Системный рыбак. Тетралогия (СИ)

Так вот какую силу использовали высокоуровневые охотники. Я стал значительно сильнее, чем раньше. Причем мой прыжок в силе от пятого к шестому уровню, был значительно больше чем от четвертого к пятому.
Стремительно росли не только требования к прорыву, но и получаемая от них сила. Вот как работает вся это культивация, и почему Людвига с его восьмым уровнем закалки так боялись охотники.
  
Пока стоял, в голове сама собой всплыла картинка.
Виктор Винтерскай, мой дядя, демонстрировал свою мощь. Одним ударом он расколол каменный столб, демонстрируя свой восьмой уровень Закалки Тела, пытаясь внушить мне страх.
Отвернулся и посмотрел на скальный выступ, с которого только что спрыгнул.
Подошёл вплотную, разглядывая серый камень с прожилками кварца. Плотный, не гранит, но что‑то очень близкое к нему по твёрдости.
Сжал кулак, примерился и ударил.
Вложил в удар всё, что было. Всю силу нового уровня, вес тела и инерцию разгона. Кулак врезался в камень с глухим грохотом.
Осколки брызнули в стороны.
Я отступил на шаг, глядя на получившейся результат. В скале зияла выбоина размером с суповую тарелку, глубиной в палец. По краям расходились мелкие трещины.
Посмотрел на руку. Костяшки покраснели, кожа содрана в нескольких местах, но кости целы. Даже не ноют. Вот тебе и Металлический олень, стихия сделала своё дело.
Это ещё не уровень Виктора, подозреваю, в тот момент он не использовал всю доступную ему мощь, но сейчас и я способен провернуть такой фокус.
Я усмехнулся и развернулся к лагерю. Завтра состоится празднование какого‑то там древа, где у меня будет возможность улучшить талант. Пора собираться.
Рид ехать со мной не захотел.
Когда я собирал вещи утром, кот сидел на камне у воды и демонстративно смотрел в сторону леса. В моё сознание пришёл образ: бескрайние охотничьи угодья, стада глупых оленей, которые только и ждут, чтобы их поймали, и вокруг нет никаких надоедливых людей.
– Уверен? – спросил у него.
Образ стал ярче. Теперь там был Рид, гордо восседающий на горе оленьих туш, с короной из рогов на голове. Настоящий император этого леса.
– Ладно, как хочешь, только не лопни.
Кот фыркнул с таким видом, будто я сказал что‑то оскорбительное. Потом потянулся, спрыгнул с камня и неторопливо потрусил в сторону леса, даже не обернулся.
Смотрел ему вслед, пока двухвостый силуэт не растворился в тени деревьев, а потом закинул мешок на плечо и двинулся вверх по течению.
Дорога до деревни заняла несколько часов. Солнце уже поднялось над деревьями, когда я вышел к знакомым полям и увидел вдалеке крыши домов.
У поместья Флоренс меня уже ждали.
Карета стояла у парадных ворот. Лакированные бока блестели в утреннем свете, на дверцах красовался герб семьи, а в упряжке переминались с ноги на ногу два рослых рогатых коня с лоснящейся шерстью. Рядом застыл кучер в ливрее.
Из дверей поместья появилась Амелия.
Она выглядела иначе, чем обычно. Вместо привычных шёлковых халатов на ней было дорожное платье строгого покроя, тёмно‑синее с серебряной вышивкой. Волосы собраны в сложную причёску, закреплённую нефритовыми шпильками. Из привычного был только веер.
За ней следовала служанка с небольшим сундучком в руках.
Амелия скользнула по мне взглядом, и в её глазах мелькнуло что‑то похожее на удивление. Но она ничего не сказала, только коротко кивнула и направилась к карете.
Кучер распахнул дверцу, Амелия поднялась по ступенькам, устроилась на сиденье. Я залез следом.
Внутри было просторно. Мягкие сиденья, обитые бархатом. Занавески на окнах. Какие‑то крючки и петли для багажа. Под полом ощущались рессоры, которые гасили тряску.
Не московская роскошь с её кожей и хромом, но для этого мира более чем достойно.
– Дорога займёт несколько часов, – сказала Амелия, когда карета тронулась.
Хорошо, в таком случае можно отдохнуть. Я кивнул и откинулся на спинку сиденья.
Последние две недели были довольно насыщенными, усталость последних дней навалилась разом. Стук копыт по дороге меня убаюкивал и я провалился в сон.
Проснулся от прикосновения к плечу.
Амелия отдёрнула руку, как только я открыл глаза. Её лицо было непроницаемым.
– Приехали, – сказала она и кивнула в сторону окна.
Я потянулся, разминая затёкшую шею, и посмотрел наружу.
Город.
Первое, что бросилось в глаза, это каменные дома. Не деревянные избы с соломенными крышами, а настоящие здания в три, четыре, а кое‑где и в пять этажей. Стены из серого и жёлтого камня, черепичные кровли, застеклённые окна. Улицы мощёные, широкие, с водостоками по краям.
По сравнению с нашей деревней он казался другим миром.
Но главное находилось в центре.
Там, за крышами домов, возвышалась пирамида.
Она была сложена из цветного стекла, и в лучах полуденного солнца каждая грань вспыхивала собственным оттенком: изумрудным, сапфировым, янтарным, рубиновым. Свет преломлялся в гранях, рассыпаясь радужными бликами по окрестным крышам и стенам. А изнутри пирамиду подсвечивало что‑то ещё, какое‑то мягкое сияние, отчего вся конструкция казалась живой.
Я попытался прикинуть размеры и про себя тихо присвистнул. Высотой с добрый десяток этажей, а в основании раскинулась на целый квартал. Стеклянные грани сходились к вершине, и там, на самом верху, горела точка ослепительно белого света.
Вокруг пирамиды тянулась каменная стена с башенками по углам. Не оборонительная, скорее декоративная или символическая.
– Что это? – спросил у Амелии.
– Резиденция главы региона, – ответила Амелия. – Там же находится городское древо. Празднование пройдёт внутри, под пирамидой.
Карета въехала в город через ворота. Стражники в начищенных доспехах скользнули взглядами по гербу на дверцах и пропустили без досмотра и лишних вопросов.
Я продолжал смотреть в окно.
Мощёные улицы, торговые ряды под полосатыми навесами, толпы людей в одежде, которая здесь считалась повседневной, а в деревне сошла бы за праздничный наряд. Вывески над лавками, фонари на столбах, даже какое‑то подобие канализации, судя по решёткам в мостовой.
Однако вместо того чтобы направиться к пирамиде, карета свернула на боковую улицу.
– Разве нам не туда? – я кивнул в сторону стеклянной громадины.
– Туда, – согласилась Амелия. Потом окинула меня взглядом с ног до головы. – Но сначала нужно привести тебя в подобающий вид. На празднование соберутся самые влиятельные люди. Если ты появишься там в… этом, – она сделала неопределённый жест в сторону моей одежды, – это может вызвать определенные неудобства.
Я посмотрел на себя.
Свободные штаны, заправленные в сапоги. Простая рубаха, куртка из грубой ткани. В целом удобная и практичная одежда, которую одобрил бы любой ремесленник или охотник.
Подумал о том, куда мы едем, закрытое мероприятие для элиты и сливок местного общества, и на нём моя простая одежда и правда может создать препятствия.
– Ладно, – я пожал плечами.
Карета остановилась у здания с вывеской: «Портняжная мастерская семейства Шепард». Двухэтажный дом с большими окнами, за которыми виднелись манекены в роскошных нарядах.
Мы вышли из кареты и направились ко входу.
Внутри пахло дорогими тканями и чем‑то цветочным. Высокие потолки, зеркала в позолоченных рамах, манекены в незаконченных нарядах. Рулоны шёлка всех цветов радуги громоздились на полках вдоль стен.
Но моё внимание привлёк не интерьер.
В центре зала, на невысоком помосте, стоял молодой человек лет девятнадцати. Светлые, почти белые волосы он уложил с той небрежной тщательностью, которая стоит дороже любой причёски. На плечах висел церемониальный халат из тёмно‑пурпурного шёлка с какими‑то золотыми птицами. Вокруг него суетились помощники с булавками, а жизнерадостная пухлая женщина в цветастом переднике придирчиво осматривала строчку на рукаве, то и дело всплёскивая руками и что‑то бормоча себе под нос.