Системный рыбак. Тетралогия (СИ)

Хм…
Я нахмурился, внимательно наблюдая за тем, как распределяют урожай. Это казалось странным: я был уверен, что плоды поделят между семьями поровну, но почему‑то значительная часть осталась ничейной.
Это запас на чёрный день или для каких‑то других нужд?
– Не в курсе куда пойдут те плоды? – спросил у Амелии.
– Снова понятия не имею, – качнула она головой. – Это знают только взрослые.
  
Хм…
– А теперь, – голос Рональда окреп и стал звонче. – Переходим к следующему этапу празднования.
Он указал рукой на воду, и все взгляды устремились вниз.
Среди голых ветвей персикового дерева, скрытого под водой, всё ещё оставались плоды, около трёх десятков. Они мягко светились золотистым светом, подобно другим, уже оторвавшимся и всплывшим. Но эти оставались на месте, и вместо того, чтобы следовать за остальными, начали преображаться.
Форма плодов вытягивалась. Округлые бока сплющивались, приобретали очертания чего‑то знакомого. Секунда, другая, и я аж присвистнул от удивления.
Да ну нафиг, это же были рыбы!
Золотистые персики превращались в гребаных светящихся рыбок. Хвосты, плавники, чешуя, которая переливалась всеми оттенками золота. Размером с ладонь, изящные, словно вырезанная искусным мастером.
Они сорвались с веток и принялись носиться по всему подводному пространству, оставляя за собой мерцающие следы.
Рыбы улучшающие талант. Баста…
– Вы видели общие плоды и то, как они были распределены, – продолжал Рональд. – Плоды дают звёзды таланта, но для кого они будут наиболее полезны? Для юных практиков, которые ещё не успели потратить годы жизни впустую на медленную культивацию.
Он сделал паузу и указал на мечущихся внизу золотых рыбок, уже явно обращаясь к молодежи. Так как старшие и без его разжевываний всё знали.
– То, что осталось под водой, называется Сниперсами. Они являются самыми ценными из всех плодов, потому что помимо улучшения таланта дают особое благословение. Усиление индивидуальной наклонности в культивации… Небесный Огородник в своей мудрости установил условие: достать и использовать Сниперса может только практик не старше двадцати лет. Это ограничение было выявлено нашими предками через многие поколения попыток и экспериментов.
Сниперсы, значит? Точно не сникерсы? Вот же хрень, кажется у меня сегодня что‑то со слухом. Я ещё раз хорошенько прочистил ухо. Занятное название, впрочем оно видимо как‑то связано со словом «персик».
– Поэтому, согласно договорённости между пятнадцатью семьями, от каждой будут участвовать по нескольку претендентов.
Я оглянулся по сторонам.
На лицах молодого поколения вспыхнуло воодушевление. Глаза заблестели, плечи расправились, кулаки сжались. Даже те, кто минуту назад выглядел расслабленным и скучающим, теперь излучали боевой настрой.
– Пора приступить к калибровке, – объявил Рональд. – Процедуре, по которой определяется очерёдность и время старта участника в ловле Сниперсов.
  
Глава 7
 
Рональд покинул лодку и неспешно направился к центральному балкону, где уже собирались представители семей.
– Прежде чем мы начнём калибровку, – остановился он у массивной каменной тумбы, – напомню правила распределения квот.
На тумбе покоился небольшой прозрачный шар, внутри которого клубился молочно‑белый туман. Видимо это и был артефакт для калибровки.
– Количество участников от каждой семьи определяется по результатам предыдущего празднования. Семья, занявшая первое место, получает четыре места. Семьи, не добывшие ни одного Сниперса, получают два места. Все остальные располагают тремя.
Ого. Необычная у них тут система.
Я тут же прикинул в уме расклады и пришел к выводу, что здесь сознательно поощряют сильных и наказывают слабых. Те семьи, чьи наследники в прошлый раз показали лучший результат, получают больше шансов в этот раз. А те, кто провалился, имеют меньше возможностей отыграться.
Порочный круг, если вдуматься. Сильные становятся сильнее, слабые продолжают отставать. И разрыв между ними с каждым поколением только растёт.
Вот тебе и союзные семьи, хранители наследия. Грызутся между собой не хуже голодных псов за кусок мяса. И как только они о ней договорились?
Рональд меж тем начал зачитывать квоты.
– Семья Саламандер – четыре места. Семья Ферум – три места. Семья Вайт – три места…
Я слушал вполуха, отмечая общую картину. Когда глава региона дошёл до конца списка, стало очевидно, что ровно половина семей получила минимальные две квоты. То есть на прошлом празднике они остались с пустыми руками.
Конкуренция за золотых рыбок была настолько жёсткой, что половина наследников не поймали ни одной.
– Семья Флоренс, – Рональд сделал короткую паузу, – два места.
Я покосился на Амелию. Её лицо осталось беспристрастным, но веер в руках дрогнул.
Два места и минимальная квота. Неужели Флоренсы в прошлый раз не смогли добыть ни одного Сниперса? Странно, ведь, по словам Амелии её семья одна из самых влиятельных в регионе.
Возможно, пять лет назад у них просто не нашлось подходящих кандидатов, или же конкуренция тогда была слишком высокой, но сейчас это лишь усиливало давление.
– Теперь прошу юных представителей семей подойти для проведения калибровки.
Члены семьи Флоренс переглянулись и повернулись к Маргарет. Старуха сидела на резном стуле, который ей услужливо принесли слуги, и разглядывала водоём с выражением человека, размышляющего о чём‑то далёком от суеты.
– Мама, – тётя Клара подалась вперёд. – Кого мы выставляем?
Маргарет медленно перевела взгляд на Амелию.
– Первым участником от нашей семьи станет гений нынешнего поколения, – произнесла она спокойно. – Амелия.
Несколько человек только кивнули в знак согласия, а один из мужчин негромко хмыкнул, словно подтверждая очевидность сказанного.
– Что касается второго участника, – Маргарет сделала паузу, задержав взгляд на внучке, – в нашей семье это всегда решает первый. Гению предоставлено право самому выбрать себе напарника.
Я усмехнулся про себя, наконец понимая, откуда у Амелии была такая уверенность в своем предложении. Она заранее знала, что выбор напарника будет зависеть исключительно от нее.
Взоры всех устремились к ней.
Эдвард расправил плечи и приподнял подбородок. Видимо он уже представлял себя победителем этого состязания.
Амелия обвела взглядом собравшихся родственников. Её веер медленно раскрылся, скрывая нижнюю часть лица.
– Как гений рода, – размеренно произнесла она. – я выбираю вторым участником Ива.
Стоило ей это сказать, как воздух на балконе словно заледенел и наступила тишина. Родственники Амелии не могли поверить собственным ушам.
Эдвард так и застыл с приподнятым подбородком, а выражение его лица медленно менялось от уверенности к чему‑то похожему на удар под дых.
Тётя Клара первой обрела голос.
– Что⁈ – она почти выкрикнула это слово, и несколько голов с соседних балконов повернулось в нашу сторону. – Амелия, ты в своём уме? Это место должен был занять Эдвард! Мой сын!
Женщина шагнула к племяннице, её лицо пошло красными пятнами.
– Он готовился четыре года! Четыре! А ты отдаёшь его место какому‑то… какому‑то…
Она не смогла подобрать слово, которое не было бы прямым оскорблением в присутствии матриарха.
Один из взрослых мужчин с седеющими висками, казавшийся ближайшим советником Маргарет, повернулся к Амелии.
– Племянница, – произнёс он жёстко, – объясни свой выбор. Почему ты хочешь отдать место нашей семьи чужаку?
  
Амелия под давлением семьи даже не вздрогнула.
– Во‑первых, я уверена в способностях Ива. Видела их лично. Во‑вторых… – она сделала небольшую паузу оглядывая родственников, – у меня перед ним долг жизни.
Вот теперь на балконе стало по‑настоящему тихо.
– Долг жизни? – тётя Клара схватилась за сердце. – Эта… эта деревенщина создала для тебя долг?