Баба Яга прибудет из Парижа (СИ)
— А Абломович? Он даже в институте до конца не доучился, — высказался Петька.
— Этот пример крайне неудачен. Ты по наивности думаешь, что человек добился всего сам? Зачем ему учиться, когда у него такие родственники были в министерстве? У тебя есть родня в министерстве каком-нибудь?
— Нет.
— Значит, надеяться ты можешь только на себя самого. Как потопаешь, так и полопаешь. Понял? За неимением «дорогих» родственников тебе всю жизнь придется лапками работать самому…
Мы все уселись перед ноутбуком. Ждем, когда Макс соизволит переслать нам видео. Он сказал, что в течение пяти минут. Вот и смотрим в ноутбук, словно дрессированные обезьянки. Ждем-с до первой звезды-с. Вот файлы появились в почте. Открыли их. Стали смотреть. Не видно лицо, но есть номера машины. Мы от просмотренного в шоке: на кого другого, но на этого человека мы никогда бы не подумали.
— Что скажешь? — Никита шокирован не меньше моего.
— Что скажу? Людей он обманул, но камеры вывели его на чистую воду.
— А может, не он? Просто стечение обстоятельств?
— Допустим, что не он. И сюда приехал случайно. Просто так совпало. Но к дуплу он зачем пришел? Там же все видно. И как к дуплу он идет, и как старого человека по голове со всей дури бьет. Он это. Его эта заначка. А иначе зачем ему ювелира бить? Он что, фашист? Антисемит? «Бей ж*дов, спасай Россию!» — его лозунг? — высказала я свою версию.
— Кстати, именно так этот шлемазл и может отмазаться. Прикинется юдофобом. И усе. Ничего менты не докажут. С их тупым майором ничего. А заставить его признаться добровольно у них ручки коротки, — сказал муж.
— Знаешь, Никита, а ты прав. На все сто процентов прав. Ему проще будет получить небольшой срок за разжигание национальной розни, чем за убийство с отягчающими двух и более лиц. А в дупле вещи как минимум двух человек. Я даже знаю, что примерно он им скажет.
— Что?
— Шел по лесу. Смотрю, старый еврей дерево курочит. И так мне обидно за Россию матушку стало, так захолонуло в душе и сердце защемило, что в глазах потемнело. Очнулся, а старик лежит, голова проломлена. Я испугался и дал деру.
— Что думаешь делать?
— Ничего. Помогать неумехам я не собираюсь, если ты про это. Осчастливить насильно никого нельзя. Вот и я не буду.
— А что будешь делать? — поинтересовался Никита.
— Ждать сигнала от вселенной, — ответила я.
Все трое уставились на меня. Но я пока не готова им объяснять. Боюсь напортачить. А так в свое время все узнают. Сейчас нет смысла их грузить. Они поняли, что пояснений не дождутся. И перевели разговоры на другое. Стали пить кофе и болтать на отвлеченные темы. Только Никита на меня все поглядывает оценивающе. Что он от меня хочет? Сделаю вид, что не понимаю его красноречивых взглядов. Самому надоест в гляделки играть — перестанет.
На следующее утро я пошла с мужем гулять в лес. Мы шли, наслаждаясь тишиной. Стучал где-то вдалеке дятел, щебетали птицы. Была жара. Дошли до озера, постояли и пошли назад. Грейс бегал вокруг нас. Далеко отбегать я ему не разрешала. Как только он отходил от меня на определенное расстояние, я командовала, чтобы он шел ко мне. Вот так и гуляли. Наконец он понял, что главное — далеко не отбегать, и стал бегать рядом. Дошли до нашего дома. И вот там я ему позволила набегаться всласть. И за палкой побегал, и за мячиком своим. От души собаку погоняли. Вошли в калитку, и тут Никиту прорвало.
— Я думал, что ты мне объяснишь свое вчерашнее высказывание.
— А что объяснять? Вот смотри. Менты не хотят кооперироваться. Но помощь мою принимают, скорчив кислую физиономию. Как будто я им под нос какую-то тухлятину подсунула или того хуже — дерьмо.
— Принимают твою помощь, корчат кислую морду и даже спасибо тебе не говорят? Твоя обида мне понятна.
Никита завел меня в беседку, чтобы нам никто не помешал поговорить. Грейс прилег рядом.
— Делиться информацией не хотят. Ведут себя так, как будто я нищенка и выпрашиваю их собственные деньги себе на пропитание.
— Допустим, это мне тоже понятно.
— Я окажу им помощь тогда, когда они созреют для ее получения.
— И когда это будет? Может, они никогда не созреют?
— Значит, не окажу. Но помощь нужно заслужить. Ты посмотри, как они до сих пор пользовались моими находками. Никак. И следующую помощь не оценят. Так что пусть сами покрутятся. Я им не слуга и не глупая мартышка, чтобы горячие каштаны из огня доставать.
— Тоже верно. А как же девушка? Ты говорила, что она пока жива.
— Она, скорее всего, пока жива. По крайней мере, я надеюсь, что это так. Мое нынешнее вмешательство только все осложнит. Пусть полиция сама все расследует, а я сама здесь покумекаю.
— У тебя информации ноль. Они с тобой не поделились своей информацией.
— Почему не поделились? Есть у меня все.
— Так они тебе дали заключения эксперта?
— Можно сказать и так.
— Не понял? Ты куда залезла со своим Максом?
— При чем тут я? Это дон Хосе Рамирес. Это все он, негодный мучачо…
— Как?
— Помнишь, в первый раз видео отсылали на почту майору? Вот так. Калитка в его комп уже после первого письма приоткрыта была, образно говоря. А до всего остального добраться вообще проще пареной репы.
— А если поймают Макса твоего? Если менты его вычислят?
— Банк не вычислил тогда, а простые жопорукие менты вычислят? Да они даже не поймут, что у них копируют все документы по этому делу. Это же не полноценная атака. Это разовая акция. Пока. Менты настолько в себе уверены, что дальше своего носа не видят.
— Самоуверенность всегда ведет к провалу.
— Если вычислят, то Макс просто пойдет на сделку со следствием. Тут нет преступного умысла. Никакого. А умысел в суде следствию придется доказать. Хотела бы я посмотреть на судью, которая поймет, для чего скачивались документы: чтобы распутать убийства и найти пропавшую девушку. Скорее в полиции начнется кадровая чистка. Так что расчет наш верен. Даже если вторжение заметят, в чем я сильно сомневаюсь, то вопрос замнут по-тихому. Никому при данных обстоятельствах шум не нужен. Спустят на тормозах и все. Сами менты замнут дело…
— Твои доводы мне понятны. Значит, ты не успокоилась и будешь ее искать?
— Буду. Только по-своему. Вот сегодня и завтра почитаю документы. И начну думать. Вычислим, где ее держат. Рисковать я не буду. Как и обещала.
— Помощь нужна?
— Может понадобиться. Посмотрим…
Мы сидели с Никитой в беседке и разговаривали по душам. Как хорошо, что он меня понимает. Повезло мне с мужем.
— По расследованию понятно. А что с твоими планами на бизнес?
— Эти планы подождут. Тут важнее и интересней.
— Иришка, а может, ну его бизнес? Может, просто женой побудешь?
— Никита, мы уже по этому поводу говорили несколько раз. Я не халявщица. Я не могу на твоей шее сидеть, хотя шея у тебя крепкая. Я от безделья через некоторое время взвою и стану на людей кидаться. И на тебя тоже. Учти, что мне надо реализоваться.
— Вот и реализуйся, как жена и мать.
— Я хочу еще и в роли деловой женщины состояться. Я хочу себя уважать. Я Альбине Владимировне завтра позвоню и дам Востриковым деньги. Пусть открывают свое кафе. А там, глядишь, и я подключусь к ним. Мне просто надо пару дней на обработку документов. И будет понятна суть этих убийств, мотив преступления пойму.
— Так ты им сейчас позвони. А деньги я им завтра подвезу.
— Спасибо, Никита. Мне с тобой в качестве мужа крупно повезло. Умный, добрый, красивый, сексуальный…
— Вот про последнее можно поподробнее? А вообще, хвали меня почаще. Я это люблю.
— Пойдем домой, я там тебя так похвалю…
Никита резко встал, взял меня на руки. Как дикарь свою добычу в пещеру поволок. И вот хвали мужиков после этого…
— Несет меня лиса за дальние леса…
— Молчи! Ты мой трофей!
— Поберечь бы трофей надо. Смотри, не урони. Сейчас тебя Петька с мамой атакуют вопросами.
— Может, рассказать им?