Сумеречный завет (ЛП)

— Значит, больше никаких трактиров, — резюмировала я.
— Определённо, — согласился Хубрик. — Когда понадобится еда, обратимся к фермерам. Чем дальше на юг, тем спокойнее. Уверен, беженцы туда не пойдут. Они будут ждать драгунов, чтобы те навели порядок в Ванике.
— A они наведут?
— Как только войдут в город.
Я повернулась к Саветт.
— Тебе что-нибудь нужно? Если хочешь, сними повязку.
  
Саветт покачала головой. Кажется, ей понравилось ходить с шарфом, как будто он не ограничивал движения моей подруги и позволял видеть мир. Mожет, так оно и было.
— Ты пытаешься обуздать свою магию?
Саветт снова качнула головой.
— Оставь её в покое, Амель, — приказал Хубрик. — Это её битва, а не твоя. Быть хорошими друзьями — вот, что мы можем сейчас для неё сделать. — Он неловко прокашлялся. — А пока восполним пробелы в твоём образовании.
Что я сделала не так? Моё сердце забилось быстрее, в лицо бросился жар.
— Да успокойся ты. Не дёргайся. Запомни одну вещь: даже калеки могут драться. Будет трудно, потому что ты малоповоротливая, у тебя туго с манёврами и балансом, но это осуществимо. Думаю, в твоём случае лучше всего подойдёт колющее оружие, как, например, боевой посох. На него можно опереться, он даст возможность для манёвра, когда то переходишь в наступление, то защищаешься. Поэтому я и принёс сей костыль.
Я с любопытством оглядела свой костыль. Красивый, из металла, но на оружие ничуть не похож.
— Давай сюда. — Хубрик протянул руку, и я сняла петлю с плеча и передала костыль ему.
Учитель взял его умелыми руками и изогнул линию узора чуть пониже рукоятки. Верхушка раскрылась, а изнутри, после того как Хубрик сделал резкий выпад вперёд, выскользнул и замер стержень, отчего длина костыля увеличилась вдвое. Петелька при этом никуда не исчезла.
— Я научу тебя основным приёмам, и вместе мы проработаем их, чтобы адаптировать под твои возможности. Я не всегда буду рядом, да и нельзя отправлять тебя на задание совершенно беззащитную. Сама видишь, как быстро меняются события. И далеко не в лучшую сторону.
— Благодарю, — ответила я вполне искренне. Со мной всегда был Раолкан, но иногда его помощь запаздывала.
— Ладно, начнём с простого приёма и посмотрим, как можно подстроить его под тебя. Это делается вот так.
Следующие три дня наши изнурительные тренировки доставляли одновременно и радость, и огорчение. Радость, потому что мне нравилось обучаться новым навыкам, и я мечтала поскорее овладеть ими. Всего за три дня Хубрик научил меня уворачиваться и уклоняться от нападения при помощи посоха-костыля. Он научил меня двум простым ударам, которые можно было наносить с опорой на подвижную ногу, и одному несложному защитному приёму. Огорчение, потому что моя здоровая нога изнемогала и теперь, когда мы с остервенением взялись за дело, болела почти так же сильно, как и вторая.
— Чем крепче станет твоё тело, тем меньше оно будет болеть, — пообещал Хубрик. Довольно слабое утешение: спала я прерывисто из-за ноющей боли в конечностях.
Саветт по большей части молчала; спала и ела, когда спали и ели мы. Она держалась рядом с Хубриком или со мной и спала с Раолканом. Дракон не возражал.
Мне нравится слушать её мысли, даже когда они становятся беспокойными и начинается борьба с удавом, разворачивающим свои удушливые кольца.
Я удивилась, когда увидела, что Хубрик тоже спит со своим драконом.
— Только дурак откажется от лишнего тепла в зимнюю стужу, — пояснил он, заметив мой любопытствующий взгляд, но, думаю, дело не только в этом. Они были близки, как и мы с Раолканом.
Все фиолетовые драконы привязываются к своим всадникам. Хубрик и Кироват делят разум на двоих, как ты и я, как Ленг и Альскиби. Это отчасти объясняет, почему мы одиночки. Мы не нуждаемся в больших компаниях и не любим их.
В этом есть смысл.
На третий день я проснулась и обнаружила Саветт стоящей на выступе скалы неподалёку от того места, где мы расположились на ночлег. Саветт вытянула руки вперёд, как будто хотела достать до солнца, и я могла поклясться, что она вся сияла, но списала это на рассвет и свои уставшие глаза.
— На заре воссияет избранный, тот, что принесёт погибель нашим врагам. Свет — единственный спутник, могущий найти путь к сердцу.
Хубрик тоже проснулся, и у него, как всегда, нашлось нужное пророчество.
— Думаете, ваши предсказания о Саветт? — тихо спросила я.
Он пожал плечами.
— Если нет, тогда зачем вы их постоянно цитируете?
— По привычке, — огрызнулся он, но я была уверена, что одной привычки тут недостаточно. Хубрик наверняка верил в них и считал, что предсказания исполнит именно Саветт.
В то утро я не спускала с них глаз, уверенно толкуя все действия учителя по отношению к ней как почтительные. Что это было: сочувствие старика к красивой молоденькой женщине или нечто большее? Неужто он и правда верил в избранность Саветт?
Глава двенадцатая
Когда солнце уже закатилось за горизонт, мы нашли ферму и заплатили хозяину, чтобы переночевать в амбаре. Его жена предложила нам печёные овощи и пару овец по такой цене, словно мы покупали у них золото. Хубрик молча отдал деньги, не вступая в пререкания. Горячая еда была роскошью, к тому же приятно осознавать, что ужин драконов добыт честным образом. Дверь в хозяйский дом с шумом захлопнулась, и я увидела в окне хозяйку, с хмурым видом задёрнувшую занавески. Хоть им и удалось заработать на незваных гостях, ей явно не нравилось, что они будут спать в её амбаре. Но Саветт осталась с драконами, так что пугать фермеров было особо нечем.
— Мы хотим уйти как можно незаметнее, — пояснил Хубрик. — Спор порождает интерес. Ты видела их лица. Они стараются не иметь с нами никаких дел, поэтому мы с благодарностью примем предложенные сухой амбар (а снаружи льёт как из ведра) и горячий ужин и двинемся дальше. Так поступают все небесные всадники.
За окном в самом деле было сыро. Вчера мы покинули заснеженные равнины и прибыли в края серого неба и вечного дождя. Мне не терпелось где-нибудь обогреться.
— Может, завтра стоит ещё раз попробовать поискать постоялый двор? — предложила я. Цена за амбар и овощи была сопоставима с проживанием в гостинице.
— В таверны больше ни ногой, — отрезал Хубрик.
— Откуда у вас деньги, Хубрик? — поинтересовалась я. Когда тебе приходится доставлять почту Доминиона во все концы страны, зарабатывать на жизнь где-то на стороне некогда.
Учитель усмехнулся.
— Небесным всадникам ежегодно выдают вознаграждение от Доминара. Мы его вассалы. Совет небесного народа распределяет деньги между школой и кастами, чтобы мы ни в чём не нуждались. Наша каста каждый месяц выплачивает жалованье.
— У нас есть собственный руководящий орган? Совет?
Он вновь рассмеялся.
— Ты определённо не продвинулась далеко в своём обучении. Ну конечно есть. Кто-то же должен разбирать скучные политические и организационные вопросы. Но довольно об этом. Надо накормить голодающих — особенно меня, потом потренируешься с посохом, а когда твои силы совсем иссякнут, я научу тебя играть в карты.
— А это обязательно?
— Для моего рассудка — да. Последний раз я играл аж неделю назад, так что у меня уже руки чешутся. — Его ухмылка оказалась заразительной, и я рассмеялась. После тренировки энергии у меня, как правило, не оставалось, но, судя по всему, для овладения новым умением надо напрягать голову, а не мышцы.
Раолкан и Кироват уже устроились рядом с амбаром под моросящим дождём. Внутри они бы не поместились.
  
Мы не против провести ночь под дождём. Хорошо, что нет снега. Какое облегчение!
И хорошо, что Хубрик припас для них пару овечек.
Это немного утолит голод до тех пор, пока не представится возможность подкрепиться как следует, хотя нам строго-настрого велели управиться с ужином за холмом, чтобы не перепугать фермера.