Зажечь звезду

Что же касается Мэйсона, то он, позёвывая, созерцал потолок. Изредка некромант бросал фразы типа: «Полегче, Дэмиан, она не аспирантка, она абитуриентка», «А сам-то ты ответ знаешь?», «Милая, милая девочка… Так бы и взял себе… на факультет». Напоследок меня попросили приготовить антидот к вытяжке из сон-травы. С этим я справилась бы с закрытыми глазами – при условии, конечно, что буду работать в лаборатории Дэриэлла. Спасибо ему за то, что не жалел сил, натаскивая меня на простейшие яды!
  
Натянуто улыбаясь, я приняла сначала вытяжку, потом противоядие и постояла перед кафедрой несколько минут, демонстрируя преподавателям прекрасное самочувствие и не менее прекрасное настроение.
– Ну что ж, с заданием вы, очевидно, справились, – протянул Дэмиан, значительно кивнув председателю. Тот мгновенно посерьезнёл и перевёл взгляд с моей груди на лицо. Мне этот взгляд очень не понравился. Рэмерт напрягся, и даже алхимик прекратил болтовню с анатомичкой. «Не к добру, ой, не к добру…» – Я попыталась безмятежно улыбнуться и не выдать волнение. – Самое время подвести итоги.
Дэмиан оглянулся на господина Леми.
Председатель внушительно выпрямился в кресле.
– Итак, Найта, вы показали прекрасные практические результаты, скорее характерные для третьекурсника, чем для поступающего.
О! Неожиданно.
Если честно, то боялась я именно за практическую часть. Мало ли какую гадость заставят готовить… А оказалось, что я подготовлена «на уровне третьекурсника».
– Немного хромает теоретическая часть, вы сбиваетесь на аллийские термины, но это, я думаю, издержки вашего ученичества, – продолжил профессор Леми. Постепенно я начинала уважать этого человека. Ещё пять минут назад мне казалось, что большую часть экзамена он посвятил изучению моей внешности, а оказалось – слушал, и очень внимательно. – Тем не менее на данном этапе мы не видим причин для зачисления вас в Академию даже на заочное отделение.
Искренняя радостная улыбка у меня погасла. В висках запульсировала настырная боль.
«Вот так, просто. Учись, Найта, как людей обламывать, – ошарашенно подумала я. – Ты можешь быть сколь угодно подготовленной, но пока они не видят причин зачислить – точнее, видят причины не зачислять – ты в пролёте».
– Откровенно говоря, – задумчиво продолжил председатель, – меня, да и всех нас весьма удивило ваше желание поступить в Академию. Простите за прямоту, но зачем равейне высокого ранга официальный диплом? – поинтересовался Леми. – Если уж вам так хочется совершенствоваться в искусстве исцеления, вы вполне могли бы продолжить ученичество у Дэриэлла Изгнанника, – выразительно взмахнул он листком из рекомендательного письма.
Чего они от меня требуют, интересно? Хотят, чтобы я прилюдно обнажила душу? Обойдутся.
– Сложный вопрос, – осторожно начала я. – Могу сказать одно: это не блажь и не пустой каприз. Мне действительно нужно знание – подчёркиваю, знание, а не диплом! – которое может обеспечить Академия. Учиться у Дэйра… То есть у Дэриэлла… было бы гораздо удобнее, да и приятнее. Но здесь, в Академии, есть то, чего нет в Дальних Пределах.
– И что же это? – заинтересованно подался вперёд профессор Грант. Сейчас, когда он не излучал презрение так демонстративно, отвечать на его вопросы было несоизмеримо приятнее.
– Книги, – без улыбки произнесла я. – В Академии собрана самая обширная библиотека двух миров.
– Вы полагаете, что здесь есть книги, которых нет у Дэриэлла Изгнанника? – проснулся, наконец, алхимик.
– Разумеется, есть. Более того, я уверена, что необходимые мне материалы лежат за пределами интересов Дэйра. К слову сказать, он не слишком-то любит, когда его называют Изгнанником. Никто Дэриэлла не выгонял, он уехал сам, по личным обстоятельствам. И, между прочим, отец его признал, так что если хотите официоза – можете говорить Дэриэлл эм-Ллиамат аль’Кентал Савал – «Дэриэлл из Дома Ллиамат, живущий в Кентал Савал».
Последняя фраза вышла отчего-то язвительной, словно оскорбили не Дэриэлла, а меня саму. Профессора Грант и Леви быстро обменялись многозначительными взглядами, и только Рэмерт одобрительно кивнул и поправил сигарету за ухом. Почему-то не оставляло чувство, что некромант видит меня насквозь.
– Вы хотите сказать, вам необходимы особые книги? – с подозрением произнес профессор Грант.
– Не такие уж особые… Но Дэриэлл не жалует литературу подобного рода, – призналась я и покосилась на некроманта. – Собственно, за допуском я могла бы обратиться к профессору Мэйсону… Использование крови равейны сферы Тьмы практикуется только в ритуалах некромантии, так ведь?
Вот теперь мне удалось поразить абсолютно всех.
«Умничка, Нэй, полдела сделано, – прозвучало в голове отчего-то голосом Максимилиана. – Ты заинтересовала их. Осталось только зафиксировать интерес…»
– А зачем тебе нужны материалы по таким ритуалам? – Рэмерт первым пришёл в себя и выдал вразумительную реакцию.
Я замялась. Как много можно было сказать сейчас?
– Видите ли… Я точно знаю, что с помощью одного ритуала можно избавить шакаи-ар от воздействия солнечного яда – собственно, ритуал так и называется, «тьма избавления». И меня очень интересует вопрос создания противоядия с учётом ритуальных установок.
– Вы говорите о самостоятельном исследовании? – осторожно уточнил профессор Леми и подобрался, как сторожевой пёс при виде чужака. – Связанном с редкими материалами?
Я кивнула:
– Да, разумеется.
– Но это же полностью меняет дело! – воскликнул Леми, приходя в радостное возбуждение. Глаза его за блестящими стёклами очков стали алчными и весёлыми, а брови поползли вверх. – В таком случае мы можем отступить от традиций и принять в Академию равейну! – Он даже не попытался скрыть причину недавнего отказа, расист бесстыжий… – Мы предоставим вам три месяца для подбора материалов. Если вы сумеете доказать, что создание подобного противоядия в принципе возможно – мы примем вас не то что на заочное отделение студенткой, а почётным членом-корреспондентом Академии магических наук!
– Вы не посмеете! – вывалился из кресла Грант, натужно краснея. – Это… это… это против всех правил! Это нарушение незыблемых традиций! Это…
– Это шанс сдвинуть с мёртвой точки вашу хвалёную алхимию, – холодно оборвал его Рэмерт, закинув ногу на ногу. Я почувствовала приступ горячей благодарности к этому вредному, неопрятному, но такому заботливому некроманту. – Не будьте дураком. Сколько вы ещё будете пользоваться старыми наработками? Только один вопрос, Найта… А где ты собираешься брать тёмную кровь?
В голову ударила шальная идея. В конце концов, рано или поздно они всё равно узнают… Я подошла к столу для опытов, покатала в руках одну из пустых пробирок. Выдохнула. И сжала пальцы.
Стекло жалобно хрупнуло, и осколки глубоко врезались в ладонь. Мгновение я ничего не чувствовала, а потом… Горячая, тянущая пульсация, онемение почти до плеча, а стоит только пошевелить пальцами…
Вот оно.
Чёрный, белый и серый. Чёткие линии, острые углы. Застывшие в недоумении лица. И одно – понимающее. Внутри меня ворочалось какое-то странное ощущение, почти уверенность: сила – рядом, только надо протянуть руку – ту, с которой падают на каменные плиты тяжёлые, чёрные капли.
Получилось.
Всего на мгновение я стала тёмной, но этого хватило.
Жаль только, что я пока не могла вызывать транс менее травмирующим способом. Пока – только через боль. Или гнев, как выяснилось вчера.
– Кровь? Уж поверьте, господа, как-нибудь найду.
– Равейна сферы тьмы… – ошарашенно прошептал охрипший алхимик. Профессор Грант откинулся на спинку кресла, беспомощно кривя толстые губы. Леми застыл, как одна из пучеглазых языческих статуй в складчатых одеяниях.
  
Поняли наконец-то. И это маги, цвет человечества… Тем же аллийцам не пришлось бы ничего так наглядно объяснять. И руку резать бы не пришлось, которую теперь непонятно как лечить.
Я осторожно разжала пальцы. Часть осколков упала на пол, но некоторые засели слишком глубоко. Больно… У меня появились сомнения, что эффектная демонстрация того стоила. Да и несолидно как-то: эстаминиэль, которая не может затянуть собственноручно нанесённую царапину.