Системный Кузнец VI (СИ)

— Брандт ведь изгнан, так что вряд ли, — напомнил я, подходя ближе.
Гюнтер только махнул рукой:
— Да знаю, знаю, но привычка — вторая натура. Каждый раз, когда случается какая-то дрянь, первая мысль — «что опять натворил этот ржавый ублюдок».
Последней появилась Серафина.
Леди-мастер обычно выглядела безупречно — строгое платье, идеально уложенные чёрные волосы, холодный взгляд аристократки, но сейчас волосы наспех собраны в неряшливый узел, несколько прядей выбились и падали на лицо. Платье явно накинутое в спешке, застёжки на вороте не до конца застёгнуты, никаких украшений или косметики — просто девушка, которую разбудили очень ранним утром.
  
Увидев меня, Серафина невольно отвернулась, пряча лицо за прядью волос. Жест был таким непривычным, что не сразу понял причину, а когда понял, то почувствовал неловкость. Это слегка позабавило — девушка будто стеснялась того, что я вижу её не «леди Серафиной», а заспанной девушкой.
— Доброе утро, — сказал, стараясь сделать голос нейтральным, будто ничего особенного не заметил.
— Утро? — Гюнтер фыркнул. — Какое, к демонам, утро? На дворе ночь!
— Уже почти рассвет, — поправил Хью, щурясь куда-то в конец коридора. — Хотя для человеческого тела это мало что меняет — мы все не выспались.
Серафина, справившись с первым замешательством, подняла голову — взгляд стал чуть твёрже, хотя румянец на щеках не исчез.
— Мастер Кай, — произнесла негромко, — как… как прошла заточка?
Голова по-прежнему отказывалась работать как следует — мысли ворочались, будто промёрзшие шестерёнки, но при упоминании клинка внутри шевельнулось что-то тёплое. Воспоминания о минувшей ночи — мерцание металла под светом лампы, руна, вспыхнувшая золотом, и чувство связи с оружием, которое создал.
— Хорошо, — ответил просто. — Клинок готов — остались только гарда и рукоять.
Серафина вскинула голову, глаза расширились:
— Готов? Полностью?
— Что значит полностью? — встрял Гюнтер, мгновенно забыв про сон и раздражение. — Ты закончил заточку?
К нам подошёл старик Хью, совиные глаза за толстыми линзами смотрели с интересом.
— Невероятно… — выдохнула Серафина. — Клинок из «Звёздной Крови», завершённый за несколько дней.
Я хотел сказать что-то ещё, но не успел — к нашей группе подошёл тот самый молодой слуга, что разбудил меня и низко поклонился.
— Прошу прощения, мастера. Его светлость ждёт, нам следует идти.
— Да-да, — проворчал Гюнтер. — Идём, куда деваться…
Слуга двинулся вперёд, и мы последовали за ним.
Хью оказался рядом со мной.
— Что бы это ни было, — произнёс старик тихо, — это не добрая весть. Поверь старику, мальчик — за долгую жизнь видел достаточно таких ночных сборов, и ни разу они не означали ничего хорошего.
Я промолчал, но где-то внутри разрасталось смутное предчувствие. Мысль, которую не хотел додумывать до конца, витала в голове призраком, ускользая каждый раз, когда пытался её поймать.
И вдруг пришло понимание — нужно взять клинок! Мы как раз проходили мимо поста Гровера — старшего дежурного по этажу Горнила. Грузный мужчина стоял у входа в главный коридор, явно готовый сопровождать дальше.
— Подождите, — сказал я, останавливаясь. — Мне нужно кое-что забрать.
Гровер нахмурился:
— Его светлость ждёт, мастер Кай. Времени на…
— Клинок. — Я посмотрел мужику в глаза. — Мне нужно забрать клинок — это займёт минуту.
Что-то заставило дежурного замолчать — тот переглянулся со слугой, потом кивнул:
— Хорошо, я провожу остальных мастеров, а ты… — Гровер кивнул молодому слуге. — Проводи мастера Кая в Ротонду и обратно, но быстро.
— Да, господин.
Я развернулся и почти побежал по коридору обратно, к Ротонде, к верстаку, на котором лежал Кирин — прошёл мимо ниш других мастеров и остановился у входа в свою.
За окном ревела метель — это первое, что заметил, переступив порог. Ставни были закрыты, но сквозь щели пробивались хлопья снега — ветер выл в щелях, издавая низкий звук, как стон, или рык неведомого зверя. Деревянные ставни дрожали от порывов.
Подошёл к окну и приоткрыл створку — белая стена и ничего больше — ни силуэтов Драконьих Зубов, ни огней города у подножия Скалы, только сплошная снега, настолько плотная, что даже на расстоянии вытянутой руки не видно ничего. Метель ревела и кружилась, как разгневанный бог, обрушивший на мир свою ярость.
Холодный ветер ударил в лицо, забрасывая комнату снежной крошкой — захлопнул ставень и замер, глядя на следы снега на полу.
Тревожное предчувствие, которое не отпускало с момента пробуждения, стало сильнее — такая метель накануне того, что должно было произойти…
Нет, хватит думать — нужно действовать. Повернулся к верстаку.
Кирин лежал там, где и оставил, поблёскивая в тусклом свете, что просачивался сквозь щели ставень. Руна Кеназ на рикассо едва заметно мерцала.
Взял клинок и выбежал обратно в коридор, где ждал молодой слуга.
— Готов, — произнёс, не сбавляя шага. — Веди.
Паренёк кивнул и двинулся вперёд. Путь через Чёрный Замок занял около десяти минут, но показался дольше. Бесконечные каменные переходы, освещённые редкими факелами. Стены изчёрного камня блестели влагой. Под ногами неровные плиты, стёртые поколениями шагов. Затем широкая лестница, поднимающаяся винтом вокруг массивной колонны. С каждым поворотом архитектура менялась — грубый камень уступал место обтёсанным блокам, появились гобелены на стенах, выцветшие от времени, но всё ещё различимые сцены охоты и битв.
Наконец, вышли в просторный главный зал Чёрного Замка — пространство было огромным, потолок терялся в темноте, поддерживаемый колоннами из того же чёрного камня, что и стены. Окон не было, единственным источником света служили десятки масляных ламп в держателях вдоль стен и несколько больших бронзовых жаровен, расставленных по периметру.
Но не размеры зала поразили, а убранство. На первый взгляд — варварская роскошь, смешанная с чем-то, что можно было бы назвать эстетикой хищника. Стены увешаны охотничьими трофеями: огромная голова медведя с открытой пастью и клыками длиной в ладонь, череп какого-то зверя с витыми рогами — не оленя, а чего-то более древнего и страшного, чучело гигантского орла с распростёртыми крыльями, растянутое между двумя колоннами так, что казалось, будто птица вот-вот сорвётся в полёт.
А между трофеями — гобелены со сценами битв, где люди в доспехах сражались с чудовищами, сцены охоты, где всадники преследовали стаю волков по заснеженной равнине, и ещё что-то, похожее на карту, выполненную в виде вышивки: горы, долины, извилистые реки.
В нишах вдоль стен стояли боевые доспехи со следами ударов и вмятинами, между ними — стойки с оружием: мечи, секиры, копья, моргенштерны — арсенал, выставленный напоказ.
Слуга провёл через зал к противоположной стене, где высились массивные двустворчатые двери из чёрного железа, украшенные рельефом в виде переплетённых драконьих тел. Ручки — головы грифонов с разинутыми клювами. У дверей стояла стража — двое воинов в полном доспехе с алебардами, мужчины молча расступились, и слуга потянул за ручку.
Двери раскрылись.
Зал совещаний, или, точнее, для аудиенций — помещение, созданное для того, чтобы подавлять. Высокий потолок, украшенный лепниной в виде сплетённых змей и грифонов. В дальнем конце возвышение с троном из чёрного дерева и железа, за которым на стене раскинулось знамя — грифон, вцепившийся когтями в каменную гору — по всей видимости, герб барона и Каменных Грифонов. Перед троном — длинный стол для совещаний, заваленный картами и свитками.
  
В комнате полно людей и гробовая тишина. Когда переступил порог, несколько голов повернулись в мою сторону. Клинок в руках засиял чуть ярче, отражая свет факелов, и по залу пробежал едва слышный шёпот. Двинулся вперёд, и каждый мой шаг гулко отдавался под сводами. Взгляд скользил по лицам, выхватывая знакомые и незнакомые черты.
У стола стоял капитан Родерик — римский профиль, холодные глаза, идеальная осанка — мужчина стоял в полном доспехе, будто собрался на войну прямо сейчас. Рядом — Халвор, правая рука, огромный бородатый викинг с лицом, покрытым шрамами — оба выглядели напряжёнными.