А отличники сдохли первыми - 2: летние каникулы 4 (СИ)
— Ты чё!
— Тихо! — Хлопок по столу призвал пацанов к порядку. — Это такая ошибка отбора информации при исследовании. — Задумавшись, я почесал перевязанное предплечье, пытаясь найти пример для объяснения попроще. И решил сразу пояснить на том, с чем мы имеем дело прямо сейчас. — Света хочет сказать, что мозгоедов никто не видел, так как те, кто видел — уже ничего никому не расскажут. Так, Свет?
— Ну да... Может же такое быть.
— А-а-а... — Протянул бесёнок. — Типа того, что те, кто выжил — ошибаются насчёт того, что мозгоеды не разбежались по всей Москве?
— Типа того.
Обрадовавшись по началу от того, что быстро сообразил принцип ошибки, паренёк всё-таки резко сменил улыбку на тревожное выражение, осознав её суть:
— Блин... Ваще да... Они же не обязательно убивают... Если вдруг наложили свой контроль, как тогда на Миху, то и трупов никто не увидит... Как у них только так получается...
— Думаю, дело в каком-то нейротоксине. Вы ведь с Шамилем их так и не слышали там, в парке Курчатника?
— Не-а. — Покрутили головами оба бесёнка.
— Вот. А раненый ими Петров услышал. Примерно то же самое, что и я.
— Вот блин, только этого ещё не хватало... Жоры-гипнотизёры...
Мораль вверенного мне подразделения явно пора было приподнять.
— Не всё так плохо, Яр. Ошибка выжившего работает в обе стороны.
— В смысле?
— Мозгоеды всё лето эволюционировали в условиях, в которых никто не оказывал им достойного сопротивления. Свой институтский улей они выстраивали в изоляции. А благодаря тому, что Кир не выпускал эту гадость наружу, они не смогли приобрести опыт общения с внешней средой. С выжившими. Или с другими заражёнными. Я думаю, что именно поэтому в своём развитии эти твари сэкономили на зрении. Ведь, как помните, все жоры из этого скопления слепые. А также, похоже, почти глухие. И если замаскировать запах — мы становимся для них невидимы. Поэтому даже если у Че и Ивана не получилось уничтожить их выводок полностью — это будет не так уж и сложно.
Эти выводы явно приободрили согласно закивавших бойцов.
— Так вот это я на сам деле не про жор. Точнее, не только про жор...
Четыре удивлённых взгляда одновременно отвлеклись от своего оружия и уставились на меня.
— Это я про то, что и Хайзенберг тоже стал жертвой этой самой ошибки. И как только очнётся Кир, я расскажу вам о том, как мы это используем.
— Ну а вкратце? — Дестрой тоже отвлёкся от чистки меча и горел нетерпением.
— Вкратце... Я просто дам ему именно то, что он хочет. Хоть ему это и не понравится.
Глава 24. Обмен
Старый дом на колёсах со скрипом перевалился через «лежачего полицейского» на въезде во двор разгромленной овощебазы. И, рявкнув двигателем, не спеша покатился ко входу в здание местной биолаборатории. Сидевший за рулём Юрок активно крутил большую неудобную баранку, медленно разворачивая громоздкий транспорт в нужном направлении.
Прячась на полу кабины, со своего места я видел только верхние этажи зданий этого комплекса. «Зелень, овощи, цветы — для здоровья, красоты!» — бодрый, но порядочно выцветший слоган встретил меня на корпусе справа от въезда. Чуть подальше располагалось большое складское помещение, судя по всему, окружённое ржавыми остовами сгоревших фур. Когда-то этот агрокомбинат снабжал столицу и её окрестности обозначенными на рекламном плакате растительными товарами. Потом в январе все складские запасы почти сразу сожрали заражённые. А погасшие теплицы с мёрзлыми недозревшими огурцами и помидорами разграбили местные выжившие, как только достаточно проголодались. И позарились даже на такие заиндевевшие витамины. В процессе ограбления более удачливые мародёры основательно удобрили гигантские плантации телами менее хватких сборщиков урожая. Совсем рядом располагались густонаселённые жилые массивы Новой Москвы. И недостатка в желающих поживиться свежезамороженной зеленью не было.
С тех пор, насколько мне было известно, агрокомбинат пустовал. Те, кто мог сообразить, как на самом деле полезны местные запасы удобрений и угля в котельной, обогревавшей теплицы, помирали одними из первых. Но главарь варщиков, судя по тому количеству пороха, которым они когда-то располагали, прекрасно знал его состав. И то, в каких пропорциях там используется селитра из удобрений и угольная пыль из закромов котельной. Оставалось только набрать целлюлозы по никому ненужным книжным магазинам и библиотекам.
Но сейчас я собирался поставить на карту другой функционал этого комплекса, ради которого мой противник тут обосновался...
Чуть приподнявшись, я краем глаза заметил, как из входа в лабораторию выбежало несколько вооружённых парней. Насколько я мог разглядеть — это отнюдь не винтовые торчки. Спокойные глаза не бегают. Без темноты вокруг переносиц. Из носа не течёт. Не дёргаются. Хотя нервничают, конечно.
Нет. Это не нарки. Судя по раскрашенным доспехам — остатки королевского воинства, быстро смекнувшие, с кем теперь нужно быть заодно, если хочешь выжить в огне разгорающегося восстания. И ещё вместе со своим новым командиром они наверняка надеются прожить дольше отметки совершеннолетия... Вот это мы сейчас и выясним.
— Руки! — Щелчок взводимого затвора аргументировал приказ, когда Юрок заглушил двигатель и шагнул из кабины фургона наружу.
— Напомни им, что пока я не увижу голову Шутника, лекарства девчонка не получит. — Еле слышно прохрипела радиостанция, прикреплённая к ремню старшего охранника лаборатории. Знакомым суховатым голосом Хайзенберга. — Пусть пока отдаст ключи от машины.
— Ключи! — Повторил приказ пацан с взведённым автоматом.
— Они у меня вот тут... Сейчас достану... — Юрок показал на куртку и медленно вытянул связку из левого бокового кармана небольшой игрушечный пульт. — А нет... Сорян, ключи в другом кармане. Тут у меня детонатор. И если я сейчас отпущу кнопку... То ключи вам уже не понадобятся...
— Какого хера... — Немного растеряно пробормотал охранник, но быстро собрался и щёлкнул рацией. — Хайз, ты слышал? Чё делать?
Значит он точно здесь. Где-то совсем рядом.
— Спокуха, голова тоже здесь! — Я выпрыгнул из кабины следом за водителем, раскинув руки в театральном жесте. — Но пока что в комплекте с остальным Шутником! И теперь, когда я могу быть уверен, что сразу стрелять вы не станете, мы немного побеседуем. А то от машины, груза ништяков и столь нужного тебе ингредиента уже ничего не останется, Хайзенберг.
Юрок угрюмо кивнул, подтверждая мои слова и продолжая крепко сжимать пульт в кулаке.
На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая только шумом ветра в кронах располагавшейся неподалёку рощи. Наконец рация на поясе пацана захрипела:
— Знаешь, клоун... Я сейчас даже тебе ненадолго поверю. Чисто для прикола. Ты же тот ещё кретин, как я уже понял... И вполне способен на такую херню... Я вот только думаю... Так ли ценен для меня этот автобус и запас метиламина... Или может я всё таки предпочту посмотреть, как тебя разносит на куски твой собственный малолетний дружок... Прямо даже не знаю. Всё такое вкусное...
Отлично. Он нас не только слышит, но и видит. Значит, рано или поздно с позиции его сможет увидеть и Света со своей верной СВД. Но если бы всё было так просто, мы бы тебя уже давно пристрелили...
— Тогда подумай ещё совсем немного. Когда я говорил про ингредиент, я имел в виду совсем не метиламин. Я имел в виду кое-что гораздо более ценное. То, без чего у тебя никогда не получится синтезировать тот препарат, над которым ты работаешь прямо сейчас. Точнее... Имел в виду не кое-что, а кое-кого. — Я повернулся и крикнул через кабину внутрь салона. — Выводи!
Дом на колёсах заметно качнулся, когда следом за Дестроем с порога жилого отсека на землю медленно шагнул мрачный здоровяк в чёрном брезентовом плаще с глубоким капюшоном. После того, как Кир очнулся, эту халабуду ему выдала Алина. Уж не знаю, зачем. Хотя, последний день августа, конечно, выдался прохладным, и такая одёжка пришлась весьма по погоде. Хоть и была основательно потрёпана. Как будто её кто-то грыз...