Как работает экономика: Что Rolling Stones, Гарри Поттер и большой спорт могут рассказать о свободно

В конце концов на слияние идут ради выживания. Компании должны приспосабливаться к неопределенному бизнес-климату будущего, и здесь ограничение возможностей более крупного бизнеса действовать в интересах акционеров непродуктивно и нецелесообразно. Антимонопольное регулирование не поощряет конкуренцию, оно скорее превращает успешные компании в легкие мишени для манипуляций.
Блокировка слияний отнимает у экономики необходимую информацию, которая делает возможным экономический рост. Если бы будущее было прозрачным, каждый был бы миллиардером. Но поскольку будущее туманно, антимонопольные органы надзора должны оставить бизнес в покое и предоставить компаниям возможность конкурировать между собой без ограничений. Кто-то добьется успеха, кто-то потерпит поражение, но в этом и заключается смысл. Решения рынка позволяют быстрее распределять ограниченный капитал и вкладывать его в новые идеи.
Новые рынки появляются постоянно, но антимонопольные организации могут реагировать только на вчерашний рынок. Microsoft производит программное обеспечение, а Dell выпускает компьютеры, но если бы они захотели объединиться, им не миновать антимонопольных законов. У слияния между телевизионными каналами, такими как ABC и NBC, тоже нет шанса. Microsoft запоздал со своими поисковиками, поэтому сейчас Google намного популярнее, чем Bing. Microsoft в конце 1990-х гг. спас Apple от банкротства, но iPod с легкостью победил майкрософтовский MP3-плеер Zune. Apple также опередила Dell с ноутбуками и планшетами, которые в итоге, возможно, полностью заменят стационарные компьютеры. У телеканалов ABC и NBC множество зрителей и огромное количество контента, но как показал «запойный» стриминговый просмотр «Карточного домика» на Netflix, те источники контента, для использования которых не нужно телевидение, обещают только набирать обороты. Правительственные чиновники не способны предвидеть развитие этих рынков, с их стороны смешно даже пытаться сделать это.
Встает и вопрос убытков. Генри Хэзлитт проницательно заметил: «Область одной профессии может расширяться только за счет других профессий» {186}. То есть невозможно заниматься всем сразу. Но если бы Microsoft и Dell должны были бы объединить свою работу, некоторые из их ограниченных ресурсов оказались бы высвобождены для работы над новыми линейками товаров. К чему привело бы подобное слияние? Этого мы просто не знаем – вспомните AOL/Time Warner.
Антимонопольная политика печально известна своей противоречивостью и непоследовательностью. В конце 1990-х гг. надзиратели из Министерства юстиции постоянно держали Microsoft под прицелом. Если бы гигант программного обеспечения сделал доступ к браузеру Internet Explorer, встроенному в Windows, платным, он бы определенно столкнулся с правительственным судебным иском за «монополизм» в области программного обеспечения с целью обмана клиентов. Однако бесплатное включение браузера в пакет Windows было названо «грабительским». Сегодня акции Microsoft Internet Explorer теряют в цене из-за Mozilla Firefox и Google Chrome, что доказывает, что вся эта суета вокруг угрозы возникновения монополий была напрасной.
Антимонопольное регулирование поддерживается боязнью монополизации. Если компания станет слишком крупной или получит слишком большую долю рынка, она поднимет цены. Эта обеспокоенность на первый взгляд кажется оправданной, но она оторвана от реальности. Создав такие уникальные продукты, как iPod, iPhone и iPad, Apple получила пресловутое монопольное положение на рынке буквально «из ничего». Но, вместо того, чтобы поднимать цены на эти устройства, Apple все время снижает их. Причина очень проста: прибыли Apple привлекают подражателей и инноваторов, то есть, конкурентов.
Бизнес, который получает монопольное положение (а монополия в условиях рыночной экономики – это ненадолго), удерживает свою долю на рынке, отнюдь не выжимая из своих клиентов последний грош. Такая компания скорее изо всех сил будет совершенствовать свою продукцию и снижать цены, чтобы занять как можно большую часть рынка, несмотря на появление конкурентов. Снижая цены на свои гаджеты и предлагая бесплатные сервисы, Apple действует в собственных интересах.
 
Самым известным «монополистом» был Джон Рокфеллер, который начал продавать керосин в 1870 г., освещая темные жилища. В 1870 г. его компании Standard Oil принадлежали 4 % рынка продаж керосина, а к 1890 г. – уже 85 %. Если бы логика сторонников антимонопольного регулирования работала, цены на керосин взлетели бы вместе с долей Рокфеллера на рынке. На самом же деле цены на керосин упали с 30 центов за галлон в 1869 г. до 9 центов в 1880 г. и до 5,9 центов в 1897 г. {187} Компании не добиваются успеха, устанавливая заоблачные цены. Напротив, они энергично ищут способы увеличить прибыль с помощью улучшения продукции при постоянно снижающихся ценах. Рокфеллер разбогател, выполняя запросы рынка, – сначала американцам требовался керосин, потом топливо для автомобилей, которых становилось все больше. Обнаружив потребительский спрос, Рокфеллер не отвлекался на борьбу с конкурентами. В 1911 г., когда Standard Oil занимала позицию «незаконной монополии», в Америке работали 147 нефтеперерабатывающих заводов, конкурирующих с Рокфеллером. Антимонопольные правительственные органы начали преследовать Standard Oil, когда она производила всего 9 % всей американской нефти {188}. Точно так же, сто лет спустя преследовали компанию Microsoft в тот самый момент, когда новые фирмы уже начали оспаривать ее превосходство на рынке.
Можете быть уверены: государственные контролирующие органы всегда опаздывают со своим решением предполагаемых «проблем», которые неизменно решаются простой рыночной конкуренцией. Повторюсь: если бы чиновники могли предвидеть поведение рынка, они бы не были чиновниками.
История концерна General Motors – хороший пример абсурдности домыслов и претензий, которые выдвигают монополиям. В 1952 г. Джон Гэлбрейт [31] утверждал: «Решения, принимаемые General Motors по поводу мощности, дизайна, цены, запуска новых моделей, времени выпуска и множества других деталей, касающихся автомобилей, окончательны. Никакие апелляции не принимаются. Здесь не идет речь о карьере или репутации какого-нибудь чиновника». В 1976 г. два высокопоставленных менеджера компании American Motors заявили, что если рост GM не прекратится, «они займут весь рынок. Если они захотят вытеснить к 1980 г. абсолютно всех, то остановить их может только правительство» {189}.
Правительство не остановило GM. В этом не было необходимости. К 2008 г. «непобедимый» автопроизводитель оказался в таком бедственном положении, что вынужден был сам просить финансовой поддержки у правительства. Когда-то GM получал большие прибыли, но на свободном рынке чужие прибыли привлекают имитаторов и инноваторов. «Подсечки», сбившие с ног гиганта GM, умеют делать и в других сферах. Настанет время, и кто-то заставит спуститься с пьедестала таких лидеров, как Apple, Netflix и Amazon. Рынок способен сделать то, что не по силам антимонопольным чиновникам.
Скептикам следует обратиться к классической книге «В поисках совершенства» [32]. Написанная в 1982 г. и содержащая описание бесценного опыта 43 ведущих американских компаний, она мгновенно разлетелась с книжных прилавков. Каждый хотел знать, что же делали успешные бизнесмены, чтобы удержаться на вершине. Тем не менее два года спустя после выхода книги 14 из этих компаний столкнулись с серьезными финансовыми затруднениями {190}. По сути дела антимонопольная политика использует всю мощь государства, чтобы сделать совершенное менее совершенным. Она создает препятствия экономической эволюции. История показывает, что конкуренция на рынке делает работу антимонопольных организаций излишней.