Искренне, твоя неудобная жена (ЛП)
— Ты лег спать один?
— Ты говоришь так, будто не веришь мне, Уэст.
— Это не то. — Он вытер потный лоб воротником футболки. — Ты не из тех, кто хвастается тем, что спит один. Это заставляет меня верить, что в этой истории есть нечто большее.
Он поймал меня на крючок. Мне нужно было поговорить о том, что произошло с Сашей вчера вечером, но впервые, а возможно, и никогда, мне действительно не хотелось делиться какими-либо тонкими подробностями. Уэстон был бы за это благодарен. Он всегда насмехался надо мной, но его не волновали новости о размере сисек моей любовницы или о том, как приятно переспать с бывшей гимнасткой. Уэст молчал об этом, но на протяжении многих лет у него была изрядная доля женщин. Без сомнения, все, что я хотел сказать, было старыми новостями.
Теперь, когда он был с Элизой, младшей сестрой Эллиота, те дни стали для него историей. Этот ублюдок был самым счастливым, кого я когда-либо видел.
— Это было последнее веселье, — сказал я ему.
Эллиот подошел, вытирая лицо небольшим полотенцем.
— Почему последнее? — Он сел на тренажер перед беговой дорожкой.
— Я встретился с консультантами, нанятыми советом вчера.
Подбородок Эллиота опустился.
— И? Что они хотели сказать?
— У меня плохая репутация.
Уэстон сухо рассмеялся.
— Это преуменьшение. Нужны были консультанты, чтобы тебе это сказать?
— Как я уже сказал, их пригласило правление. Они провели полную оценку моего имиджа.
Эллиот приостановил жим ногами.
— И к какому же выводу они пришли?
Я покачал головой и издал невесёлый смех.
— Это нехорошо для нового генерального директора «Росси Моторс», которого CNBC (прим. телеканал новостей бизнеса) называет генеральным директором Playboy (прим. эротический журнал для мужчин).
Уэстон фыркнул.
— Дай угадаю, они провели фокус-группу и написали десятистраничный отчет, чтобы донести до тебя эту информацию.
— Неправильно. — Я одарил его улыбкой, которую не совсем почувствовал. То, что моя жизнь завладела мной, не совсем способствовало хорошему юмору. — Пятнадцать.
— И как они посоветовали тебе сменить имидж? — спросил Эллиот.
Со стоном я запустил пальцы в волосы.
— Я должен перестать ходить на мероприятия и в клубы с женщинами, с которыми у меня нет отношений.
— Это значит, что ты пойдешь один, — пояснил Уэстон.
— Правильно, — согласился я.
С тех пор как я неожиданно занял место моего отца на посту генерального директора нашей семейной компании, «Росси Моторс», все его обязанности легли на мои плечи. Это означало, что ужины, конференции, благотворительные мероприятия — одно скучнее и однообразнее другого — теперь стали моей ответственностью. Ранее, будучи вице-президентом, я уже занимался чем-то подобным, но единственным, что делало эти события хоть немного терпимыми, были открытые бары и уверенность в том, что вечером я окажусь в постели с той красивой женщиной, которую привёл с собой в качестве спутницы.
Эллиот снова остановился.
— Тебе сказали, что тебе нельзя встречаться?
— Не так, как я сейчас встречаюсь. На самом деле мне сказали, что состоящие в браке генеральные директора внушают акционерам на семьдесят пять процентов больше доверия.
Уэстон еще немного сбавил скорость.
— Значит, теперь тебе придется жениться?
Эллиот издал сдавленный, удушающий звук.
— Как женится без первого свидания?
— Я не знаю. Это все ерунда, и все это знают. В хороший день я не выхожу из офиса до восьми вечера. С тех пор, как я занял эту должность, весь мой образ жизни изменился. Я даже не успел перепихнуться, и конца этому не видно. Я изменился, даже не пытаясь.
И это меня бесило до бесконечности. В эти дни я был то ли уставшим, то ли злым, а пульсирующая головная боль, почти постоянно поселившаяся за правым глазом, ничему не помогала.
— Если у тебя нет времени, что это за «последнее веселье», о котором ты упомянул? — спросил Уэстон.
— Это было скорее почти веселье, — признался я. — Вчера вечером Вин устроил вечеринку у меня дома.
Эллиот вздрогнул.
— Я не знаю, почему ты позволяешь ему оставаться с тобой неделями подряд. Он хуже мальчишки из студенческого общества.
— Это забавно, потому что я, кажется, помню, что ты не раз называл меня распутным мальчиком из студенческого братства, — парировал я в ответ, хотя он имел справедливую точку зрения и на меня, и на Вина.
Эллиота это не беспокоило.
— Если ты так говоришь. — Он встал c тренажера, вытянув руки над головой.
Уэстон прочистил горло.
— Я думаю, Эллиот пытается сказать, что пока вы оба веселитесь, Вин не уважает твой дом. Разве он не сломал одну из твоих скульптур в последний раз, когда был здесь?
Я вздрогнул от воспоминаний.
— Почти. Он опрокинул ее, но я поймал прежде, чем она упала.
И я устроил ему разнос, но он и сам был огорчен.
— Разве мы не отошли от темы? — спросил Эллиот.
— Да. Мы собирались услышать про «почти веселье», — сказал Уэстон.
— Она была в моем кабинете. — Я почти позволил своим глазам закрыться, чтобы вспомнить ее образ, свернувшийся калачик на моем диване. Но последнее, что мне нужно, это завестись перед лучшими друзьями в спортзале. — Длинные-длинные ноги, шелковистые светлые волосы и чертовски нахальный рот. Мы поговорили, нашли общий язык, я провел ей экскурсию по дому, она провела мне экскурсию по ней.
Эллиот закатил глаза, но не пошел к следующему тренажёру. Каким бы пренебрежительным он ни был, он был заинтересован, поэтому я продолжил.
— Самая сладкая вещь, которая была у меня в постели за долгое время. Химия была шокирующе сильной. — Я скорбно покачал головой. — Нас прервали еще до того, как я успел закончить. Подруга, с которой она пришла, хотела уйти, и она ушла.
Уэстон нахмурил бровь.
— И это все?
Я поднял плечо.
— Что есть, то есть. Если бы обстоятельства сложились иначе, я бы выследил ее, чтобы закончить то, что мы начали, но в нынешних условиях мне не следовало идти туда вчера вечером.
Эллиот кивнул.
— Ты должен охранять бренд, Люк. Приводить случайных женщин в свою постель неразумно. Ее могли посадить туда для сбора материалов для шантажа. Подумай, сколько тебе придется заплатить, чтобы не допустить утечки секс-видео.
— Я не думаю, что она...
Эллиот смерил меня призренным взглядом.
— Тебе что-нибудь известно об этой женщине?
Она была сексуальной, веселой, любила пиццу, пробовала что-то новое, и ее вкус навсегда остался в моих воспоминаниях.
Я согласился с его точкой зрения.
— Недостаточно, чтобы доверять тому, кем она себя представила, за чистую монету.
— Для тебя это большая перемена, — добавил Уэстон. — Ты не был к этому готов.
— Он знал, что это произойдет, — утверждал Эллиот.
Пульс за глазом начинал усиленно биться.
— В конце концов, не сейчас, и уж точно не так внезапно, как это произошло.
Уэстон похлопал меня по плечу.
— Как Вик?
— Злой.
Мой отец, Викторио Росси, который еще пару недель назад был генеральным директором «Росси Моторс». Он выполнял эту работу более двадцати лет с тех пор, как его отец ушел в отставку. Он бы удерживал титул еще двадцать лет.
У меня не было бы с этим проблем.
У его сердца были другие планы.
Обычно бесстрастное выражение лица Эллиота стало сочувственным.
— Нелегко перейти от управления компанией из списка «Фортуна 500» к тому, чтобы ему указывали, что делать, вплоть до того, что ему можно есть. Я не думаю, что кто-то из нас справился бы с этим.
— Черт возьми, нет, — согласился я. — Я просто хочу, чтобы он не вымещал свой гнев на моей матери. Она, как всегда, ждёт его по стойке смирно, а он ведёт себя как придурок с ней.
Одним солнечным утром у моего отца случился сердечный приступ посреди заседания совета директоров. Наша семья собралась в больнице, часами ожидая, сможет ли он выйти из операции живым. Первое, что ему хотелось сделать, когда проснулся, — это проверить электронную почту.