Искренне, твоя неудобная жена (ЛП)

Мы крутились до тех пор, пока у нас не закружилась голова, и мы не подпрыгнули в поту. В конце концов, мы пошли в бар, чтобы выпить еще.
Симпатичная барменша с черными волосами и ярко-голубыми глазами оперлась локтями на стойку и ухмыльнулась.
— Что будете? — спросила она.
Елена погладила меня по голове.
— Джой, это Сирша. Сирша, Джой.
Я помахала Джой, которая, как я предполагала, была владелицей, поскольку ее имя было повсюду, и она помахала в ответ.
  
— Сирша не верит в брак, — сказала Елена.
Джой кивнула на мои кольца.
— Жаль твоего мужа.
Я спрятала руку за спину. Елена хихикнула.
— Верно? Я сказала ей, что нельзя не верить в брак, когда ты буквально замужем. В любом случае, Сирше нужен шот. Пожалуйста, что-нибудь сладкое и сильное. А я пожалуй буду еще один стакан газированной воды.
Джой отдала честь Елене.
— Поняла тебя.
Елена повернулась ко мне, пока Джой наливала нам напитки.
— Знаешь, я отнеслась к этому с подозрением, когда ты позвонила нам и сообщила, что вышла замуж. Все время, что я тебя знаю, ты была категорически против брака. Но потом ты появилась здесь с Лукой, и я увидела, как он на тебя смотрел. А потом он был так терпелив с Калебом, который бросал ему вызов на каждом шагу, и я подумала: «Похоже, Сирше повезло с ним».
— Он хороший, — согласилась я.
Джой протянула нам напитки и пошла дальше. Я проглотила сладкую жидкость, выдыхая, когда она ударила мне в горло и согрела грудь.
— Я думаю, он тебе подходит. — Елена глотнула газированной воды и вытерла рот тыльной стороной ладони. — Он твой маяк.
— Мой что?
— Иногда я волнуюсь за тебя, детка. Ты долгое время плыла без курса, называя это свободой и приключениями. Это хорошие вещи, но я вижу, что ты используешь свою любовь к приключениям как прикрытие своего страха совершить что-либо. Ни работы, ни города, ни дома. Но с тех пор, как Лука вошел в твою жизнь, ты стала привязываться. Ты начала дело, о котором думала много лет. У тебя есть кот, которого ты всегда хотела. И ты влюбилась. По уши. Я думаю, что быть с Лукой дало тебе чувство безопасности, которого тебе не хватало, чтобы ухватиться за то, чего ты действительно всегда хотела. Ты можешь исследовать неизведанные воды, потому что он — твой маяк, ведущий тебя домой. Ты хоть представляешь, какая это редкость? Иметь кого-то, кто действительно тебя видит, ценит и поддерживает?
Слезы навернулись у меня на глазах. Я не могла плакать в баре «Уголок Радости». Я категорически отказывалась. Итак, я прикусила внутреннюю часть щеки, пока не взяла себя в руки.
— Я его очень люблю, — прохрипела я. — Но я не знаю, как с этим справиться. Как мне преодолеть эти чувства, которые я испытывала так долго?
— Вы должны поговорить друг с другом. — Она обняла меня за плечи. — Он был не прав, когда заставил тебя сделать выбор, а потом обошёлся с тобой жестоко, когда ты не смогла сказать то, что он хотел услышать. Но обойти это невозможно. Вам придётся пройти через всё это вместе. И это случится только если вы оба будете к этому готовы.
Я прислонилась к ней головой.
— Я не знаю, готов ли он.
— Ты не узнаешь, пока не встретишься с ним, детка. Бегство поможет только на время.
Я не была готова отказаться от Луки.
Но я также не была готова встретиться с ним лицом к лицу. Не тогда, когда я еще не знала, способна ли я быть той, кем он хотел меня видеть.
Если он вообще хотел меня.
  
ГЛАВА 42
 
Лука
 
Мне казалось невозможным, чтобы в мире было что-то не так, когда я держал племянницу на руках.
Я был вторым, кто ее держал. Клара не хотела отдавать ее, и я это понимал. Я старался изо всех сил сыграть роль Миллера, фотографируя каждый момент и следя за тем, чтобы Клара чувствовала себя максимально комфортно.
В больнице время было не чем иным, как абстрактной теорией. Время от времени я дремал и доедал остатки с подноса Клары. Наши родители поначалу колебались, но отцу нужно было отдохнуть ради собственного здоровья, поэтому я остался с ней ночевать.
Пока Клара спала, моя племянница ерзала в своей колыбели, поэтому я вытащил ее и прижал к груди. Антонелла Росси, Нелли, снова сделала этот кривой мир прямым. Я полюбил ее еще до того, как мы встретились, но никогда не испытывал ничего подобного, глядя в ее крошечное круглое лицо и ощущая, будто падаю и тону одновременно.
— Я сделаю это правильно для тебя, — прошептал я. — Когда я тебе понадоблюсь, я всегда буду рядом, Нелли, детка. Дядя Лука любит тебя.
Ее губы сморщились, и длинные ресницы коснулись щек. Для меня этой реакции было достаточно. Все, что она делала, было чертовски потрясающе.
На третий день сестра и мать выгнали меня. По их словам, я был ходячим зомби. И, возможно, я был. Но дело в том, что я предпочитал ночевать в больнице, чем встречаться с неизвестным за ее пределами.
Эллиот ждал меня снаружи. Как бы мне не хотелось ни от кого зависеть, я не спал несколько дней и мне было не до вождения.
— Как малышка? — спросил он, как только я пристегнулся.
— Она здорова. Ест как чемпион. — Я вздохнул, проведя рукой по лицу. — Ненавижу, что она родилась посреди дерьмового шоу.
— Клара справится.
Я кивнул. Моя сестра была более чем способна справиться с материнством. Это не был ее план, и ее сердце было разбито, но она была полна решимости. Когда Клара была полна решимости, она делала все, что хотела. Вот кем она была.
— Она уже справляется.
Его большие пальцы постукивали по рулю, пока он ехал по тихим улицам Денвера. Было рано. Еще не так много людей вышло. Чем больше расстояние между нами и больницей, тем больше рассеивался мой мысленный туман. Это было похоже на выход из многодневного состояния фуги, и ясность постепенно возвращалась.
— Я видел, как Сирша выходила из больницы.
Я повернул голову в его сторону.
— Когда?
— В первую ночь. Она попросила меня быть рядом с тобой, потому что ты не хотел, чтобы она была там.
Это ощущение погружения не было похоже на то, которое я испытывал, когда держал Нелли. Оно затянуло зыбучим песком, сжимая мою грудь так, что я не мог дышать. Я выбросил из головы все, кроме Клары и ребенка, в дымке всего происходящего, и все это вернулось обратно.
— Я не могу сейчас об этом говорить.
Обычно это все, что мне нужно было сказать, чтобы заставить Эллиота отступить, но не в этот раз. Он молчал целую минуту.
— Я знаю Сиршу уже давно и никогда не видел ее такой. Она была похожа на побитую собаку. И я думаю, что это ты пинал.
Резкость в его тоне заставила меня сесть прямо. Что-то в этом пронзило мои чувства, насторожив меня.
— У нас возникли разногласия.
Он фыркнул.
— Ты называешь этим отказ своей жене быть в больнице? — Он взглянул на меня прищуренными глазами. — Тебя я тоже знаю давно и никогда не думал, что в тебе есть склонность быть жестоким.
— Жестоким? Ты понятия не имеешь, что произошло между нами.
— Сделала ли она что-то такое, ради чего с ней обращались как с мусором? Ты это мне говоришь?
Я открыл рот, чтобы сказать «да», но ничего не вышло. Грубая правда заключалась в том, что Сирша не сделала ничего плохого. Все это было на мне. Я был тем, кто требовал от нее того, на что не имел права. Я потерял самообладание и накричал. Я говорил с ней так, будто она была никем, хотя на самом деле она была всем.
  
— Нет. Она этого не сделала, — признался я, и это было похоже на жевание стекла. Это не ее вина, что она не хотела того же, что и я. Она была честна с самого начала. Это я отклонился от договоренности.
— Мне все равно, что ты сделаешь. Найди способ это исправить.
То же осознание покалывало. Теперь я узнал это. Собственничество.