Системный Кузнец VI (СИ)

Вертикально.
Три шага по отвесному камню, обледеневшему и скользкому, четвёртый — толчок от выступа, пятый — прыжок в пустоту, переворот в воздухе, и Барон приземлился на вершину скалы с лёгкостью охотящегося кота.
Ветер здесь был ещё злее. Ульрих выпрямился, позволяя буре бить в грудь, и закрыл глаза.
Мир изменился. Без зрения обострились другие чувства, что недоступны простым смертным. Ци резонировала с энергией мира, считывая вибрации воздуха, земли, камня под ногами. Мужчина слышал, как с ветки сосны падает ледяная сосулька, чувствовал, как в недрах горы остывает магма, ощущал запахи, принесённые ветром с севера — сосновая смола, влажная шерсть горных коз, гниющие остатки осеннего листопада…
  
И что-то ещё. Ульрих нахмурился, втягивая воздух глубже.
Там, впереди, в той стороне, откуда надвигалась буря, было что-то неправильное — не запах, а скорее его отсутствие. Мёртвая зона — место, где воздух казался лишённым всякой жизни, будто кто-то вырезал кусок мира и оставил дыру.
«Кирин» запел на грани слышимости — клинок вибрировал в руке. Ульрих открыл глаза.
Свечение меча стало ярче. Золотисто-серебряные всполохи танцевали в полумраке, отбрасывая на снег пляшущие тени. Значит, тварь близко.
Сумерки сгущались. Солнце, и без того скрытое за стеной снега, опускалось к горизонту, и свет угасал быстрее, чем полагалось в это время года. Буря крала день, превращая мир в серую мглу, в которой невозможно отличить землю от неба.
Внизу послышался скрежет.
Грифоны добрались до скалы. Один за другим запрыгивали на уступы, используя трещины в камне как ступени. Первым поднялся Родерик — капитан личной гвардии, человек с римским профилем и глазами, холодными как сталь. За ним — Халвор, гигант с бородой, заплетённой в косы. Потом остальные: Вернер, Эрих с белыми волосами, стянутыми в хвост, молодой Мартин.
Пятнадцать человек, что стояли теперь между Чёрным Замком и надвигающимся кошмаром.
Ульрих окинул их взглядом.
Воины тяжело дышали. Пар вырывался изо ртов клубами, тут же уносимыми ветром. Лица раскраснелись от холода и усилий, на бровях и бородах наросла ледяная корка. Но никто не жаловался, не сгибался и не хватался за колени. Грифоны стояли прямо, и в глазах каждого горел тот особый огонь, который появляется у людей, идущих на верную смерть.
— Мой лорд… — выдохнул Родерик. — Мы на пределе…
— Предел — это когда кости трещат, — отрезал Ульрих. — Вы ещё живы — значит, способны бежать.
Капитан стиснул зубы, но кивнул.
— До Волчьей Теснины осталось немного, — продолжил Барон, указывая в сторону, откуда тянуло мёртвым холодом. — Четверть лиги, может, меньше. — Он поднял «Кирин» перед собой.
Клинок вспыхнул.
В полумраке надвигающейся ночи, посреди воющей бури, артефакт засиял как маленькое солнце. Золотисто-серебряный свет залил вершину скалы, отражаясь от заснеженного камня, от доспехов воинов, от их застывших лиц.
— Она близко, — произнёс Ульрих тихо. — Чувствую.
Никто не спросил, кто «она» — все знали.
— Двигаемся, — скомандовал Барон. — Занимаем позиции согласно плану. Времени на отдых нет.
Ульрих спрыгнул со скалы первым — десять метров падения, приземление на согнутые ноги, и снова бег. Позади — топот пятнадцати пар ног, звон кольчуг, хриплое дыхание.
Метель выла бесконечную песню.
Ульрих огибал валуны и обломки скал, перепрыгивал через заваленные снегом расселины, нырял в короткие островки затишья, где ветер ненадолго ослабевал, прежде чем ударить с новой силой. Темнело всё быстрее. Серая мгла превращалась в чёрную, и только свечение «Кирина» в руке освещало путь.
И вот впереди проступили они — две массивные скалы, вздымающиеся к небесам как плечи великана. Волчья Теснина. Место, где триста лет назад его прадед остановил орду Белой Степи. Место, где камень напился крови и степняков, и защитников.
Ульрих остановился.
— Мы прибыли.
Волчья Теснина встретила мраком и тишиной — в тени двух скал-великанов, ветер терял силу. Буря ревела наверху, у самых вершин, но внизу, в узком проходе между стенами чёрного базальта, воздух был почти неподвижен. Снег падал медленно, крупными хлопьями, оседая на камнях и на плечах воинов.
Ульрих смотрел на это место и чувствовал, как прошлое давит на плечи.
Скалы поднимались на высоту тридцати-сорока человеческих ростов. Отвесные стены, покрытые ледяной коркой и лишайником, смыкались наверху почти до касания — узкая щель между ними едва пропускала свет умирающего дня. Внизу проход был шире: пять, может, шесть человек могли встать плечом к плечу. Дальше, за поворотом, теснина расширялась, превращаясь в небольшую долину, а потом снова сужалась — идеальная ловушка для любого достаточно глупого врага, чтобы сюда сунуться.
— Никогда не бывал здесь, — пробормотал Мартин — молодой Грифон с круглым лицом и веснушками.
Голос парня гулко отразился от стен — эхо исказило слова, превратив в шёпот призраков.
— Волчья Теснина, — произнёс Ульрих. — Здесь мой прадед остановил орду Белой Степи — три сотни воинов Каменного Предела против десяти тысяч всадников.
Халвор присвистнул.
— Та самая битва, про которую поют в тавернах?
— Та самая.
— «И камень стал красным от крови степняков…» — начал было Мартин песню, но Ульрих оборвал его жестом.
— Песни лгут. Камень стал красным от крови обеих сторон. — Барон обвёл взглядом мрачные стены. — Выжили двадцать три человека. Мой прадед потерял глаз, руку и двух сыновей. Он так и не оправился.
Тишина. Воины переглянулись.
— Сегодня нас пятнадцать, — продолжил Ульрих. — Каждый должен стоить пятидесяти по силе. — Он поднял «Кирин». Свечение клинка заливало проход золотым светом, отгоняя тени в углы. — И враг наш — не степняки, а нечто, с чем никто из вас не сталкивался.
Родерик шагнул вперёд.
— Позиции, мой лорд?
Ульрих кивнул. Время для историй закончилось.
— Слушайте внимательно — повторять не буду. — Указал клинком на проход. — Наживка — четверо: Халвор, Бруно, Торстен, Клаус. Вы встаёте здесь, у входа в теснину. Ваша задача — привлечь внимание твари, заставить её войти, а когда она окажется между стенами — отступаете.
— А если не сможем отступить? — спросил Халвор.
— Тогда держитесь как можно дольше.
Гигант кивнул, на изуродованном шрамами лице не дрогнул ни один мускул.
— Фланговые удары, — продолжил Барон, указывая на уступы, темнеющие на высоте десяти-пятнадцати человеческих ростов. — Шестеро, по трое с каждой стороны. Вернер, Готфрид, Ульрик-младший — левая стена. Гюнтер, Отто, Фриц — правая. Атакуете сверху, бьёте по щупальцам. Ваша цель — не убить тварь, а отвлечь, ослабить, не дать ей сосредоточиться.
Вернер поднял руку.
— Чем бить? Копья? Топоры?
— Копья для дальних ударов, топоры — когда подберётся ближе. И не геройствуйте — если тварь потянется к вам, то отступайте вглубь скалы, в расселины.
— Понял, милорд.
Ульрих повернулся к Эриху и троим другим лучникам, стоявшим чуть в стороне.
— Стрелки. — Он помолчал. — У нас проблема.
Капрал Эрих кивнул. Его белые волосы трепал ветер, что прорывался сквозь теснину. Мужчина сам озвучил проблему, о которой говорил Барон:
— При такой буре я промахнусь даже по сараю с пяти шагов, мой лорд. — Голос лучника был ровным, без эмоций, но в глазах читалось беспокойство. — Стрелять с уступов — пустая трата драгоценных наконечников.
«Звёздная Кровь», — подумал Ульрих. — Двадцать три стрелы, выкованные мальчишкой-кузнецом за считанные часы — единственное оружие, способное пробить тварь изнутри. Если промазать…
— Тогда не промахивайся, — отрезал он. — Предлагай решение, а не оправдания.
  
Эрих не вздрогнул. Секунду подумал, потом заговорил:
— Мы должны идти с пехотой. Не на уступах — внизу, с мобильными группами. Подобраться к твари вплотную, когда та втянется в бой, и бить в упор, когда увидим цель.
— Цель — ядро, — добавил Родерик. — То, что вы — трое выживших, назвали «сердцем». Багровое свечение глубоко внутри массы.