Сломленные

Кейт поблагодарила Господа за подсказанный ей свыше правильный выбор помощника. Бенджамин Бордер отлично знал правила игры. Все заметили, как его рука потянулась к пистолету. Движение выглядело совершенно инстинктивным, что усиливало его устрашающий эффект. За определенную плату Бордер преспокойно пустит пистолет в дело. Он уже проделывал это много раз.
— Патрик поправляется. Слышали? — Кейт понизила голос, как бы выдавая большой секрет.
Джоуи Партридж озирался по сторонам, словно надеялся обнаружить путь к спасению.
— Вы не понимаете, во что ввязываетесь. — Пытаясь выкрутиться, он переводил взгляд с Кейт на ее спутника. — Вы оба ничего не понимаете. Мы состоим в таком серьезном бизнесе, леди, что целой команде ФБР понадобится десяток лет, чтобы внедрить в него хотя бы одного агента.
Бенджамин продолжал невозмутимо наблюдать за происходящим, в то время как Кейт с грустью покачала головой:
— Брось нести чушь, Джоуи. Кого ты больше боишься: Бориса, Патрика или меня? Насколько я понимаю ситуацию, ты сейчас находишься между молотом и наковальней. Какое бы решение я сегодня ни приняла, вам обоим конец, так ведь? Мне от вас нужно только одно: выход на Бориса. Затем я уйду отсюда и забуду дорогу в ваш притон. Но если я не получу того, что мне нужно, я стану для вас большой-большой проблемой. Мне придется шепнуть кое-кому, например Макману и другим, что если бы стукачество стало олимпийским видом спорта, вы получили бы золотую медаль. Ясно, куда я клоню?
Она замолчала и в упор посмотрела на обоих мужчин.
— Вы должны понять: раз я сумела выследить вас здесь, то смогу достать вас повсюду. В отличие от большинства ваших коллег я могу найти информацию о вас и всех ваших связях в нашем огромном центральном компьютере. Так что предлагаю покончить с пустым трепом и перейти наконец к делу. Я, знаете ли, очень занятая женщина.
Джеки Ганнера ее слова не убедили. Он хотел смотаться из страны и собирался сделать это в ближайшие дни, а тут вдруг какая-то баба пытается ему доказать, что его либо арестуют, либо убьют и другого выбора у него нет.
Он чувствовал, как пот струится у него по всему телу. Он был бы абсолютно чист и свободен, если бы не эта женщина с большими выразительными глазами и плоской грудью, которая стоит тут и грозится достать его везде, куда бы он ни подался. Он подумал о своей жене и детях, которые ждали его на Тенерифе. Вспомнил о банковском счете, доступ к которому имелся только у него, и о своей подружке по имени Фрейя, которую он поселил меньше чем в десяти минутах ходьбы от новой виллы своей жены.
Все происходящее с ним сейчас было чертовски несправедливо. Жизнь вообще несправедливая штука.
Но больше всего его беспокоил Борис. Ужасный Крутой Борис, у которого имелось больше связей, чем смогли бы обеспечить все интернет-провайдеры вместе взятые.
В общем, как всегда, Джеки оказался по уши в дерьме.
— Пэт выздоравливает, — повторила Кейт. — Значит, вы оба находитесь в довольно незавидном положении. Зная Патрика, я уверена: он намерен выяснить, кто его подставил. Он такой забавный, вечно хочет все знать. Это мне в нем и нравится. Так вот, как только я дам ему информацию, которая ему нужна, вы оба можете делать все, что вам вздумается. А до этого времени вы мои. В машину обоих, Бен. Их тупость начинает мне надоедать.
Джоуи вскочил, вытянув руки перед собой:
— Давайте, давайте, надевайте наручники. И куда же вы нас повезете?
Бордер ответил спокойно:
— Кэллам Норвиль вас уже заждался.
— Что?! При чем здесь Кэллам?
Кейт услышала, как дрогнул голос Джеки, и постаралась подавить собственный страх. Она знала, что далеко зашла, но ведь и ставка очень высока.
— А к кому еще мы можем отправиться? Патрик много лет был его партнером. Мне казалось, вы должны об этом знать.
Ганнер насупился:
— Я никуда не еду.
— У тебя нет выбора.
Он посмотрел Кейт прямо в глаза:
— Нет, есть. Я дам вам номер, по которому вы сможете выйти на Бориса…
— Молчи, Джеки! Ты что, совсем рехнулся? — закричал Джоуи.
 
Ганнер отмахнулся от него:
— Заткнись, Джоуи. Я думал, ты привел меня в безопасное место, а на самом деле, кто угодно может взять и навестить нас. Поэтому отвали и не мешай мне поступать так, как я хочу. Хочешь быть героем, дело твое, а я уже и так в черном списке Кэллама и не собираюсь с ним больше встречаться.
Кейт подавила улыбку. Патрик сказал однажды, что одно имя Кэллама способно напугать больше, чем любые ужастики Стивена Кинга. Норвиль быстро сделал карьеру, начав кулачным бойцом и превратившись в высокооплачиваемого палача. Он внушал настоящий ужас, и для этого имелись все основания. Этого человека ненавидели и боялись больше всех в криминальном мире. Он прибивал ноги должников гвоздями к мебели, прижигал несчастным пятки и при этом смеялся. Это он возродил обычай снимать скальп с головы жертвы, что со временем стало его визитной карточкой. Сам он никого и ничего не боялся. «Настоящее чудовище» — такова была репутация Кэллама Норвиля.
— Скажи мне телефон, и тогда я оставлю вас на попечение Бенни. Он проведет с вами несколько дней. Как только я установлю контакт с Борисом, можете катиться ко всем чертям.
Джеки покачал головой:
— Ну уж нет. Я даю вам телефон, леди, и вы оба отваливаете.
Кейт неторопливо закурила.
— Я с вами шутить не собираюсь, приятель. Кажется, мы уже договорились, кто здесь принимает решения. Гони телефон, или я хорошенько попрошу Кэллама, и он вышибет его из вас. Не заводи меня! — неожиданно выкрикнула Кейт.
Бандиты поняли: баба-полицейский вне себя. Мужчина, которого она любила, лежит в больнице с огнестрельными ранениями, и с жизнью его связывает лишь тоненькая ниточка. При этом за ней стоит серьезный тип по имени Кэллам Норвиль, и уж он-то точно душевнобольной.
У них не оставалось выбора: приходилось делать то, что им велели.
— Я сумею удержать Норвиля, можете не беспокоиться.
Кейт постаралась, чтобы ее слова прозвучали несколько неуверенно. Это произвело желаемый эффект — теперь страшный Борис отошел на второй план. Кэллам Норвиль пугал пленников больше, поскольку сейчас они уже практически находились в его власти.
Ганнер и Партридж сели в машину вместе с Бенджамином. Кейт вздохнула. Она переступила через тонкую черту, отделявшую закон и порядок от безнравственности и преступности, и была разочарована, ибо ожидала куда более сильных душевных мук. По правде говоря, игра ей даже понравилась — возможно, только из-за того, что она наконец-то начала действовать. Она знала: Патрик Келли свернул бы горы, чтобы помочь ей выпутаться, окажись она на его месте.
Кейт просто платила ему той же монетой.
Сара Колтман выбралась из машины и потянулась. Как она устала! Все ее тело болело. Она погладила свой большой живот и почувствовала, как ребенок внутри легонько шевельнулся.
Ей нравилось жить здесь, хотя все считали, что они с Максом сошли с ума, решив поселиться в такой глуши. Вся Санни-лейн состояла только из их домика и еще двух маленьких коттеджей, но именно это и нравилось супругам. Уединение и тишина. Оба они родились в муниципальных домах в Грантли, трудились и копили деньги, стремясь купить дом своей мечты. Каждый раз, когда Сара смотрела на свой коттедж с соломенной крышей и прелестным садиком, она ощущала прилив счастья. А теперь, когда они ожидали ребенка, их счастье стало полным.
Сара откинула со лба густые темные волосы и посмотрела на простиравшиеся перед ней поля. Скоро их начнут удобрять навозом, и пахнуть будет отвратительно, но этот запах — неотъемлемая часть сельской жизни. У ее лица зажужжала муха, и она отогнала ее легким движением руки.
Сара громко зевнула, открыла багажник и, достав тяжелые сумки с покупками, поволокла их к входной двери. Вдруг она заметила женщину, шедшую по их улочке. Сара обратила на нее внимание, потому что с женщиной был совершенно очаровательный ребенок — девочка с длинными светлыми волосами и голубыми глазами, похожая на ожившего ангела с картинки. Но девочка громко плакала, и личико ее было искажено страхом.