Травник (СИ)

— А, да, конечно, — Андрей спешно погасил огонь.
— Против меня это бы тебе все равно не помогло, — сказал назгул. — Меня не дано убить смертному мужу.
— Э… хорошо, — сказал Андрей.
Чем больше Андрей узнавал об этом странном мире, тем более страшным он ему казался. Его предупреждали о визите назгула, но знать о существовании зла и стоять с этим самым злом лицом к лицу, ощущая холодную сталь совсем недалеко от своей сонной артерии — это все-таки немного разные вещи.
  
И ведь в этом безумии живут и обычные люди, подумал Андрей. И, судя по тому немногому, что ему довелось увидеть, живут они не хуже, чем те же крепостные в родном мире Андрея.
Он вспомнил, что Магистр говорил ему о балансе. На каждого темного властелина находится свой герой с зачарованным мечом, и здесь это не общие рассуждения и не пустые слова. Здесь это правила игры, и, несмотря на всю ее жестокость, она все равно более справедлива чем то, что творили князь Грозовой и ему подобные в родном мире Андрея.
— Когда Оберон вернется? — спросил назгул.
— Примерно через две недели, — сказал Андрей. — Уже чуть меньше.
— Пожалуй, я навещу его в своем новом облике. Это может быть любопытно, — он повернулся к банши. — Не хочешь ли ты присоединиться к моей армии, о дева? Подоспел новый выводок виверн, и я решил усилить мобильное боевое крыло.
— Нет, спасибо, — вежливо сказала банши. — Подозреваю, что мне не идут черные доспехи. Кроме того, разве ты не планировал заниматься в отпуске чем-то другим?
— Отпуска рано или поздно заканчиваются, — сказал назгул. — Зима близко.
— Это фраза из другой линейки квестов, — заметила банши.
— Что не делает ее менее справедливой, — сказал назгул. — Сколь бы теплым и ласковым ни казался тебе этот летний вечер, ты всегда должен помнить, что зима близко. Оберон понимает это, как никто другой.
* * *
Магистр перестарался.
Он бросал на меткость, так, как сделал бы это в мирах Системы, не приняв поправки на местные реалии. Разумеется, это был бросок не в полную силу, так сложнее было бы контролировать точность попадания, но эффект все равно получился не совсем такой, какого он ожидал.
Утяжеленная грязью и камнями рукавица угодила старому князю прямо в лицо. Что-то хрустнуло, его голова дернулась и откинулась назад, изо рта посыпались выбитые зубы, старческие и желтые, из носа хлынула кровь. Князь захрипел, конвульсивно дернул ногами, выгнулся в дугу, а потом обмяк.
Все присутствующие застыли, не понимая, что происходит, и не зная, что делать. Только гвардейцы, стоявшие позади Магистра, наставили на него свои молниеметы.
— Какое-то неловкое молчание, — заметил Магистр. — Это был вызов на поединок, если кто не понял.
После этих его слов в комнате снова повисла гробовая тишина. Один из возрастных мужчин, тот самый, которого Магистр поначалу принял за самого князя, подошел к старику, приложил руку к его шее, потом — ухо к губам.
— Старый хрыч мертв, — сообщил он. — Похоже, сломаны шейные позвонки.
Присутствующие продолжали молчать, видимо, сразу не сообразив, как положено реагировать на подобные заявления.
— Похоже, пришло мое время, — сказал возрастной мужчина, снимая с шеи покойного тяжелую княжескую цепь и вешая ее на свою собственную шею. — Теперь я — князь Грозовой.
Кто-то жидко зааплодировал, кто-то выдавил не слишком искренние поздравления. Новоиспечённый князь повернулся к Магистру и сделал пару шагов в его направлении, но близко подходить не стал.
— Спасибо, молодой человек, — сказал он. — Я уж думал, что никогда этого не дождусь.
— Не стоит благодарности, — сказал Магистр.
— Убейте его, — приказал князь гвардейцам.
Вперед шагнул боец с алебардой, занося ее для удара.
— Да не здесь же, идиот, — сказал князь. — Пятно на паркете потом ничем не отмоешь.
— Постой, — сказал Магистр. — Ты правда хочешь начать свое княжение с подлого, низкого, бесчестного и неблагородного поступка?
— Почему бы и нет?
Магистр пожал плечами.
— Разговоры пойдут, сам ведь знаешь, — сказал он. — Слухи будут множиться, и уже скоро всюду будут говорить о том, что ты нанял меня для убийства своего отца, а потом велел казнить, спрятав таким образом концы в воду. Никуда не денешься от таких разговоров. Разве что в твои планы входит перебить всех, кто здесь присутствует…
Князь помрачнел. Присутствующие тоже.
Князь медленно обвел взглядом присутствующих, отчего те помрачнели еще больше. Видимо, исход, о котором говорил Магистр, был маловероятен, но все-таки не равен нулю.
— И чего же хочешь ты? — спросил князь. Судя по задумчивому выражению его лица, он все еще прикидывал варианты.
— Сатисфакции, разумеется, — сказал Магистр. — Я бросил вызов главе вашего рода и сделал это по всем законам рыцарской чести, и не моя вина, что он не сумел его принять. Я все еще не удовлетворен, и поскольку новым главой рода являешься ты… Кто-нибудь, подайте мне мою перчатку, пожалуйста.
— В этом нет необходимости, — сказал князь и снова бросил взгляд на присутствующих. — Знаешь, я ведь могу приказать всем рассказать другую версию того, что здесь произошло. Как ты предательски бросился и убил моего отца, а мне не хватило всего секунды, чтобы тебя остановить. Зато я сумел отомстить.
— Приказать-то ты можешь, — сказал Магистр. — Но как ты собираешься контролировать выполнение этого приказа? Не лучше ли сразиться со мной в поединке, прилюдно утвердить свою власть славной победой? Пресечь все кривотолки в зародыше?
— Ты безумен, Андрюша.
— Когда это кому мешало бросить вызов? — поинтересовался Магистр. — Итак, каким будет твой следующий ход?
— Будь по-твоему…
— Кирилл! Одумайся, прошу! — голос принадлежал женщине неопределенного возраста. — Посмотри, что он сделал с твоим отцом!
— Старик и так уже был одной ногой в могиле, — отмахнулся Кирилл. — Много ли ему было надо, чтобы сделать последний шаг? Я сильнее отца, и мои молнии горят ярче! Я принимаю твой вызов, Андрюша. Завтра ты умрешь.
— Но в том маловероятном случае, если я все-таки выживу, я хотел бы избавиться от опеки вашего рода, — сказал Магистр. — И, разумеется, избавить от нее свою сестру.
— Ты можешь пожелать эту усадьбу и еще гору золота в придачу, — сказал Кирилл. — Все равно ничем из перечисленного тебе воспользоваться не удастся.
— Тем не менее, я бы хотел, чтобы это мое желание было услышано, — сказал Магистр.
— Кирилл!
— Потом, дорогая, — отмахнулся князь. — Я услышал тебя, Андрюша. Я подпишу нужные бумаги и покажу их тебе перед поединком.
— С тобой приятно иметь дело, — сказал Магистр.
— А теперь заприте его в старом амбаре, — приказал князь гвардейцам. — И поучите немного уму-разуму. Только не по лицу.
* * *
Магистра отвели в старый амбар, приковали цепями к опорному столбу и немного побуцкали по ребрам. Видимо, в этом, по мнению князя, и состояло обучение уму-разуму, но Магистр все такие уроки выучил уже давным-давно, и никаких новых горизонтов гвардейцы ему не открыли. Он не сопротивлялся и даже не пытался прикрываться от ударов, ведь наносимый ему голыми кулаками и грязными сапогами урон был минимален и напрочь перекрывался его собственной скоростью регенерации. Немного притомившись, гвардейцы пожелали Магистру сдохнуть, желательно вместе с князем и всеми аристократами разом, навесили на двери амбара тяжелый замок и удалились в казарму.
Магистр подгреб под себя немного сена и улегся на импровизированную лежанку с максимально доступным в его положении комфортом. Немного мешали цепи, но Магистр решил их не снимать на случай внезапной проверки. Вызов на поединок прошел не совсем так, как он задумывал, но все двигалось в правильном направлении, и Магистр был доволен собой.
  
Он даже позволил себе задремать и проснулся только через несколько часов, услышав подозрительное шебуршание в заваленном сеном углу амбара. Для крысы издающий шорохи объект был великоват. Лисица? Барсук? Медведь?