Эхо первой любви

Положив нарезанный хлеб в корзинку, Кейт повернулась к Гидеону, глядя, как он перемешивает салат.
— Гостиница очень сильно изменилась с тех пор, как ты последний раз была на острове, — продолжал он. — У нас теперь есть ресторан и кафе. В кафе меню попроще, но мы используем там все те же свежие продукты. Ресторан — более рискованная затея.
— И более дорогая, — заметила Кейт.
— Гораздо более дорогая, — согласился Гидеон, Он поместил миску в центре стола, затем собрал грязные чашки и направился к раковине. — Я все еще составляю меню для кафе, но больше там не готовлю. Только в ресторане. И не работаю по выходным. Больше не работаю, потому что должен быть дома с девочками. — Он открыл холодильник в поисках сыра. — Ресторан отнимает много времени. Лора всегда находила это трудным, особенно после рождения Тилли.
Кейт не знала что ответить. Наступившее молчание тяготило ее, и она поспешила чем-нибудь заняться — убрала доску, вымыла нож, но все равно чувствовала себя неловко. Какой ужас — любить кого-то и потерять этого человека навсегда! Гидеон никогда даже не смотрел на других женщин, для него существовала только Лора, хотя возможностей для измены у него было сколько угодно…
Кейт с трудом проглотила комок в горле. Ей не следует так думать о нем. Очень опасно считать его привлекательным. Это… Это неправильно, точно ты заглядываешься на чужого мужа.
На кухню ворвалась Дебби:
— Уф! Я расстелила им скатерть на полу и сказала, что у них будет пикник. На улице нельзя из-за дождя, но и в помещении будет прекрасно, а нам это даст несколько минут тишины и покоя. Где-то тут у меня были пластмассовые тарелки…
Кейт снова посмотрела на Гидеона. Он казался спокойным и добродушным, но она чувствовала, что внутреннее напряжение не оставили его, что он страдает. Страдает каждый день, с тех пор, как умерла Лора…
Знала ли об этом тетя Бэбс? Вполне возможно. Она обладала редким даром замечать такие вещи.
— Мне кажется, что одноразовые тарелки лежат там.
Кейт наклонилась и поискала в ящике, на который показывала Дебби.
— Да, вот они.
— В холодильнике еще должны быть холодные сосиски, — сказала Дебби. — Дети могут их доесть.
Гидеон взял ее под руку.
— Не волнуйся, я накормлю их.
Дебби опустилась на стул.
— Я и, правда, ужасно себя чувствую. Придется попросить Майка уложить мальчиков, я лягу спать пораньше. — Она взглянула на Кейт: — Но сначала я должна устроить тебя в мамином доме.
— Нет, нет, не нужно. Я справлюсь сама.
Дебби покачала головой:
— Мама в прошлом году поставила новый замок, и он оказался очень капризным. Я должна научить тебя, как управляться с дверью.
— Я могу сделать это вместо тебя, — заметил Гидеон, раскладывая еду по пластиковым тарелкам.
— Нет, я…
Кейт и сама не знала, что сказать. Она не хотела, чтобы Гидеон уделял ей столько внимания, не хотела утомлять Дебби. К тому же она чувствовала необходимость побыть одной.
— Дебби должна немного отдохнуть.
Он смотрел на нее так спокойно, что Кейт не нашла слов для возражения.
— Девочки пусть побудут у меня, пока ты не устроишь Кейт, — согласилась Дебби. — Знаешь, дом выглядит так странно с тех пор, как мамы в нем больше нет…
Кейт потерла виски. Тупая боль овладевала ее головой. Наверное, слишком много эмоций обрушилось на нее сразу и неожиданно, и ей нужно время, чтобы понять, что она чувствует.
  
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
 
Кейт и сама не знала, чего она ожидала от посещения своего старого дома, Он стоял на привычном месте, крепкий и надежный, с крошечным опрятным садиком перед фасадом.
— Извини, что доставляю тебе столько хлопот, — проговорила она, когда Гидеон подошел к ней.
— Не волнуйся, — заверил он, отворачивая лицо от пронзительного ветра, — я делаю это для Дебби. Она слишком измотана. Надо было мне отложить свою сегодняшнюю поездку на материк.
Кейт смущенно кивнула. Внутренний голос отчетливо подсказывал, что ей следовало бы самой отправить Дебби в постель и принять на себя заботу о мальчиках…
 
— Тебе лучше побыстрее войти внутрь, — заметил Гидеон.
Кейт порылась в кармане сумочки и извлекла тяжелый ключ. Теперь, когда она стояла перед входной дверью, ее приезд снова начал казаться ей ошибкой. Дом пустой, нет больше тети Бэбс, которая бы могла радостно встретить ее и угостить домашним печеньем… Руки Кейт задрожали, и Гидеон взял ключ из ее неловких пальцев.
— Ты в порядке?
Кейт взглянула на него:
—Похоже, я только сейчас по-настоящему поняла, что ее больше нет.
Он мрачно усмехнулся, вставляя ключ в замочную скважину:
— Схожу за коробкой, в которую Дебби собрала кое-что для тебя. А ты заходи.
Кейт шагнула на натертые до блеска кафельные плитки прихожей. Тетя Бэбс всегда обожала свои полы — проводила целые часы на четвереньках, натирая их какой-то собственной волшебной мастикой. Все осталось таким же, как прежде. Неужели тетя Бэбс больше никогда не выйдет ей навстречу из кухни, сияя теплой улыбкой? Дом казался до странности тихим, молчание нарушало только упорное тиканье старых настенных часов. Кейт наклонилась, чтобы подобрать с пола почту. Завтра она отдаст это Дебби…
Кейт вошла в гостиную. В центре комнаты стояло несколько картонных коробок, на журнальном столике лежала куча фотоальбомов. Наверное, Дебби решила разобрать вещи, оставшиеся после матери. Сердце Кейт забилось сильнее. Как это нелегко! Даже мучительно! Наверное, ей стоит помочь Дебби и разобрать шкафы на кухне. Она услышала, как в дом вошел Гидеон, который позвал ее из прихожей:
— Кейт!
— Заходи сюда, — откликнулась она.
Кёйт взяла в руки фотографию в блестящей серебряной рамке. На фото они были все втроем — тетя Бэбс, Дебби и Кейт. Сидели под старой, узловатой яблоней. Одному богу известно, почему тетя Бэбс хранила снимок все эти годы, ничего особенного в нем не было, да и яблоню давным-давно — Кейт уже не помнила, в каком году, — сломал сильный ураган. Но она помнила, как они фотографировались. Кейт только что появилась в доме тети Бэбс и была ужасно застенчивой. Да и испуганной тоже! Ведь она не знала, как долго пробудет здесь. Неделю? Месяц?
Кейт скорее почувствовала, чем услышала, присутствие Гидеона за своей спиной.
— Воспоминания? — Его голос был низким, глубоким, бархатным, как шоколад.
— Ну да.
— Это ты?
Она кивнула.
— Очень несчастная маленькая девочка. — Ее челка на фотографии была кривой, после того как в детском доме Бернис Кренборн подстригла ей волосы своими портняжными ножницами. Какая противная была эта Бернис!
— Можно? — Гидеон взял снимок.
Кейт продолжила исследовать коллекцию фотографий тети Бэбс. Там был портрет Роберта, мужа тети Бэбс, который умер в тридцать четыре года, снимки Дебби, Дебби и Майка, Дебби и ее мальчиков.
И еефотографии.
Вот ее выпускной в университете — Кейт гордо позирует в черной мантии и шапочке. Вот она на прошлогодней церемонии вручения премии «Оскар» во взятом напрокат роскошном платье. Черно-белый студийный снимок, предназначенный для личного дела при поступлении на работу…
— Необыкновенная женщина, — сказал Гидеон, поставив снимок на место. — Сколько всего детей она усыновила?
— Двадцать восемь, — ответила Кейт, — но я стала последней.
Эта мысль внезапно поразила ее. После нее в этом доме больше не было приемных детей. Фотографии никого из других двадцати восьми своих воспитанников тетя Бэбс не стала помещать в серебряную рамку — только ее, Кейт, снимок. Тетя Бэбс любила ее. Подумав об этом, Кейт вдруг поняла, что она утратила.
Огромная волна переживаний нахлынула на нее, разрывая сердце, и из глаз Кейт полились слезы, а тело задрожало от рыданий. Она снова сделалась маленькой, одинокой девочкой, которую привезли на незнакомый остров. Испуганной и печальной малышкой…
— Эй, что с тобой? — Гидеон подошел к ней, его рука легла ей на плечо, крепкая и теплая. — Все будет хорошо. Все будет хорошо…