Системный Кузнец VI (СИ)

Капрал слегка склонил голову — жест скорее формальный, чем уважительный.
— Рядовой Мартин Клайнхоф. — Гюнтер указал на веснушчатого. — Молод, но… — лысый замялся, подбирая слова, — … выжил.
Рядовой ничего не сказал, только смотрел — в глазах видел то, что узнал бы из тысячи — взгляд человека, который был слишком близко к смерти и ещё не до конца вернулся обратно.
Подошёл к столу.
  
Три воина едва заметно напряглись.
— Честь для меня, — произнёс я, — разговаривать с героями, вернувшимися из пекла.
И протянул руку.
Пауза.
Сержант Вернер смотрел на мою ладонь — грязную, с въевшейся угольной пылью, мозолистую. Потом поднял взгляд на лицо. Секунда, две…
Мужчина протянул руку и крепко сжал. Рукопожатие было коротким, но сильным — почувствовал, как жесткие пальцы проверяют мою хватку.
— Герои… — пробормотал сержант. — Хм.
Капрал Эрих и рядовой Мартин переглянулись. Что-то изменилось в лицах — не размягчилось, но настороженность слегка отступила.
Мужчины тоже пожали руку. Капрал — коротко и деловито, а рядовой — задержавшись чуть дольше, будто искал что-то в моих глазах.
Я сел за стол напротив них.
— Благодарю, что пришли, — начал. — Понимаю, непросто возвращаться к воспоминаниям.
Сержант фыркнул.
— Мальчик, ты даже не представляешь, — голос был хриплым, словно горло обожжено дымом.
— Представляю, — сказал тихо. — Больше, чем думаете.
Наши взгляды встретились — Вернер молча смотрел на меня — видел, как брови Грифона сошлись, как тот пытается понять, откуда у четырнадцатилетнего мальчишки такой тон.
Я не стал объяснять, а продолжил:
— Мастера Горнила работают над особым оружием из сплава, о котором говорится в древних летописях. Согласно записям, только он способен уничтожить Мать Глубин.
Тишина.
А потом сержант Вернер выругался.
— Проклятье, — прорычал мужик. — Отлично, что об этом задумались именно сейчас, а не тогда, когда двадцать семь моих братьев сгинули в той яме!
Голос гремел под сводами Ротонды — видел, как вздулась жила на шее.
Капрал Эрих положил руку мужчине на плечо.
— Вернер, — голос был тихим, но твёрдым. — Полегче.
— Полегче⁈ — сержант развернулся к нему. — Двадцать семь человек, Эрих! Двадцать семь! И теперь какой-то сопляк сидит тут и рассказывает про «особый сплав»⁈
— Вернер.
Одно слово, произнесённое с нажимом. Капрал не повысил голос, но в тоне было что-то, от чего сержант осёкся.
— Если до Барона дойдёт… — капрал не договорил, но смысл был ясен.
Вернер замолчал. Уставился в стол, сжав зубы так, что желваки заходили под кожей.
Я подождал, пока напряжение немного спадёт.
— Это действительно ужасная ситуация, — произнёс негромко. — Двадцать семь славных мужей… и наверняка все они были вашими боевыми товарищами.
Хотел добавить: «Понимаю, что это такое — терять братьев», хотел сказать, что сам служил в части, где каждый был как семья, но вовремя остановился. Это тело — четырнадцатилетний подросток, откуда ему знать о братстве воинов?
Вместо этого сказал:
— Я сам потерял многих в своей деревне. Вересковый Оплот — теперь его больше нет.
Рядовой Мартин вздрогнул.
— Вересковый… — начал мужчина.
— Уничтожен Роем, — кивнул. — Видел, как твари рвали людей, которых знал с детства.
Снова тишина.
Широкоплечий Сержант поднял голову, и в его глазах что-то изменилось — злость никуда не делась, но к ней примешалось нечто иное.
— Прости, парень, — пробормотал он. — Не знал.
— Ничего, — коротко кивнул. — Но поэтому… поэтому мне нужна ваша помощь. Чтобы создать оружие, способное убить тварь, я должен понять, как это существо выглядит. Где бить, куда целиться.
Перевёл взгляд на каждого из них: сержанта, капрала, рядового.
— Удалось ли кому-то из вас увидеть Мать Глубин своими глазами?
Реакция была мгновенной.
Все трое переглянулись — заметил, как на лицах мужчин проступил страх.
Рядовой Мартин первым отвёл взгляд, и его веснушчатое лицо побледнело.
Капрал Эрих сжал губы в тонкую линию.
Сержант Вернер, который только что орал во всё горло, вдруг показался очень старым и усталым.
— Мы… — начал Мартин, голос сорвался.
Рядовой откашлялся, попробовал снова:
— Мы трое… мы не были в лобовой атаке.
Рядовой Мартин замолчал, собираясь с мыслями — пальцы нервно теребили край накидки.
— Мы трое, — продолжил после паузы, — были в группе прикрытия. Держали тыл. Оставались в главном тоннеле, пока остальные… — голос дрогнул, — пока остальные шли вниз.
Я кивнул, показывая, что слушаю.
Капрал Эрих подхватил рассказ — голос был ровнее, но видел, как побелели костяшки пальцев, сжимающих кубок с водой.
— Чёрная Пасть — так называется то место. Один из древнейших разломов в Драконьих Зубах — старики говорят, что ему тысячи лет. Проход уходит так глубоко, что даже могучие мастера Рудознатцы не рисковали спускаться ниже третьего яруса.
— А вы спустились ниже? — уточнил я.
— Ниже, — подтвердил сержант Вернер — голос звучал глухо, будто из-под земли. — Намного ниже. Лейтенант-командор Хартманн… — мужчина запнулся на имени, — он вёл нас. Сильнейший практик, какого видел за двенадцать лет службы — девятая ступень Закалки, на пороге Пробуждения.
Девятая ступень. Это объясняло, почему капитан Родерик не возглавлял поход — может быть, командор Хартманн стоял выше по рангу и силе.
— Он шёл первым, — продолжил широкоплечий Вернер. — Рубил тварей, как траву. Я никогда… — сержант сглотнул, — никогда не видел, чтобы кто-то так сражался — его клинок горел, парень. Натурально горел оранжевым пламенем. Падальщики вспыхивали, едва тот касался их.
Капрал Эрих кивнул.
— Первый ярус мы прошли за час. Потеряли двоих — засада из стены, мы не ожидали. Второй ярус… — Эрих замолчал.
— Что было на втором ярусе? — спросил я.
Рядовой Мартин вздрогнул.
— Воздух, — прошептал он. — Воздух там был… другим.
— Другим?
— Тяжёлым, — подхватил капрал. — Густым. Каждый вдох давался с трудом, будто дышишь киселём. И… мысли.
Худосочный капрал поднял на меня глаза — увидел в них тень того ужаса, который они пережили.
— Мысли путались. Сначала просто забывал, зачем поднял меч. Потом хуже — начали мерещиться вещи: тени на стенах, которых не было; шёпот в ушах; голоса мёртвых товарищей, зовущие по имени.
Сержант Вернер хрипло рассмеялся — звук лишён веселья.
— Скверна, — сказал мужчина. — Она давила на рассудок, как кувалда — чем глубже спускались, тем сильнее. Некоторые… — широкоплечий замолчал.
— Некоторые не выдержали, — закончил светловолосый капрал. — Те, у кого была слабая воля или кто не практиковал технику укрепления духа, останавливались. Садились на землю и смотрели в пустоту, или бежали назад, крича что-то бессвязное.
— Сколько потеряли на втором ярусе? — спросил я.
— Семерых, — сказал рядовой Мартин. — Ещё до… — парень осёкся.
Я ждал.
Сержант Вернер тяжело опёрся о стол, мощные плечи ветерана осели, словно на них давила невидимая тяжесть.
— До логова… — старший закончил за рядового и остановился.
Пауза длилась несколько секунд. Видел, как лицо мужчины исказилось — воспоминание было болезненным, как открытая рана.
— До логова дошло пятнадцать, — наконец выдавил сержант. — Пятнадцать из тридцати. Мы трое остались в главном тоннеле прикрывать отход. Остальные двенадцать… пошли с командором.
— Что вы видели?
Снова переглянулись.
Капрал Эрих заговорил первым — голос стал механическим и отстранённым, будто зачитывал рапорт, а не вспоминал.
— Главный тоннель заканчивался обрывом. Внизу — огромная пещера, — широкоплечий сделал неопределённый жест руками, — как… как весь Чёрный Замок. Или больше. Дна не видно — только тьма. И в этой тьме… что-то двигалось.
  
— Мы не спускались, — добавил рядовой Мартин. — Стояли на краю, прикрывая вход. Но… — судорожно сглотнул, — но мы видели.