Эхо первой любви

Как это было здорово и как естественно! Она больше не была одинока, его рука поддерживала ее, а мягкий голос успокаивал.
Постепенно рыдания Кейт утихли, и пальцы Гидеона осторожно отодвинули волосы с ее лба, полные сочувствия глаза заглянули в ее лицо.
— Ее больше нет, — пробормотала Кейт.
— Нет.
Гидеон крепче прижал ее к себе, так что Кейт могла слышать, как бьется его сердце — ровно и уверенно. Они продолжали стоять молча, не чувствуя потребности в словах, и Кейт наконец совсем успокоилась и расслабилась в его объятиях.
А Гидеон в этот момент думал, что не готов к такому повороту событий. Он полагал, что Кейт Симмондз — эгоистичная и равнодушная, что она вызовет у него только неприязнь. Дебби и Лора были подругами, их дети Келем и Джемайма — почти ровесники. В течение многих лет Гидеон слышал, как жена осуждает эгоизм Кейт. Она рассказывала ему о неуклюжих попытках Дебби оправдать Кейт — когда та не приехала ни на первый день рождения Келема, ни на все последующие.
Однако в реальности все оказалось не так просто. Беззащитность Кейт растрогала и изумила его. Гидеону захотелось защитить и утешить ее, смягчить боль. Ее теплое и мягкое тело доверчиво покоилось в его объятиях, от волос исходил легкий аромат яблока. Ее печаль вдруг установила новую связь между ними…
И это, разумеется, было совсем ни к чему! Она так привлекательна, что он легко может потерять голову, забыть, как ужасна стала его жизнь без Лоры.
Гидеону потребовались все его силы, чтобы отстраниться от Кейт.
 Обнять ее еще крепче. Гладить ее волосы. Целовать ее. Заниматься с ней любовью. 
Проклятье! Это желание возникло ниоткуда, изумляя своей неожиданностью. Кейт казалась знакомой и одновременно чужой. Когда ее самообладание рухнуло, его душа устремилась ей навстречу, но теперь из чувства самосохранения Гидеон должен был отступить. Кейт посмотрела на него растерянно.
— Я не плачу. — Ее пальцы поспешно вытерли ручейки слез на щеках. — Я вообще никогда не плачу. Ни из-за чего.
Гидеон был согласен в это поверить — стоит только посмотреть на это замкнутое личико, огромные, исполненные отчаяния карие глаза на детской фотографии. Эта малышка находилась за пределами боли, и страдания этой детской души нельзя было выразить ни словами, ни слезами. Неудивительно, что Бэбс так к ней привязалась. Когда Кейт Симмондз появилась на экране телевизора, она казалась совсем другой — красивой, уверенной в себе популярной звездой. Однако теперь он понял совершенно точно, что под маской блистательной телезнаменитости скрывалась все та же маленькая Кэти. И теперь, сколько бы ее ни показывали на экране в роскошных платьях от Валентино и бриллиантах, он будет помнить ее именно такой — исполненной смятения и опечаленной.
Гидеон сунул руку в карман в поисках платка, но ничего там не обнаружил.
— Люди, которых ты любишь, стоят того, чтобы о них поплакать.
Она сделала еще одну отважную попытку побороть слезы и надменно вздернула подбородок:
— Может быть.
Реплика была короткой, но Гидеон понял, что маска отчуждения вновь водружена на ее лицо.
А ведь он впервые после смерти Лоры захотел… Захотел чего?Он и сам не знал. Как бы то ни было, слишком рано думать об этом. Кейт, без сомнения, очень красива и привлекательна, и его тело отреагировало на опасную близость этой удивительной женщины. Теперь он, слава богу, пришел в себя. Их жизненные орбиты на миг пересеклись, но далее они пойдут по разным траекториям.
Кейт отошла к дверям столовой:
— Здесь понаставили столько стульев! Похоже на приемную врача.
— Дебби все приготовила для поминок, — ответил Гидеон, глубже засовывая руки в карманы своих джинсов. — Она решила организовать их здесь, а не у себя дома. Тут больше места, да и детям лучше при этом не присутствовать.
— Поминки? — Кейт вошла в комнату. На разложенном во всю длину столе была постелена лучшая воскресная скатерть тети Бэбс. — Я и забыла о поминках. Какой странный обычай, правда? Горе… и застолье.
— Это очень помогает. — Его голос прозвучал так странно, что Кейт обернулась, чтобы взглянуть на Гидеона. — Ты сосредоточиваешься на других людях, а не на том, кого ты потерял.
 
Он думал о другой смерти, других похоронах, Кейт знала это так же точно, как если бы он сказал ей об этом. Сняв пальто, она набросила его на спинку стула.
— Расскажи мне, как управиться с входной дверью. Тебе пора возвращаться к детям.
— Ничего сложного. — Гидеон прошел через столовую на кухню, и Кейт последовала за ним. — Сначала приподними ручку. Ключ входит в замочную скважину как бы наполовину. Затем начинай осторожно поворачивать его, вот так…
Кейт скрестила руки на груди. Вся ее сила воли и хваленая независимость куда-то улетучились — ей отчаянно не хотелось, чтобы Гидеон уходил. Если бы она могла выбирать, она предпочла бы оставаться в его объятиях.
— Поняла? — спросил он, оглядываясь на нее, и обеспокоенно добавил: — С тобой все в порядке?
Кейт прислонилась к дверному косяку.
— Мне надо что-нибудь приготовить для поминок? — Ее голос прозвучал натянуто, нервно.
— Нет, мы обо всем договорились. — Его синие глаза пристально изучали ее лицо. — Завтра, пока мы будем на похоронах, кто-нибудь из моей команды привезет сюда всю еду. Мы постарались не перегружать работой Дебби.
— Очень хорошо.
Гидеон указал на коробку:
— Это продукты, которые собрала для тебя Дебби. Не забудь положить их в холодильник. Я еще должен помочь тебе унести вещи Бэбс из гостиной, потом поеду домой. Куда мне их унести?
— Наверх, чтобы они никому не мешали.
Гидеон взял самую большую коробку, Кейт собрала фотоальбомы и поднялась вместе с ним.
— Где поставить? Здесь? — Он толкнул дверь в самом конце коридора.
— Да, можно здесь. Раньше это была моя комната.
Войдя, Кейт осмотрелась и спрятала нос в ладони. Тут все оставалось по-прежнему — и вышитая цитата из библии в рамочке на стене, и пестрое одеяло из кусочков, сшитое для нее, и ее плюшевый мишка… Она очутилась дома.Слишком поздно, тети Бэбс больше нет.
— Тут ничего не изменилось, — пробормотала она сдавленным от слез голосом.
Гидеон подошел к ней, снова обнял и прижал к себе.
— Она все время говорила, что твоя комната всегда тебя ждет.
— Только обои другие. Я всегда хотела такие, голубые, но у нее не было денег…
— Тихо, тихо, — Гидеон погладил ее волосы. Она чувствовала запах моря, исходивший от его одежды, ощущала бережную силу его рук…
Вдруг его губы коснулись ее виска, и у Кейт перехватило дыхание. Она подняла голову и, когда их глаза встретились, изумилась тому, что увидела в его взгляде. Теплоту и сострадание.
Рука Гидеона осторожно вытерла слезы с ее щек, затем его губы коснулись ее век, ее губ.
Поцелуй был нежный, мягкий, он нес утешение, и все происходящее казалось сном и прекрасной сказкой. Будущее внезапно перестало выглядеть мрачным и безотрадным, словно где-то в конце бесконечного туннеля забрезжил свет.
Она ответила на его поцелуй. После Ричарда никто не целовал и не обнимал ее — вот уже два года. Два нескончаемых, одиноких года она не подпускала к себе ни одного мужчину.
— Кейт…
Его пальцы нежно погладили ее щеку, и она открыла глаза.
— Это не очень хорошая идея, извини.
Его слова возымели эффект ледяного душа.
— Да, — согласилась она, взывая к собственной гордости.
— Ты устала и расстроена.
— Не беспокойся обо мне. Все в порядке. Всего лишь один поцелуй. — Она снова посмотрела ему в лицо, пытаясь улыбнуться.
Гидеон казался таким же напряженным, как и она.
— Пойду за следующей коробкой.
— Спасибо.
— Не за что.
Повернувшись, он вышел, а Кейт села на постель, чувствуя, что ноги отказываются служить ей. Да, она совершенно растаяла! Какое унижение, и он, должно быть, прекрасно понял, в каком она состоянии. Кейт прижала ледяную ладонь к пылающим щекам и вскочила на ноги, услышав, что Гидеон возвращается.