Сломленные
Эвелин улыбнулась, вспоминая, каким внимательным, каким галантным может быть Патрик.
Кейт, конечно, и слушать ее не станет, если попробовать заговорить с ней о переезде. Что ж, феминизм — вещь, конечно, хорошая, но только для тех, кто может себе его позволить. Большинство женщин, к сожалению, просто не могут прожить без мужчины, будучи обременены кучей детей и получая на работе жалкие гроши. Кейт, похоже, этого не понимает.
Эвелин часто думала о том, как жила бы ее дочь в том случае, если бы она, Эвелин, не переехала к ней и не взяла полностью под опеку и дом, и Лиззи. Женщины, занятые своей карьерой, не могут вести полноценную семейную жизнь. Всегда кто-то другой возлагает на себя их обязанности по уходу за домом и детьми.
Конечно, Кейт всегда исправно платила за дом и вообще делала для семьи все от нее зависящее. Конечно, она сама добилась успеха на службе. Но не надо упускать из виду главное: не сложилось бы ни семьи, ни карьеры, не будь Эвелин.
Эвелин никак не могла принять решение. Кейт никогда ее не простит, если она, не посоветовавшись с ней, возьмет и просто переедет. Нет, тут нужно быть дипломатом.
Но Кейт, отказавшись переезжать, может потерять все, к чему только-только успела прикоснуться. Нет, этого никак нельзя допустить. Патрик — настоящий мужчина, мужчина, каких мало, и никакой феминизм в мире не стоит того, чтобы терять такого парня. Если он зовет их обратно, то Эвелин просто не может, не имеет права отвергнуть его приглашение.
Эвелин посмотрела в окно и увидела журналистов, сгоравших от желания побывать в доме женщины-детектива, которой оказалось под силу разобраться с шайкой педофилов и вывести на чистую воду маньяка-убийцу.
Возможно, Кейт останавливает служебная этика? Эвелин задумалась. Да, совместная жизнь Кейт с человеком, который является признанным авторитетом шпаны из Сохо, вряд ли придется по душе как ее начальству, так и широкой общественности.
Действительно, есть над чем подумать.
Эвелин опять вспомнилась уютная обстановка у Патрика в доме. Ей ничего другого не оставалось, как тяжело вздохнуть. Уюта ей очень недоставало.
Она вернулась в кухню и огляделась по сторонам. Три поколения женщин ее семьи провели полжизни именно на этой кухне. Господи, сколько веселых обедов и ужинов помнят эти стены! Но сейчас Эвелин призналась себе, что старая кухня уже не радует ее, как прежде, а совсем наоборот. Хотелось спокойной жизни с куда большим комфортом.
Сьюзи Харрингтон уже находилась в полицейском участке Грантли, когда в участок приехала Кейт.
Сьюзи была одета как школьница, к тому же совершенно без косметики. Кейт нашла для нее место, а сама прошла к себе в офис.
— Она уже сказала что-нибудь? — спросила Кейт у Дженни.
— Только одно: она хочет видеть тебя и только тебя. Возможно, у нее для тебя есть новости.
— Пресса уже знает, что она здесь?
Дженни пожала плечами:
— Не знаю точно. Но могу предположить, что, да. Сьюзи приехала сюда на лимузине.
— Ты шутишь?
— Даже и не думаю. Одно из двух: она решила либо расколоться, либо сбежать. Ставлю на второе.
— Посмотрим. Пока она не знает о видеокассетах. С ними мы прижмем ее по-настоящему! Ей будет некуда деваться. Она даже не догадывается, что кассеты у нас. Мечтаю увидеть ее лицо, когда она наконец поймет, чем мы располагаем.
Кейт отлично выглядела и сама знала об этом. Патрик шел на поправку, ей удалось распутать сложное дело. Она и сама не рассчитывала на такой успех, а уж тем более на появление своего имени во всех центральных газетах. У нее как ни у кого другого имелись все основания чувствовать себя счастливой.
— Джен, давай дадим ей сначала прослушать запись ее голоса на кассетах, посмотрим, что она на это скажет, а потом предъявим и сами кассеты. Мне так хочется посмотреть, как будет корчиться эта сучка!
Дженни рассмеялась:
— А нам, думаешь, нет?
Через пять минут они уже сидели напротив Сьюзи Харрингтон, которая пристально смотрела на них. В ее глазах сквозило лукавство.
— Мисс Берроуз, мой адвокат со мной, и я бы очень хотела, чтобы ему позволили присутствовать при нашем разговоре.
Сьюзи улыбнулась, и Кейт увидела перед собой ту женщину, которой могла бы стать Сьюзи Харрингтон, будь у нее нормальное детство. От таких мыслей у Кейт даже испортилось настроение.
— Я бы хотела установить видеоаппаратуру, — конечно, если вы не возражаете, — заявила Кейт.
Сьюзи любезно согласилась, решив, вероятно, что аппаратура нужна лишь для записи допроса. Никто не стал ее разубеждать.
Кейт вышла из комнаты. Ей доставляло удовольствие заставлять Сьюзи ждать, а значит, и нервничать. Кейт успела выпить две чашки кофе и выкурить две сигареты, убив на все почти пятнадцать минут, прежде чем приступила к допросу.
Необходимое оборудование установили в соседней комнате, куда и привели Сьюзи, а также ее адвоката, пожилого мужчину небольшого роста в дешевом костюме. Сьюзи взглянула на видеомагнитофон и лукаво улыбнулась.
— Только первую кассету давайте не будем смотреть, — спокойно произнесла Сьюзи, и стало ясно: она в курсе операции.
— Почему? — Голос Кейт прозвучал неестественно громко, заставив вздрогнуть окружающих.
— Потому что хочу дать вам понять: сюрприза не получится.
Кейт с трудом преодолела растерянность.
— Предупреждаю: у нас есть серьезные основания для предъявления вам обвинения.
Сьюзи ничего не ответила. С ее лица не сходила самодовольная ухмылка.
— Хорошо, тогда начнем? — обратилась Кейт ко всем присутствующим.
— Пожалуйста, — разрешила Сьюзи.
— Хорошо, тогда объясните нам всем, пожалуйста, зачем вы здесь сегодня? — потребовала Дженни. В ее голосе слышался сарказм.
— Я бы хотела сделать заявление… — вместо ответа начала Сьюзи.
Кейт перебила ее:
— К черту заявления! Ты что, не поняла еще, что помощью этой пленки мы сможем тебя упрятать в тюрьму?
— Разрешите все-таки мне закончить, мисс Берроуз.
Кейт насторожилась. Здесь что-то не так. Девчонка слишком самоуверенна, она явно припасла какие-то козыри. Весь вопрос в том, какие?
— В ваших же интересах выслушать меня, — продолжала Сьюзи. — Я могу сообщить вам нечто очень ценное. Например, я знаю, кто снимал детей, делал фильмы и, самое главное, руководил всем процессом.
— И ты думаешь, что мы послушаем тебя, поблагодарим за ценную информацию и отпустим на все четыре стороны? Ты так думаешь? — процедила сквозь зубы Дженни.
— Надо же, как быстро все схватывает ваша подруга, мисс Берроуз! — Сьюзи закурила. — Вы, наверное, вместе учились? Я права, Кейт?
В этот момент Кейт стало окончательно ясно: она больше не управляет ситуацией. Происходило что-то непонятное. Наглая девчонка просто издевалась над ними.
— Ну и кто же он, скажи на милость, этот загадочный господин? — Кейт пыталась держать себя в руках, но нервничала все больше и больше.
Сьюзи широко открыла глаза, изображая удивление:
— Так ты хочешь сказать, будто не знаешь?
— Только не надо, пожалуйста, все валить на Баркера, — сказала Кейт сухо. — Этот номер не пройдет!
Сьюзи загасила сигарету в пепельнице. Ее ногти, покрытые тусклым лаком, выглядели как-то по-детски. Пожалуй, все, за исключением лица, было в ней красиво: руки, ноги, бюст…
Сьюзи попеременно смотрела то на Кейт, то на Дженни.
— Вы и вправду не знаете? — Сьюзи улыбнулась. Она явно чувствовала себя победительницей. — Вот уж никак не думала.
— Не волнуйся, мы знаем достаточно, — сблефовала Кейт.
— Ни минуты не сомневалась в этом, мисс Берроуз. Уж вам-то и не знать?! Как-никак, вы с ним живете…
Страх сдавил сердце Кейт, хотя она и пыталась убедить себя в том, что девчонка лжет.
— Говори прямо!
— Имя человека, который управлял всем этим бизнесом, — Патрик Келли.
Кейт мгновенно вскочила и с размаху ударила Сьюзи по лицу, успев ощутить мягкость ее щеки. Сьюзи упала со стула и распростерлась на полу Кто-то попытался оттащить Кейт от Сьюзи. Однако прилив ненависти оглушил Кейт, и она с ожесточением пнула Сьюзи в бок. Лишь трое полицейских и Дженни сообща смогли остановить расправу.