Системный Кузнец VI (СИ)

— А потом? — спросил тихо.
— А потом я нашла зачарование металла. — И впервые за весь разговор что-то живое мелькнуло в её голосе. — Узоры, плетения — искусство, которое требует не грубой силы тела, а понимания, терпения и точности.
Она улыбнулась по настоящему.
— Семья не одобряла. «Ремесло для слабых», говорили они. «Оправдание для тех, кто не способен на большее». — Улыбка погасла. — Я терпела годами, а потом…
  
— Сбежала, — сказал я.
— Сбежала, — подтвердила Серафина. — В Каменный Предел к старому мастеру, который согласился меня принять. Он… — пауза, — … он умер четыре зимы назад, но к тому моменту я уже была здесь и нашла своё место.
Огонь потрескивал в лампе, за окном метель выла бесконечную песню.
— Помню момент, — продолжила Серафина, голос стал тише, — когда покидала Элизиум. Ночью, тайно — с одной сумкой и письмом, которое оставила на столе в своей комнате.
Она повернула голову и посмотрела на меня.
— Я стояла у городских ворот и понимала: назад дороги нет — семья не простит, род отречётся. Всё, что знала — кончилось, впереди — только неизвестность.
«Как у меня», — промелькнуло в голове. — «Только я даже выбора не имел, просто проснулся в чужом теле с чужими проблемами».
— Разница в том, — закончила Серафина, — что я выбрала эту неизвестность сама. А теперь эта неизвестность пришла к нам всем без спросу.
Слова повисли в воздухе — понял, что она пыталась сказать, показать, что чувство, когда прежняя жизнь рушится и остаётся только шаг в пустоту, знакомо не только мне. И почему-то от этого стало чуть легче.
— Спасибо, — произнёс негромко. — За то, что рассказала.
Серафина кивнула. Маска аристократки начала возвращаться на лицо, как вода замерзает в морозный день.
— Не стоит благодарности. — Выпрямилась, снова становясь «Леди Серафиной». — Мы все здесь… в одной лодке, как говорят моряки, хотя эта «лодка» больше похожа на тонущий корабль.
Я встал. Ноги затекли от долгого сидения, и пришлось опереться о край стола.
— Вы правы, — сказал. — Мы все в одной… лодке.
Но внутри все равно шевельнулось недовольство:
«Мог бы сделать больше», — прозвучало в голове. — «Должен сделать больше».
Не озвучил эту мысль, просто стоял, глядя на стол, где ещё недавно лежал «Кирин», и чувствовал, как в груди разгорается что-то похожее на злость.
На себя, на обстоятельства и на весь этот безумный мир.
— У нас ведь ещё остался материал.
Голос прозвучал резко в тишине Ротонды — не заметил, как произнёс это вслух.
Мастера повернулись.
Гюнтер оторвался от созерцания пустоты, лицо исказилось вопросом, Хью прекратил протирать пенсне, даже Ориан выглянул из-за стеллажей, выцветшие глаза блеснули в полумраке.
— Материал? — переспросил Гюнтер.
— Обрезки от слитков, — пояснил я, выпрямляясь. — Немного, но есть — можно выковать ещё стрел. Если Мать Глубин всё-таки дойдёт до стен…
Не договорил — по Ротонде прошла волна напряжения. Мастера переглянулись, и в глазах увидел то, от чего похолодело внутри.
Взгляд людей, которые смотрят на врача, пытающегося реанимировать труп — смесь сочувствия, неловкости и скрываемой безнадёжности.
— Кай, — произнёс Ориан.
Алхимик вышел из тени стеллажей, бледное лицо казалось призрачным в неровном свете ламп. Мужчина двигался медленно, как человек, готовящийся сказать неприятное.
— От этих нескольких стрел уже ничего не изменится.
Слова упали, как камни в колодец.
— Сейчас есть два варианта, — продолжил алхимик, голос был ровным. — Либо «Кирин» сработает и Барон сможет одолеть тварь… Либо нет.
— Либо нет, — эхом повторил Хью.
Старый ювелир медленно надел пенсне, и толстые линзы увеличили глаза, сделав похожими на глаза совы.
— Если клинок не справится… — Хью развёл руками, — … несколько дополнительных стрел ничего не решат — это будет как бросать камешки в океан.
Мужчины говорили мягко, почти бережно, как говорят с человеком, который отказывается принять очевидное.
— Но… — начал я.
— Парень, — перебил Гюнтер.
Лысый мастер шагнул вперёд, массивные руки повисли вдоль тела — голос был грубым, но в нём слышалось сочувствие.
— Мы все понимаем, каково тебе сейчас — ты вложил в клинок душу в прямом смысле. Но дикарь прав — мы сделали всё, что могли. Остаётся только ждать.
Ждать — слово царапнуло, как ржавый гвоздь.
Я подошёл к столу, оперся о край обеими руками, склонив голову. Дерево под ладонями было шершавым.
«Ждать», — повторил мысленно. — «Они хотят, чтобы я ждал». Но внутри поднималось что-то упрямое и горячее. В памяти вспыхнуло яркое воспоминание.
Землетрясение. Международная миссия в соседней стране — четвёртый день после катастрофы, жилой район, обрушившийся комплекс из трёх зданий. Под завалами — люди. Датчики засекли движение, слабые голоса пробивались сквозь тонны бетона и арматуры.
«Есть два варианта», — сказал тогда командир. — «Либо разбираем слева, где сигнал сильнее, либо справа, где доступ проще, на оба не хватит времени — конструкция нестабильна, через шесть часов рухнет окончательно».
Два варианта. Либо одно, либо другое. Всё как сейчас, но я тогда не принял этого, а нашёл третий вариант. Подвал соседнего дома, который не обрушился — туннель через фундамент, рискованно и узко, на грани обвала, но возможно. Четыре часа работы вместо шести, и они успели — спасли всех.
Поднял голову.
— Всегда есть ещё варианты, — произнёс тихо, но твёрдо. — Всегда.
Свен, до этого молча стоявший, шагнул ближе. Рыжая борода качнулась, когда плотник наклонил голову.
— Что ты имеешь в виду, парень?
— Не знаю, — честно ответил я. — Пока не знаю, но чувствую, что не стоит сдаваться. Не сейчас.
Выпрямился, отпуская край стола.
— Мастер Хью, — обратился к старому ювелиру. — Губка Эфира — вам удалось найти что-нибудь?
Хью тихо взрогнул.
— Увы, нет, — произнёс старик, в голосе звучало сожаление. — Ничего подобного нет в текстах — ни в древних трактатах, ни в архивах Горнила. — Он покачал головой. — Глава Торгрим тоже ничего об этом не знает. Камень слишком редок и далёк от наших земель.
Ещё один тупик. Очередной.
— А Рита? — повернулся к Гюнтеру. — Слепая Рита, почему она до сих пор не здесь?
Лысый мастер нахмурился, изуродованная сторона лица стянулась в гримасу.
— Когда за ней пришли, старухи уже не было на месте, — буркнул тот. — Нора её пустовала. Соседи сказали, что она ушла накануне ночью, никому не сказав куда. — Гюнтер пожал плечами. — Мы не стали её искать — времени не было, да и другие дела навалились.
Разочарование накатило волной.
— Когда ты последний раз спал?
Услышал грубый голос Гюнтера.
Я замер — вопрос застал врасплох. Попытался вспомнить и понял, что не могу. Ночь ковки? Нет, после неё был короткий отдых, но это нельзя назвать сном, а до этого?
— Кажется позавчера, — признался честно.
— Вот-вот, — Гюнтер скрестил руки на груди. — Парень, ты на ногах который день? Третий? Четвёртый? — Мужик покачал головой. — Знаю такое, сам пару раз так работал, в осаду Крествальда — потом едва не упал в горн лицом.
«Не чувствую усталости», — хотел сказать я, и это было правдой. Тело гудело от напряжения, но не от желания спать. Стресс? Пятая ступень Закалки с её «Стальной Кровью»? Или просто привычка — в прошлой жизни тоже случались смены, растягивавшиеся на двое суток, когда приходилось разбирать завалы после катастроф…
— Сейчас не время для таких вопросов, — произнёс с лёгким раздражением, которое постарался сдержать. — Прошу… давайте сосредоточимся на том, что можно сделать.
  
Мастера переглянулись снова, во взглядах читалось: «Парень не слышит нас, отказывается понимать».
И может быть, они были правы — действительно цеплялся за соломинку, но отпустить её… признать, что остаётся только ждать — не мог.
— Губка Эфира?
Голос Ориана прозвучал резко, не так, как раньше — в нём была неподдельная заинтересованность.