Чувства на камеру (ЛП)

— Никогда? — спрашивают они в унисон.
— Не в ближайшем будущем. Жизнь и так прекрасна. Я счаслива. Робота идет хорошо. Зачем мне пытаться и несомненно все испортить, привлекая сюда мужчину?
— Хорошо. Парень с которым ты будешь работать, кажется замечательным, — радостно говорит Джер.
— Я знаю, что ты всех знаешь, но как ты с ним познакомился? — спрашиваю я.
— Я еще не знаком с ним. Его зовут Ейден Вуд и он лучший друг Шона Холмса, удивительного футбольного тренера, которого я снимал пару раз. — Когда Лейси и я безучастно уставились на него, он закатил глаза. — Татуировки. Бицепсы. Атлетическое тело с массивными руками. И, если слухи правдивы, внушительный член, которым он умеет отлично пользоваться.
  
— Ах. — Я киваю. — Рыцарство не умерло. Оно просто замаскировано под внушительных размеров члены.
— Вчера вечером я был подвыпивший и случайно… хорошо, я намеренно лазил по «Фейсбук», оказавшись на профиле одной из сестер Эйдена. — В его глазах блеск, заговорщицкое мерцание, которое гордо заявляет, что у него есть драгоценная информация и он не отдаст ее просто так. — И я очень взволнован на счет субботы.
— Это все, чем ты собираешься поделиться? Его имя?
— Да. Я не хотел бы портить сюрприз. Это будет стоить того, чтобы подождать.
Я ворчу под нос ряд ругательств и скрещиваю правую ногу над левой. Он недостижим и я ненавижу эту скрытность.
— Почему именно день святого Валентина? — спрашивает Лейси. — Это самый худший празник в мире.
— Аминь, — соглашаюсь я. — Оглянитесь вокруг. Повсюду больные любовью пары. Половина из них в итоге разведутся. Другая четверть будет обижаться друг на друга и сохранять брак, несмотря на то что они ужасно несчастливы. Разве мы не должны делиться своей любовью к второй половинке круглый год, а не только в коммерческий день, предназначенный для резкого роста розничных продаж?
— Все это хорошие аргументы, — сказал Джеримайя. — Но, Мэгс, ты предвзята. Ты не можешь несубъективно говорить об этом дне.
Он прав. Я ненавижу 14 февраля. Так было не всегда. Раньше я любила этот праздник. Когда я просыпалась, на кухне меня ждал букет, дополненный любовной запиской, написанной от руки. На прикроватной тумбочке лежали конфеты и клубника в шоколаде. Хороший ужин в шикарном ресторане с дорогой бутылкой вина.
Четыре года назад именно в этот день Паркер, мой бывший муж, сказал мне, что хочет развода. Я вернулась домой с работы и обнаружила стопку бумаг, которые ждали меня на обеденном столе. Через триста шестьдесят пять дней, в тот самый день, мой брак официально распался. Не было никаких обсуждений. Никаких ссор. Не было ни мольбы, ни решения проблемы. Это был просто… конец.
Оглядываясь назад, могу сказать, что он не подходил мне. Сейчас я это знаю, но тогда на мне были розовые очки. Мы познакомились на благотворительном вечере. Он жертвовал много денег. Я представляла свою бывшую больницу. Я налетела на него, пролив бокал вина на его кожаные туфли, которые стоили больше, чем моя арендная плата. Он многословно извинился за то, что оказался на моем пути. А остальное, как говорится, это история. Одна ночь навсегда изменила ход моей жизни.
Мы встречались два года и имели все те глубокие разговоры, которые должны быть у влюбленной пары. Обсуждали политику и детей. Финансы и цели на будущее. Предпочтения в недвижимости и семейное прошлое. Мы идеально совпадали в наших убеждениях, и я поняла, что нашла своего единственного.
После нашей свадьбы, началось давление, чтобы мы завели детей. Его родители присылали нам по почте небольшие детские подарки. Погремушка здесь. Пустышка там. Посыл был ясен: притормозить с моей карьерой и родить ребенка. Это все чем я для них была; лишь машиной для размножения. Не имело значения, как усердно я работала, чтобы стать опытным нейрохирургом. Если я не стала матерью, значит, не добилась успеха.
Паркер и я пытались. Мы пытались, и пытались, и пытались. Ничего не помогало. Лечение ЭКО не сработало. Акупунктура2 не помогла. После обширных тестов и лабораторных исследований мы узнали, что я бесплодна, причем не по своей вине. Еще одна загадка жизни, и я была обречена несчастьем.
Справиться с этим открытием было непросто. Мы ходили на консультации для пар, и я начала индивидуальную терапию. Я перебирала другие варианты: Усыновление. Суррогатное материнство. Моя уверенность в себе была придушена. Интимная жизнь перестала существовать. Каждый раз, когда Паркер смотрел на меня, я видела в его глазах разочарование и обиду. Я была неудачницей, и ничто из того, что я сделала в жизни, не могло бы компенсировать мои недостатки.
Я не скучаю по человеку, который никогда не смотрел на меня так, словно был изголодавшийся мужчина, а я была для него ключом к выживанию. Я не скучаю по женщине, в которую я превратилась, это отсутствие комплиментов и, заботы построило горы ненависти к себе. Терапия была просто находкой. Я отгородилась от прошлого. Скорбела о нем и примирилась с ним. Паркер не был моим человеком, и даже если ночи становятся одинокими, это бесконечно лучше, чем быть с кем-то, кто не влюблен по уши в меня.
Эта фотосессия может положить начало новой эре. С благодарностью за этот день и за то, что я отвоёвываю его для других целей, а не для выяснения отношений. Может быть, я куплю себе цветы и новое нижнее белье. Наслажусь бокалом Шардоне в горячей пенистой ванне, расслабляясь после веселого дня с парнем, которого я больше никогда не увижу.
Я представлю, как этот загадочный мужчина — Эйден — проводит рукой по моей ноге. Раздвигает мои колени и осыпает шею горячими, обжигающими поцелуями, когда он вводит в меня палец, растягивая и наполняя меня до отказа. Он будет готов попробовать все, что я захочу, когда я предложу новую позу или добавление игрушки.
— Мэгс? О чем мечтаешь?
Я возвращаюсь к реальности. Мои глаза приспосабливаются к окружающей обстановке, и я понимаю, что нахожусь не в уединении в своем доме, а в компании своих лучших друзей, один из которых широко улыбаеться, словно она может читает мои мысли.
— Прости. Отвлеклась. — Я нащупываю свой стакан с водой, жидкость освежает мое пересохшее горло. В комнате стало жарче, чем когда мы сели, и мне понадобилось три долгих глотка. — Спасибо, что убедил меня принять участие в съемке. Это к лучшему.
Джеримайя сияет.
— Подожди до того момента, как увидишь его улыбку.
Глава 4
Эйден
— Ты выглядишь так, будто у тебя запор.
Я отрываю взгляд от кучи одежды, захламляющей мою кровать, и вижу Мэйвен, мою несносную шестнадцатилетнюю дочь, прислонившуюся к дверному косяку моей комнаты. Она все еще в своем закрытом купальнике с тренировки по плаванию и держит в руках спортивный напиток, полный электролитов. Под ней на деревянном полу образовалась лужа воды, и я прощаюсь со своим залоговым взносом с каждой хлорированной каплей.
— Хочешь попробовать еще раз, но без красочных комментариев? — спрашиваю я. Я не сержусь из-за сленга; если дерьмо худшее, что вылетает из ее рта, я заслуживаю похлопывания по спине за хорошо проделанную родительскую работу.
Она смеется и присоединяется ко мне у изножья кровати, чтобы оценить зону боевых действий, в которую она попала.
— Ты собираешься в путешествие? Наводишь порядок в своем шкафу? Пожалуйста, скажи мне, что ты пожертвуешь эту ужасную пару мокасин. Или, что еще лучше, выбросишь их в мусоросжигатель. Туда им и дорога.
— Рад видеть, что твоя прямота не померкла с возрастом. Меня подвергают чему-то против моей воли, благодаря идиотизму дяди Шона.
— Действительно ли он идиот, если получил награду от НФЛ за вклад в развитие спорта, стремление сохранить местные экосистемы и глобальное участие не только в развитии спорта, но и в защите интересов человечества?
— Сколько этот придурок заплатил тебе за то, чтобы ты выставляла напоказ его достижения?
— Пятьдесят баксов, — говорит она, делая глоток своего напитка. — Что происходит?