Хозяйка своей судьбы (СИ)

— Бедняжка слишком сильно ушиблась, — леди Маргарет покачала головой.
Женщина выглядела, словно вышла из кадра исторического фильма. Ее черные волосы были заплетены в две косы и венцом уложены на затылке. Прическу украшала тонкая золотая сетка-паутинка. Платье на ней — тяжелое, из темно-зеленого бархата, с вышивкой по подолу и рукавам и со шнуровкой на груди.
Возраст определить было довольно трудно, но, наверное, не больше сорока пяти. Мужчина рядом определенно приходился ей сыном или близким родственником: фамильное сходство угадывалось с первого взгляда. Одет он был также странно и безумно: кажется, в камзол из темной ткани, широкие брюки, что сужались возле коленей, и высокие сапоги.
  
— Что здесь происходит? — повторила я растерянно. — Как я здесь очутилась?..
— Вы сбежали с панихиды по собственному мужу, Элеонор, — с упреком произнесла леди Маргарет.
  
Глава 2
 
Мужу?!
Я никогда не была замужем, — хотела сказать я, но вовремя прикусила язык. Странная женщина меж тем продолжала.
— Весьма неосмотрительно с вашей стороны было подниматься по этой лестнице, дорогая. Не единожды говорилось, что она непригодна, ступени прогнили и могут обваливаться в любую секунду. Так, собственно, и случилось.
Я моргнула, пытаясь побороть тошноту и шум в ушах.
— Моя дорогая невестка, — заговорил тот, кого я помнила сиром Робертом.
Он был высок и хорош собой, но в чертах его лица проскальзывало что-то отталкивающее. Что-то пугающее.
— Молвите хоть слово. Не тронулись ли вы рассудком? Не можем же мы отправить в монастырь безумицу!
Невольно я отметила, что за все время, как я открыла глаза на полу, ни мужчина, ни женщина не предложили мне помощь, чтобы я поднялась. Сидеть на ледяном камне было неприятно, я едва чувствовала бедра — настолько они заледенели.
— Роберт, не будьте слишком строги к нашей бедной Элеонор. Потеря мужа — страшное горе. Немудрено, если ее рассудок помутился. На время. Молитва и покаяние помогут ей прийти в себя.
Не в первый раз прозвучавшее упоминание молитвы и монастыря заставили меня насторожиться. Я потрясла головой, словно это могло помочь упорядочить мысли, и крепко-крепко зажмурилась, пытаясь вспомнить, кто я такая.
Кое-как в сознании мелькали обрывки памяти о прежней жизни: любимая работа, которой я посвящала все свободное время, друзья, клиенты и та машина, выскочившая на красный на пешеходный переход.
Голову изнутри начало жечь, как будто коснулись мозга раскаленными щипцами. Невероятно яркая вспышка белого света заставила меня еще крепче зажмуриться и нажать ладонями на глаза.
Я не Элеонора! Я Лена!
И с этой мыслью я вновь потеряла сознание.
Очнулась уже не на ледяном камне, но облегчение было слабым. В нос ударил острый запах соломы и еще чего-то затхлого. Кожи на щеке касалась грубая, шершавая ткань.
Подушка?.. Набитая соломой?
Не желая открывать глаза в этом кошмаре, я подняла отчего-то дрожащую ладонь и принялась щупать то, на чем я лежала. Больше всего походило на жесткий тюфяк.
Платье было все тем же, ощущалось оно колючим, неудобным и явно давно не стиранным, судя по кислому запаху пота, что бил в ноздри.
— Очнулась, моя горемычная? — спросил другой голос, и морщинистая рука положила мне на лоб мокрую, вонючую тряпку.
Я не смогла сдержать отвращения, дернулась и отмахнулась от нее, вскочив.
В спальне — но ее так можно было назвать с огромной натяжкой — царил полумрак. Стены были такими же серыми и подкопченными, как в предыдущем месте, но на некоторых из них висели дырявые, истрепанные ковры.
Кажется, для сохранения тепла.
Сама я полулежала на грубо сколоченной деревянной кровати. Неосторожно проведя ладонью по боковине, я схватила несколько заноз. В шаге от нее стояла пожилая женщина в чепчике, который скрывал ее волосы, и замызганном, засаленном переднике. На меня она смотрела с испугом и состраданием.
— Что здесь происходит? — прокаркала я чужим голосом.
Вновь бросила случайный взгляд на свои руки, которые по-прежнему не узнавала. Ощупала голову, длинные рыжие волосы — спутанные, грязные, давно нечёсаные.
— Ой, правду сказала леди Маргарет, умишком ты тронулась, — запричитала Агнесса.
Так звали старуху, которую я видела в первый раз в жизни!
— Ой-ой, пожадничала она на лекаря, а так бы кровь тебе пустили, может, разум и просветлел бы, — продолжала бормотать женщина. — Хотя зачем тебе лекарь, в монастыре святой Катарины о тебе позаботятся.
— Каком монастыре?.. — переспросила я.
— Так, святой Катарины, — охотно повторила Агнесса. — Куда все вдовы уходят.
— Вдовы?
Я чувствовала себя попугаем, когда уточняла каждое ее слово.
Старуха замолчала и окинула меня цепким, прищуренным взглядом. Откуда-то я знала, что она — моя служанка еще с самого детства. Была со мной уже почти двадцать лет...
Двадцать лет?!
Мне тридцать пять!
— Да-а, — протянула Агнесса. — При живом-то муже лучше жилось, хоть и поколачивал тебя, но все ж за дело, да и не шибко. А как его на войне убили, так одна тебе дорога — в монастырь. Леди Маргарет сказала, что ты сама согласная, закорючку поставила, где потребно было...
  
Глава 3
 
Мой личный кошмар наяву никак не заканчивался.
Повздыхав немного о моей судьбе, Агнесса принесла мне откуда-то поднос с едой. В деревянной миске в бульоне плавали странные ошметки, похожие на остатки мяса с костей, в жидкую кашу не добавили ни соли, ни масла.
— Леди Маргарет велела, чтобы подали постное. Чтоб ты пообвыкла малость, — наверное, отвращение все же отразилось на моем лице, поэтому женщина решилась пояснить.
Воровато обернувшись на прикрытую дверь, она выудила из недр своих темных юбок что-то, зажатое в кулак, и быстро положила на поднос. Нечто оказалось мясным пирогом: сдобным и сочным.
Никогда прежде я бы не стала его есть — он побывал сперва в грязном кармане, потом в грязных руках, но... Но рот наполнился слюной, живот болезненно сжался, заурчав, и вот уже я, не помня себя, доедала последние крошки.
Мне нужны силы. Этому телу нужны силы, — так я рассудила.
Творилось какое-то безумие, и пока я со всем разберусь, пройдет время.
Но даже эти мысли не помогли мне притронуться к мерзкой похлебке, а вот кашу я проглотила в несколько ложек, зажмурившись и стараясь не дышать.
Уж не знаю, для чего леди Маргарет велела приучать Элеонор — меня — к посту. Судя по тому, что я могла сосчитать ребра бедняжки, а на спине платье было натянуто на острые, худые лопатки, сытой жизни она не знала.
Вот бы еще разобраться, кто такая эта леди Маргарет. И что вообще происходит... Пока больше похоже на страшный сон при температуре тридцать девять.
— Я потом тебе еще пирожка принесу, — шепотом пообещала Агнесса. — На поминальное пиршество много всего сготовили. Может, кусок зажаренного поросеночка удастся умыкнуть.
Живот скрутил очередной голодный спазм, и я приложила к нему руку.
— Тебе бы поесть, а то ослабела от горюшка. Немудрено, что с той лестницы свалилась… Небесная Матерь к тебе добра! — воскликнула старуха и осенила себя странным жестом. — Не позволила помереть...
Ну, да, — подумала я мрачно. — Или же меня толкнули недостаточно сильно, не напрасно же леди Маргарет и Роберт сокрушались, что я убилась.
Он назвал меня дорогой невесткой. Скорее всего, он брат того мужа, который бил Элеонор и теперь упокоился во время войны. Только старший или младший?.. И кто такая леди Маргарет? Свекровь?..
  
Я растерла ладонями лицо и посмотрела на Агнессу.
— Лучше бы я умерла, чем отправляться в монастырь, — нарочно сказала, чтобы немного разговорить старуху.
Не могла же я закатить истерику и кричать, что ничего не помню и не узнаю. Вдруг здесь еще ведьм на костре сжигают?.. Теоретические шансы выбраться у меня будут, только если останусь жива.