Попаданка в царство фейри (СИ)

Уже через полчаса, если считать по земному времени, всё было готово. Асцелина намылила мне голову и сделала лёгкий массаж, так что усталость как рукой сняло.
— Не хотела вам говорить сегодня, но раз вы не спите... — дриада замолчала. Задрав голову посмотрела на неё, но девушка всё прятала изумрудные глаза и сделав вид, что не замечает моего взгляда.
Наконец, она продолжила, понизив голос и выплеснув на мою спину ковш тёплой воды:
— Матушка Гайте просила узнать у вас, что арт Кайден привёз с той стороны.
Дриада испуганно затихла, опасаясь моей реакции. Я вмиг вынырнула из дремоты и задумалась о том, как теперь быть.
Что ж, вполне предсказуемо, что Троули потребовала плату за свою доброту. Но раз спрашивает об этом, значит, не просто так, сплетни собрать.
— Почему это так важно для неё? — спросила я, обернувшись. Асцелина покраснела, но глаз не опустила.
— Я не знаю, арта, — тихо ответила девушка и тяжело вздохнула. — У них какие-то свои счёты. Вроде бы всё дело в том, кто первый доложит их величествам о ценностях для личной коллекции государя, тот и может претендовать на его милости.
Я понимала, что дриаде тяжело разрываться между двух сторон. Матушка Гайте взяла её в услужение, обеспечив неплохим приданным, а я увезла в Тару, где для Асцелины открывались неплохие перспективы удачного замужества. И вроде бы мы неплохо поладиди.
— Ладно, я скажу завтра после обеда, — ответила я, приняв решение. Троули была со мной добра, но не она спасла мне жизнь пару часов назад.
— Вы хотите рассказать всё арту Таллахарскому? — испуганно заверещала девушка, уронив ковш в чан с водой и отступив к двери. Я встала и самостоятельно завернулась в чистую простыню, лежащую на столике.
— Не бойся, тебе ничего не грозит, — произнесла я, вытирая волосы. — Ты останешься здесь, назад уже не вернёшься.
— Фолкор скажет, что это я предала её, — начала всхлипывать Асцелина и села на деревянную скамейку в углу купальни, закрыв лицо руками.
Я хотела сказать, что поговорю с ним, но понимала, что лепрекон не станет слушать и тем более слушаться. Он ненавидит всех и будет рад, если у тех, кто считает себя выше него, появятся неприятности.
— Давай так, — я села рядом и обняла дриаду за плечи. Девушка затихла, только продолжала вздрагивать. Речь шла не просто о предательстве, а о нарушении запрета, что чревато ранней смертью. — Я с утра поговорю с друидом. Он может снять это гейс, как считаешь?
Асцелина подняла голову и посмотрела на меня, в раздумье покусывая губы:
— Да, уверена, что да, — щёки дриады окрасились лихорадочным румянцам, а на губах заиграла лёгкая улыбка. — Арта Дивона, не знаю, как благодарить вас.
Девушка прижала руки к груди и нервно сглотнула. Гейс для любого из них значил больше, чем суровое «нельзя». Даже если тот, кто наложил его, поверит в нарушение запрета, наказание настигнет подозреваемого. В том числе и при отсутствии вины. А с точки зрения Троули, Асцелина предала её, став не шпионкой, но моей наперсницей.
Однако Троули не друид, власть жрецов, как я могла убедиться собственными глазами, гораздо больше. Им и снимать такие глупые гейсы!
Больше о делах мы не разговаривали. Асцелина лишь спросила, довольна ли я поездкой.
— В общем-то, да, — рассмеялась я и почувствовала, что краснею, как влюблённая школьница.
— Вы уже не хотите обратно? — осторожно спросила девушка, заглядывая мне в глаза. И я растерялась.
Первым порывом было ответить: «Конечно, хочу!» — но что-то внутри подсказывало, что я солгу, если скажу так.
—Не знаю, — ответила я честно, не отводя взгляда. — Пока рано думать о возвращении. Орхан не отпустит меня.
На том мы и закончили полуночные купания. Уже проводив меня в спальню и уложив в постель, Асцелина, поколебавшись, добавила:
— Помните, вы просили узнать имя служанки. Той, что человек, как и вы?
Я с трудом вспомнила, о ком шла речь. Да, что-то такое было. Немолодая, несимпатичная девушка, которая, однако, нашла подход к друиду. Не знаю, что там их связывало, но раз она осталась служанкой, значит, не какое-то удивительное для этого мира Умение.
 
— И что?
— Её зовут Малвина. Слуги говорят, что друид предлагал ей вернуться, но она отказалась. Значит, он обладает такой властью, арта. Думаю, и вам не откажет. Конечно, не за просто так, но договориться с друидом вы сумеете, — Асцелина говорила с такой уверенностью, будто это было делом обычным: несколько раз пересечь Черту.
Скорее всего хотела мне польстить и обнадёжить в ответ на доброту.
Но с этой Малвиной поговорить стоило. Она, как никто другой, способна меня понять.
Дом уже проснулся, что являлось здесь обыденным. Фейри спали мало, предпочитая отводить на лёгкую дрёму самые тёмные часы суток
С первых мгновений внезапного пробуждения, я не могла понять, что не так. Комната, погружённая во мрак, который не могла развеять даже масляная лампа, тускло горевшая на столе у окна, не давала ответов, но в голове поселилась уверенность, что надо одеться и спешить в сад. Подобные знаки в царстве фейри игнорировать не только глупо, но и невежественно.
Я откликнулась на безмолвный зов. Спустилась по лестнице, едва кивнув в ответ на приветствия слуг, бесшумными тенями снующих по дому. Проходя мимо гостиной, оглянулась через плечо и взглядом сразу наткнулась на статуэтку в углу гостиной.
Девушка-дерево продолжала стоять, раскинув руки-ветви, и всё также пыталась сделать вдох. В полутьме мне померещилось, что сида слегка повернула голову в мою сторону и будто хотела что-то произнести, но я так некстати оглянулась, что в её изумрудных глазах застыл вопрос: зачем?
Смотреть дальше, застыв на полпути, я не стала. Слишком делалось страшно от её иномирного взгляда. Даже у фейри и дриад не было такого чуждого вида.
Стоило выйти на крыльцо, как мысли о статуэтке выветрились из головы. Воздух был свеж и чист, а деревья в саду тихонько переговаривались с кустарниками и цветами на круглых клумбах. Разговор шёл о чём-то своём, не связанном с теми, кто мог ходить или летать. Растения относились к нам снисходительно, как к более низким формам жизни, но когда я подошла ближе, разом замолчали, видимо, стесняясь.
— Здравствуй, Миротворица! — произнёс Одхан, встречавший меня с распростёртыми объятиями на краю ясеневой рощи. — Очень рад, что ты пришла сюда именно в такой час и по своей воле.
— Доброе утро! — ответила я. Его пристальный взгляд смущал, словно спрашивая, чувствую ли я в себе изменения. Чувствовала, и это пугало. — Я хотела о многом с вами поговорить.
— Слушаю, — засмеялся друид, заправив волосы за уши. Он уселся на пень, росший у самого входа в рощу, и даже уверенность в том, что раньше его тут не было, сегодня совсем меня не смутила.
Одхан был занят тем, что бесконечно разглаживал несуществующие складки на белоснежной, без единого пятна, длинной тунике, перехваченной на талии тонким золотистым пояском.
— Вы знаете, кто затеял заговор против Кайдена, верно? — спросила я совсем не то, что собиралась. Будто кто подменил вопросы и задал вместо меня свой.
— Это не сговор против твоего мужа, Дивона, — спокойно ответил друид, продолжая своё занятие.— Скорее, попытка занять чужое место. Прожить не свою судьбу.
Одхан резко поднял голову и уставился на меня, ожидая возражений.
— Вы имеете в виду меня, — ахнула я. — По-вашему, это я хочу прожить чужую судьбу?!
«Именно», — зашептали листья близстоящего ясеня.
— Конечно, Дивона. Ты пришла спросить меня, верну ли я тебя обратно, — кивнул Одхан и прищурился, склонив голову набок. Глаза сделались такими хитрющими, будто друид приготовился торговаться.
 
— А если так, то что?
— Ничего. Сначала закончи то, что начала, а потом посмотрим, — зарядил друид и затрясся в беззвучном смехе.
Я стояла и ждала, пока приступ хохота пройдёт. Хоть мне и было это неприятно, а другого способа попытаться вернуться я не видела. Пусть потом я буду тосковать, но пока рядом с Кайденом Леприка, а моё положение остаётся шатким, делать здесь нечего. Я бы осталась, попроси он меня об этом, но кроме заверений в любви никаких конкретных предложений не было.