Воспитательные часы (ЛП)

Я прищуриваюсь.
― Он лучший борец в двух школах. Это вряд ли делает его благотворительным случаем.
Почему я защищаю его? Алекс ведет себя как мелкая сучка.
И все же она моя кузина; если мы поссоримся, это, скорее всего, дойдет до моих родителей, а я не хочу никаких звонков от матери.
― Ты занимаешься с ним сексом. Его лицо тебя не беспокоит?
Я не поправляю ее, просто встаю и собираю свои вещи.
― Какие у тебя сегодня проблемы?
― У меня нет проблем, а вот у тебя? Тебе нужно проверить глаза. ― Она откусывает морковную палочку и небрежно хрустит ею. ― Ты снизошла к нему.
― Я не собираюсь сидеть и слушать, как ты оскорбляешь того, с кем я встречаюсь. Ретт потрясающий. Он мне нравится.
― Как угодно. ― Кузина макает морковку в соус. ― Ты и твой парень собираетесь на вечеринку по случаю открытия футбольного сезона в эти выходные? Ретту разрешено выходить на выходные, не так ли?
― Посмотрим. ― Я хмуро смотрю на нее, сжав кулаки. ― Возможно, я не в настроении.
― Посмотри на себя, вся в ярости.
― Ты винишь меня? Ты ведешь себя отвратительно.
— Как бы то ни было, я ничего не могу поделать с тем, что твой парень не красавчик. Это твоя проблема, не моя.
― Я ухожу. ― Делаю несколько шагов назад. ― Приятного аппетита.
Не подавись своим непрошеным мнением, ― мысленно добавляю я.
― Обязательно, ― она усмехается.
Когда я вытаскиваю телефон и проверяю сообщения, облокачиваюсь о кирпичную стену.
Ретт: Хей.
Я загораюсь, когда вижу его имя, вся язвительная драма моей кузины быстро исчезает; его способность подбодрить меня в одно мгновение неизменна. Мое сердце учащенно бьется.
Я: Привет
Ретт: Ты все еще в кампусе? Я рядом с профсоюзом, направляюсь домой, если ты в ближайшее время собираешься туда.
Я: Прекрасно. Дай пять минут — я как раз обедала с кузиной. Встретимся у главного входа?
Ретт: Ага.
Я чуть не подпрыгиваю. Вид его, прислонившегося к кирпичному зданию и упирающегося одной ногой в стену, вызывает у меня головокружение. Большой палец скользит по экрану телефона, голова опущена, рубашка на пуговицах поверх простой футболки и джинсов отличается от обычной толстовки. Бейсболка Айовы задом наперед.
Это выглядит ново.
Он выглядит хорошо.
Мило.
Я быстро иду туда. Рада его видеть. Встаю на цыпочки, целую его прямо в губы. Ретту требуется целых три секунды, чтобы ответить, рука скользит по моей талии, притягивая меня. Прижимается своими губами к моим.
Публичное проявление чувств ― самое время.
Мы идем домой, его рука все еще обнимает меня за талию, и я прижимаюсь к нему под мышкой. Холодно, и на мне нет куртки, но Ретт излучает больше тепла, чем радиатор, не говоря уже о том, что мне нравится быть приклеенной к нему.
― Ты хорошо пахнешь, ― выпаливаю я, бушующие гормоны внутри меня уже должны остыть.
Самодовольно вздергиваю подбородок, когда он целует меня в макушку, довольная, что он начинает привыкать к этим встречам.
― Что происходит на этой неделе?
― У меня встреча, помнишь? Домашняя, но очень важная, так что я не смогу тебя часто видеть. Мы должны есть вместе и учиться вместе на этой неделе. Тренер все еще злится из-за дедовщины.
― Что он сказал о хижине?
― Мне он пока ничего не сказал, но знаю, что он несколько раз приглашал Осборна и Дэниелса к себе в кабинет, ― Ретт смеется. ― Эти придурки даже не вернулись в хижину в воскресенье утром.
― Слава богу, все остальные явились.
― Да.
― А откуда твой тренер знает, что все разрешилось?
― Я почти уверен, что несколько парней сочинили какую-то чушь про костры и падения на доверие.
― И он купился?
Ретт пожимает плечами.
― Думаю, да. Он никого не отстранил.
Шестеро из двенадцати борцов вернулись на следующее утро, как раз к завтраку, размахивая тремя дюжинами пончиков и бутылками с водой и прилагая серьезные усилия, чтобы оставить все это дерьмо позади. Затем, проведя некоторое время на пирсе, ловя рыбу и болтая, мы все отправились домой. Провели остаток ночи, смывая жир с машины.
Неторопливо возвращаясь к моему дому, мы добираемся до бетонной дорожки, делая каждый шаг по одному. Это крошечное крыльцо с небольшим пространством для нескольких человек, поэтому я прислоняюсь к сетчатой двери.
― Не хочешь зайти ненадолго?
Он кусает нижнюю губу.
― Нет, мне пора домой. У меня всего двадцать минут, чтобы поесть, переодеться и пойти в спортзал. Тренируюсь до десяти.
Я морщу нос.
― Когда твоя встреча? Я, наверное, приведу Лану и Донована, если они не будут работать — ненавижу сидеть одна.
И я ни за что не сяду одна в студенческой секции после того, как увидела знаки всех этих девушек.
― В субботу рано утром. Матчи начинаются в девять. Мы должны быть там в пять.
Я ломаю голову над своим расписанием.
― В десять у меня занятия, но я их пропущу.
― Не стоит пропускать занятия из-за меня; будут еще несколько домашних встреч, на которые ты можешь успеть.
― Знаю, но я хочу. У меня все получится. ― Делаю паузу. ― Значит, завтра вечером комендантский час?
― Боюсь, что так. ― Он прижимается ко мне, улыбаясь своими красивыми белыми зубами. ― Я должен быть дома к девяти и оставаться там.
― Значит займемся чем-нибудь у тебя дома? Это разрешено, верно?
― Да, это разрешено. ― Утыкается носом мне в шею. ― И чем же займемся?
― Предполагается, будет дождь… мы можем посмотреть кино?
― Netflix и развлечение?(прим.: Это выражение ― тонкий способ заманить девушку, чтобы она пришла к вам, сначала как «друг». Потом ситуация может привести к тому, что барышня станет близка с вами, пока в фоновом режиме идут фильмы на Netflix)
― Да. ― Стопроцентное «да» подурачиться во время фильма.
― Черт, ― он ухмыляется. ― Я всегда хотел Netflix и развлечение.
― Люди все еще называют это так? ― Постукиваю себя по подбородку, изображая нерешительность.
― Сомневаюсь. Я никогда не был крутым, поэтому понятия не имею, что люди делают. ― Его бедра встречаются с моими, эрекция в джинсах давит мне на живот. Я испытываю искушение провести рукой по ткани, свести его с ума, прежде чем он уйдет. ― Мне пора.
Мой подбородок поднимается, губы тянутся к его лицу.
― Ты уверен, что не хочешь войти?
― Не могу. ― Он сглатывает. ― Я уже опаздываю.
― Тогда иди — не делай меня причиной своего опоздания.
Меньше всего я хочу, чтобы у него были неприятности с тренерским штабом из-за того, что он флиртовал на моем крыльце.
― Давай. Иди.
― Ладно.― Он слегка склоняет голову. ― Tu me manques.
― Аналогично. ― С каждым порывом ветра волосы Ретта вьются вокруг его ушей.
Он смеется мне в макушку.
― Ты даже не знаешь, что я только что сказал.
― Это не имеет значения.
Целует мои волосы.
― Ты действительно нечто, ты знаешь это?
― Я стараюсь. ― Действительно пытаюсь быть той женщиной, которую заслуживает Ретт ― честной, которая любит его таким, какой он есть.
― Мне пора.
― Поцелуй меня? ― Просить все легче и легче, и он с радостью делает это. ― Как сказать по-французски?
― Embrasse moi.
― Embrasse moi, ― эхом отзываюсь я, повторяя его интонацию до слога.
― Отлично. У тебя талант.
― Embrasse moi.
И Ретт делает.
Целует меня и целует так хорошо, как будто Ретт не увидит меня до конца года, прямо посреди моего крыльца, в середине дня.
Пальцы моих ног подгибаются внутри ботинок, все покалывает, язык обвивается вокруг его. Целуемся с открытым ртом, и к черту соседей.
Когда он отстраняется, мы задыхаемся, от холода поднимается пар.
― Увидимся завтра вечером?