Зажечь звезду

– Скоро перестанет, – шипят откуда-то сбоку.
Скашиваю взгляд. Тени убегают от света костра, мечась по стенам пещеры. На полу расстелены шкуры, на которых сидит, прикрывая волосами изуродованное лицо, высокий тощий парень с совершенно безумным взглядом.
Жадный. Только его здесь не хватало.
Внезапно жуткой, мучительной волной накатывает осознание беспомощности. Тянусь к силе в глубине моей крови и с размаху проваливаюсь в пустоту. Распахиваю глаза, стремясь увидеть нити… и остаюсь слепа.
  
Нет, нет, нет!
Выгибаюсь, насколько позволяют верёвки, кричу горько, отчаянно. Пустота хуже боли в вывернутых руках, хуже крови, стягивающей кожу, хуже пронзительного, сумасшедшего взгляда цвета весеннего неба.
Бросаю свою волю из края в край, пытаясь отыскать в себе хоть каплю магии… Бесполезно. Я словно оглохла, ослепла. Только безумная надежда, что это всего лишь сон, не даёт сойти с ума.
– Как славно кричит, – облизывается Жадный. – А можно?.. – Он не договаривает, оборачиваясь на Первого. Тот хмурит брови.
– Она должна дожить до ритуала. Делай, что хочешь, но не убивай её. Хозяева будут недовольны.
Жадный одним движением поднимается с подстилки, радостно скалясь. Меня обдаёт ужасом. Что у него на уме?
Горячее дыхание касается моей кожи. Дёргаюсь в сторону, выгибаясь в путах. Мгновение – и щёку обжигает влажное касание языка.
Кричу. Опять кричу, от ужаса, от беспомощности. Боги, а ведь он ничего пока не сделал… Что же будет потом?
…Как ни странно, первый же удар прочищает рассудок. Голова начинает работать чётко и быстро, как отлаженный механизм часов. После второго удара кричу, закашливаюсь и бессильно обвисаю в путах. Собираю волю в кулак – и на третий реагирую обмякшим безразличием бессознательного тела. Жадный испускает яростное рычание пополам с шипящими ругательствами. Молчу, не шевелюсь, стараясь не выдать себя даже трепетом ресниц или судорожным вдохом. Ведарси запрокидывает мне голову, оттягивает веко, грязным пальцем касаясь белка. Это самое трудное – оставаться неподвижной, так, что даже точки-зрачки замирают. Человеку подобное не под силу, но сейчас я – равейна. Эстаминиэль, пусть и лишённая магии. Мне необходимо выиграть время – любой ценой.
– Что это с ней? – сплёвывает на землю Жадный, отпуская моё лицо. Падаю вниз, повисая на верёвках так, будто в моём теле и вовсе нет костей. Ориентируюсь лишь на слух, изучая обстановку.
– Полагаю, воздействие сон-травы, – задумчиво изрекает Лобейра… Нет – ведарси Волчий Ветер. – Я перестраховалась, почти целую стопку листьев сожгла. А хватило бы и одного стебелька.
– И надолго это? Я хочу слышать её крики. Пинать труп – не большое удовольствие, – выдыхает Жадный. Он сейчас далеко. Неужели уходит? У меня получилось?
– Ещё услышишь, – успокаивает его волчица. – Через пару часов воздействие дыма закончится, и она уже не сможет уходить от нас так легко. Но боль сильнее, чем причиняет этой твари звёздная пыль, ты не доставишь.
– Я постараюсь, – хмыкает.
– Сейчас мне придётся уйти, – говорит женщина. – Скоро проснутся полицейский и дети. Они не должны ничего заподозрить. Просто несколько учеников решили прогуляться – вот что им надлежит думать. Поэтому – никаких глупых выходок. Понял?
– Да, мать, – неохотно соглашается он. Значит, мать? Хороший же сынок вырос. Дикий.
Шорох шагов. Тишина.
Я всё так же обвисаю в путах, не рискуя шевелиться. Мало ли кто может следить… У меня нет права на ошибку. Что с Хани и Кайлом – неизвестно. Рэд пребывает в неведении. Помощь не придёт. Опереться не на кого. Только на себя.
И, кстати, в одном Волчий Ветер ошиблась. Я не чувствую боли. Да, магия блокирована, и это до потери пульса, до безумия напугало меня поначалу. Но сила по-прежнему во мне. Я могу ею управлять – пусть только в пределах собственного разума. Уровень самоконтроля – лучшее тому подтверждение. И сознание… сейчас его трудно назвать человеческим.
Всё же эстаминиэль боятся не только из-за способностей к разрушительному волшебству.
Если смотреть объективно – сделать сейчас ничего не могу. Лишь размышлять, тянуть время, искать путь к спасению. С лостами мне в одиночку не справиться, значит, буду звать на помощь. Но кого? Попытаться проникнуть в сон Максимилиана? Дотянуться до звезды? Или по линии крови – к маме и брату?
Нет, для этого нужна магия, а она заблокирована. Максимилиан мне не ответит, как молчит он уже несколько месяцев. Значит…
«Я вложил в этот браслет отпечаток своей личности, можно сказать, часть души».
Рэмерт Мэйсон. Конечно же. Душа не подвластна магии, её не сковать пиргитом. Но сумею ли я?..
Обязана. Другого пути нет.
Падаю вглубь себя, в потаённые сны. Сначала мне кажется, что и эта часть мертва, блокирована, но постепенно докатывается слабый отклик. Тень мысли – даже голоса не различить. В тот же момент тупая боль начинает скручивать виски. Пиргит. Значит, всё же мешает.
Где, где проходит тонкая граница, отделяющая магию от души, сознание от заклинания? Где?
Рэмерт.
Рэмерт.
Рэм!
Боль становится нестерпимой, но и присутствие ощущается яснее. Чувствую, как утекают драгоценные секунды. Долго эта связь не продержится.
Рэм, найди Хэла или Тантаэ, пусть ищут меня с шакаи-ар. Я у ведарси. Здесь пиргит, равейн и магов не зови.
…Найта?
Больно!
Крик выплёскивается из горла горячей волной. Слышен топот – кажется, лосты заметили, что их пленница вовсе не спит беспробудным сном.
Кривлю губы в улыбке.
Ненадолго.
Темнота.
Я сбегаю в свой вересковый сон.
«Найта? Что с тобой?»
Протягиваю руку и сжимаю веточку шиповника – крепко, до боли, пока шипы не протыкают кожу. Это отрезвляет.
«Кажется, мы поменялись с тобой местами… Я не уверена, что дотяну до утра».
Он – действительно Северный князь. Не мальчишка. Он не начинает паниковать или беспорядочно утешать меня, а просто садится рядом и берёт меня за руку.
«Я тебя вытащу. Скажи, где ты и что произошло».
Во сне детали ускользают. Я с трудом вспоминаю, что сделала Лобейра, но Ксилю этого, кажется, достаточно.
«Жди помощи».
Я дождусь. Обещаю.
Следующее пробуждение было приятнее. Меня окатили холодной водой. Часть даже попала мне на язык, вымывая пиргитовую горечь. Конечно, сон как рукой сняло, но несколько глотков восхитительно сладкой, чудесной воды этого вполне стоили.
Теперь я была далеко не в одиночестве. Светловолосый псих, вожак и ещё целая компания подозрительных личностей. Один из лостов держал кувшин. Теперь пустой, я полагаю.
Магия по-прежнему оставалась как за глухой стеной. Но теперь я по крайней мере могла ощутить эту стену. Коснуться её. Уже хорошо. Любая блокада не вечна. Надо только ждать.
Постепенно прояснялись и физические ощущения.
Лицо горело. Болезненная колющая пульсация концентрировалась в нескольких точках, расходясь по коже кругами, как от брошенного в воду камня. По ощущениям похоже на ожоги… Волосы больше не оттягивали голову назад. Сейчас это казалось почти приятной свободой. Интересно, что произошло, пока я была в отключке?
– Чувствуешь боль, равейна? Страшно? – издевательски протянули рядом.
Жадный, кто же ещё. Я с трудом разлепила веки. Если бы меня не облили водой, чтобы привести в чувство, вряд ли бы такой подвиг оказался мне по силам.
– Не страшно, – с некоторым удивлением констатировала я, тяжело ворочая языком. Вот бы ещё попить. Кажется, что это просто сон. Абсурдный, дикий. – Холодно, – добавила я, подумав. Мокрая одежда липла к телу, как огромный компресс, и это почему-то раздражало больше, чем все остальные болезненные ощущения, вместе взятые. Даже блокированная сила отступила на второй план.
  
Да что со мной происходит?