Сломленные

— Мистер и миссис Колтман?
Они вопросительно взглянули на нее.
— Я инспектор Дженнифер Бартлетт. Можете называть меня просто Дженни.
Они улыбнулись.
— Насколько я знаю, вы, миссис Колтман, стали жертвой нападения, и случилось это в тот момент, когда вы попытались предотвратить похищение ребенка.
Женщина кивнула.
— Я ездила за покупками и как раз вернулась домой. Мы живем на Санни-лейн. Там очень спокойно. Знаете, сельская местность. — Сара вздохнула и сделала глоток воды. — Я заметила женщину — высокого роста, с темными волосами, одетую в легкий плащ и джинсы. Нет, сперва я заметила ребенка. Это прелестная малышка, с такими длинными густыми белокурыми волосами и голубыми глазами, ей годика три. Хотя вы знаете, как трудно бывает точно определить возраст детишек. Ребенок плакал от страха.
— Пожалуйста, продолжайте, миссис Колтман, — попросила Дженни, услышав страдание в голосе женщины.
— Она плакала, звала меня на помощь. Она кричала: «Я хочу к маме».
Сара снова отпила воды, и муж засуетился вокруг, устраивая ее поудобнее.
— Мистер Колтман, не могли бы вы принести мне чашечку чая? — обратилась Дженни к Максу. Тот непонимающе взглянул на нее, потом кивнул.
— Благодарю. С молоком, без сахара.
Когда он вышел из комнаты, Дженни почувствовала, что женщина немного расслабилась.
— Спасибо вам. Каждый раз, когда я рассказываю, как она меня ударила, Макс страшно нервничает. Мне кажется, если бы меня ударил мужчина, он бы легче принял это.
— Можете вспомнить еще что-нибудь о той женщине?
Сара прикрыла глаза.
— Очень сильная физически. Ребенок наверняка весил немало, но она бежала с ним довольно легко, пока не споткнулась. Девочка была по-настоящему перепугана, я абсолютно уверена в том, что правильно истолковала происходящее. А когда та женщина меня ударила, она совершенно осознанно постаралась ударить как можно сильнее. То есть она специально сделала такой замах, чтобы удар получился очень сильным и болезненным. Я испугалась за своего ребенка.
— Вы смогли бы узнать ту женщину? — спросила Дженни.
— Без сомнения. Я сразу ее узнаю. Но больше всего меня волнует малышка. Поступали к вам заявления о пропаже детей?
Дженни отрицательно покачала головой:
— Нет. По крайней мере, из вашего района не поступали.
— Надеюсь, это никак не связано с происшествиями в Грантли. Бедные дети…
Дженни печально улыбнулась:
— Я тоже надеюсь. Можете еще что-нибудь вспомнить?
— Когда я ехала домой, то заметила стоявший у дороги черный автомобиль. Не знаю, есть ли тут какая-то связь, — просто помню, что видела машину. Кажется, это был «форд».
Сара пристально посмотрела в глаза Дженни и добавила:
— Я точно знаю, что та женщина сознательно стремилась причинить мне вред, и я совершенно уверена, что она собиралась причинить зло и ребенку. Назовите это женской интуицией, если хотите, но ее лицо показалось мне воплощением зла. Хотя, боюсь, мне будет трудно точно восстановить его по памяти.
— Постарайтесь отдохнуть, миссис Колтман, а потом попробуйте вспомнить еще что-нибудь. Удивительно, но иногда многие вещи всплывают на следующий день или позже. Я же, в свою очередь, тоже постараюсь собрать дополнительную информацию о случившемся. Когда вы вернетесь домой, я пришлю кого-нибудь взять у вас заявление, хорошо?
Они обменялись улыбками.
— Вы поступили очень смело, решив преследовать ее, особенно в вашем положении… — с чувством сказала Дженни.
Сара пожала плечами:
— Честно говоря, я и не думала о своем положении. Я просто знала: ребенку нужна помощь.
— В любом случае мы уже можем привлечь вашу обидчицу по обвинению в нападении и нанесении телесных повреждений. А теперь отдыхайте.
Дженни повернулась к появившемуся на пороге Максу:
— О, замечательно, мой чай.
Она была обеспокоена, но не показывала виду.
Кейт стояла у кровати Патрика. Тишину нарушали лишь шипение аппарата искусственного дыхания и приглушенные голоса медсестер в реанимационном отделении. Она взяла руку Патрика в свою и нежно пожала.
 
— Привет, Пэт. Как же я скучала. Весь день думаю о тебе и надеюсь, что ты потихоньку поправляешься — ради меня. — Она нежно поцеловала его в лоб и в губы. Его кожа была прохладной, и ей захотелось скользнуть к нему в постель и согреть его теплом своего тела.
— Моя мама передает тебе привет, и Лиззи тоже. Она звонила, чтобы сказать: она молится за тебя. — Кейт склонилась ниже и прошептала: — Я задержала Джеки Ганнера и Джоуи Партриджа. Не арестовала, а отправила в укромное место в компании с Бенджамином Бордером. Пусть посидят там, пока я не доберусь до этого Бориса. Я все выясню, дорогой мой. Обещаю. Я должна была выслушать тебя. Мне не следовало так опрометчиво тебя осуждать. Пожалуйста, прости меня, Пэт.
Слеза упала на его щеку и скатилась на подушку. За ней последовала еще одна и еще.
— Чего бы мне это ни стоило, Патрик, я распутаю твое дело, договорились? Но ты должен поправиться, дорогой. Ты должен поправиться ради меня.
Она выпрямилась. Никакого ответа — только легкое движение век и непрерывное шипение аппарата. Кейт почувствовала непреодолимое желание крикнуть на весь мир, как она тоскует, как отчаянно хочет быть с ним. Вместо этого она села возле кровати и зашептала Патрику на ухо слова ободрения и любви.
Джеки и Джоуи осмотрели свое новое обиталище и удивленно уставились друг на друга. Час назад им завязали глаза, скрутили их, забросили в фургон и привезли сюда. Они не имели ни малейшего представления о том, в каком районе находятся. В небольшом контейнере, где они сидели связанные, пахло потом, пылью и мочой. На полу лежали два ротвейлера и не сводили с них глаз. Напротив, обдавая пленников смрадным дыханием и показывая в ухмылке желтые зубы, сидел тощий скинхед. Все его тело покрывали нацистские татуировки.
Было совершенно непонятно, что связывало этого типа и Бенджамина.
Парень вытянул руку и яростно почесал блошиный укус на наколотой свастике. Одна из собак зарычала, и парень пихнул ее ногой, обутой в офицерский ботинок.
— Заткнись, Бесси. Ты знаешь, тебя нельзя кормить, когда ты на работе.
Он бросил на мужчин извиняющийся взгляд:
— Если им придется вами заняться, лучше, чтобы они делали это на пустой желудок. Тогда нападение будет быстрее и точнее, поняли? Натравил я их как-то на одного урода, а они перед этим неплохо пожрали. Так целая вечность им понадобилась, чтобы истрепать его как следует. Самому его жалко стало. — Скинхед принялся сворачивать сигарету, и псы снова затихли.
Джеки Ганнер оглядел тесное помещение.
— Ты здесь живешь? — спросил он с искренним любопытством.
Парень, которого звали Колин, засмеялся:
— He-а… Вообще-то я с мамашей живу. В этой чертовой дыре мы натаскиваем псов, бои устраиваем. Вот откуда вонь. Собачья моча и кровь. Я на бои этих двоих выставляю, настоящие зверюги. Вырастил и мать и сыночка. Та еще парочка, просто милые щенята! Приходится кормить раздельно, а то загрызут друг друга из-за куска мяса. Но стоит им приняться за работу, будут драться как одна команда, все собаки таковы. Два пса — уже банда, поняли? Кто-нибудь из вас держит собак?
Парень чересчур увлекся разговором, и пленники поняли, что с головой у него не все в порядке. Джеки пожал плечами:
— Да нет, так только, переспал несколько раз.
Парень загоготал, оценив шутку, и псы настороженно подскочили. Хозяин шлепком заставил их снова лечь. Они виновато съежились и облизали ему руку.
— А я люблю собак. Что кобелей, что сучек. Не тех, конечно, которые на двух ногах ходят, ха-ха! Хотя моя телка сначала глядела на собак подозрительно. Скоро она придет сюда, принесет мне чего-нибудь перекусить. Я завяжу вам глаза, пока мы будем трахаться. Надо соблюдать приличия, так ведь? А жаль, у нее чертовски большие сиськи. И она не стесняется их показывать.