели, вам же хуже, если у них испортится настроение.
Концентраты оказались на вкус такими же малоаппетитными, как на вид и на запах. Ария зажала пальцами нос и с трудом впихнула в себя несколько ложек.
Через пару минут сосущее чувство несколько отпустило, но, конечно, до сытости было далеко.
Ничего! Вот придут императорские дознаватели, они быстро разберутся, что Арию держат здесь по ошибке! Немного потерпеть, и все закончится!
Что там говорил этот противный страж? Грязь…
Да не то слово! У них дома на придворцовой территории чище, чем в этой комнатке! Но страж прав — лучше, если у дознавателей будет хорошее настроение.
Помявшись, она схватила оставленные мужчиной тряпки и принялась неумело елозить ими по луже. Вместо того чтобы очистить поверхность стола, тряпка только размазала подсыхающие остатки концентратов, развезя их по всему полу.
Ну вот, стало только хуже!
Отбросив испачканную ветошь в угол, она не придумала ничего лучше, чем схватить одеяло и накинуть его на стол, закрывая мокрое безобразие.
Теперь стол выглядел лучше, чего не скажешь о кровати. Но второго одеяла не было, пришлось смириться.
— На Даластею, на Комбинат! — прозвучавшие слова приговора сначала показались шуткой. Глупой и неуместной.
Но лица судей веселья не излучали, и Ария впервые всерьез испугалась.
Неужели это все правда, и ее держали взаперти — она теперь знала, что такое помещение с маленьким окошком под потолком называется камерой, — заставляли есть самые дешевые концентраты, спать под мокрым и грязным одеялом, мучили бесконечными вопросами, не позволяли переодеться и принять ванну — из-за того покушения?! Но она защищала свое, хотела лучшей жизни — и только! Ну и что такого ужасного произошло? На правителя она не покушалась, а за низшую так строго не наказывают, тем более, девка спаслась. С правителем вышло не очень, но остался его сын, преемственность не пострадала, Дом Ашанти продолжает существовать. Ну да, перестаралась, но ее тоже можно понять — она боролась за свое счастье! Неужели императору недостаточно, что несчастная иртея уже провела четыре дня в нечеловеческих условиях? Разве это не искупило ее вину? Какой Комбинат? Чернорабочей? Вы сошли с ума! Ни за что!!! Никогда!!! Отпустите-е-е…
Бесполезно. Никто ее не слушал. Император, на которого она так надеялась, оказался жестоким и несправедливым, а отец ничем больше не мог помочь. После расследования и суда бывшего правителя Сонора отправили на рудники, и больше о нем она не слышала. Впрочем, все знали, что сосланные туда преступники долго не выдерживают, ведь их бросают на самые опасные участки. Кто-то протягивал год, кто-то два, но все заканчивали одинаково — в безымянной могиле.
Первые несколько недель в Приюте и на Комбинате она не раз пожалела, что еще жива… Ария забыла, когда мылась, потому что не успевала в душевые. Не умела запускать стиралку, поэтому не могла постирать свои вещи. Вкупе с немытым телом это давало непередаваемый аромат, морщились даже привычные ко всему обитатели Приюта. Все время хотелось есть. И спать.
А еще с ней никто не общался.
С ужасом Ария поняла, что простые люди, низшие, как она их называла, ее презирают и не спешат предлагать помощь. Возможно, она сама этому способствовала, потому что поначалу пыталась приказывать им, как привыкла приказывать прислуге.
 
Неизвестно, сколько бы тянулось такое существование, пока однажды соседки, не выдержав исходившей от высшей иртеи вони, силком не затащили ее в душевые и не устроили ей ледяную помывку, пожертвовав своей очередью на душ. Потом ее одежду бросили в стиралку и запустили очистку, а Арию, голую и ревущую от страха и унижения, просто оставили рядом.
Ее пожалел заглянувший на вой страж — нашел старую, но чистую тряпку, закутал девушку и помог добраться до койки.
Захлебываясь рыданиями, Ария сбивчиво вывалила на него все свои беды.
— Знаешь, ты тут не вытянешь, — произнес мужчина напоследок. — Если хочешь выжить и жить в лучших условиях, хотя, кому как… Просись в солдатские девки. Там, конечно, тоже не сахар, но будешь сыта, в тепле и руками работать не придется. Ну, почти…
— В кого проситься? — она даже перестала плакать — неужели есть выход?
— В казарменные шлюхи, — терпеливо пояснил страж. — Там рекруты месяцами женщин не видят, а природа, сама понимаешь, требует. Вот и держат при каждой казарме двух-трех девок. Не сотрешься, а если понравишься рекрутам, то и побалуют чем. Только из казармы уже обратной дороги не будет, учти!
— Только спать с ними, не стирать, не убирать, не готовить? — Ария в волнении схватила мужчину за руку. — А жить где, есть? И питаться?
— Да, только ноги раздвигать, никому не отказывать, — подтвердил страж. — Стирать-убирать они сами могут, дежурства у них. Жить там же, при казарме. Для каждой девки свой угол отгораживают, чтоб, значит, не у всех на глазах ее тра… любить. И кормят со своего стола. Балуют, если девка покладистая и красивая. Ты еще красивая. И молодая. Думай.
— А где… А куда мне идти, если я согласна?
— Прямо сейчас согласная? Подумай. Обратной дороги не будет.
— Я согласна! Можешь увести меня прямо сейчас?
Конечно, не о таком она мечтала, но по сравнению с жизнью в Приюте и работой на Комбинате, Ария считала, что устроилась неплохо. Теперь у нее был свой угол, вдоволь еды, плюс разные подарки от благодарных клиентов. И душ в любое время, когда захочется. Услуги целителя. Новая одежда, пусть и не самая нарядная и дорогая, но чистая и только для нее. Никто не отберет.
За это она принимала в день несколько мужчин. Иногда только двоих, иногда пятерых, один раз, как раз в первый день — пятнадцать. Она тогда неделю отлеживалась, но ничего, зажило. В общем, с раздвиганием ног, как повезет — отказы не принимались.
Страж был прав — не стерлась, но и удовольствия от «работы» не получала. Просто привыкла.
Только не смогла привыкнуть, что, стоило ей выйти за пределы казармы, как все встречные мужчины и особенно женщины, едва не плевали ей в лицо. Одежда, которую носили солдатские девки, сразу же выдавала род их занятий — не спрячешься.
Вот она и перестала куда-то выходить.
Спустя несколько лет на ее месте в казарме поселилась другая девка, молодая и свежая, а изрядно изношенную Арию перевели в кухонные подсобницы.
Там она и провела остаток жизни, до самого конца проклиная судьбу и жестокосердного императора.
  
ЭПИЛОГ
 
— Катина, ты готова? — дверь распахнулась, в проеме показалась эффектная женщина в придворном наряде.
— Ма, что ты так нервничаешь, будто в первый раз! — девушка бросила еще один взгляд на зеркало и повернулась к вошедшей. — Знаешь, ты все-таки права — мне идут зеленый и золотой.
— Ну, слава Космосу, ты это признала! Кати, идем уже! Мальчики наверняка ждут нас под дверью!
— «Мальчики», — фыркнула девушка. — Если бы это услышал папа, он бы упал. Ир с Дерри уже вполне тянут на мужчин. Особенно Ир. В Сети пишут, что зеленый — для рыжих, а я шатенка, — ответила девушка.
— Для меня они всегда — мальчики, — добродушно отмахнулась мать. — Катина, сколько раз повторять — не все, что выкладывают в Сеть, достойно внимания. Там же пишут все, кому не лень и у кого есть доступ! Любой недоучка может представиться кем угодно, хоть профессором, хоть императором, поэтому ничего не стоит принимать на веру! Единственная информация, которой можно и нужно доверять — это сообщения официальных источников или публикации от известных тебе людей или нелюдей.