Хозяйка своей судьбы (СИ)

  
Хозяйка своей судьбы 
 
Виктория Богачева 
   
Пролог
 
Нас всех согнали в главную залу, где проводились утренние и вечерние трапезы и молитвы.
С нами обращались сносно. Солдаты не были грубы. Да они почти и не говорили с нами, несмотря на то, что изъяснялись мы на одном языке.
  
Я бы сказала, что с тех пор, как благодаря моей помощи монастырь захватило вражеское войско, мне жилось куда лучше, чем при старой матери-настоятельницы.
Никогда не забуду ей ни порку, ни обритую голову...
В молчании мы шли по длинным, неуютным проходам. По ногам скользил уже привычный сквозняк, и наши шаги разлетались гулким эхом под высокими сводами.
— Говорят, наконец, прибыл герцог Блэкстон, его армия продвигается гораздо быстрее, чем ожидалось...
Услышав любопытный разговор, я замедлила шаг. Перешептывались две главных помощницы матери-настоятельницы — сестры Агата и Эдмунда. Без ненависти я даже смотреть на них не могла! Обе держали меня по рукам и ногам, когда мне отрезали косы...
Но об этом мире они знали гораздо больше, чем я, которой так и не удалось сбежать по дороге в монастырь, и потому я низко склонила голову, внимательно прислушиваясь.
— Король этого просто так не оставит, — убежденно произнесла сестра Агата. — В нашем монастыре покоится прах Королевы-матери. А с земель в казну идут огромные доходы. Нас непременно отобьют у этих безбожников, да будут они прокляты до седьмого колена!
— Да-да, — поддакнула вторая. — Нужно лишь запастись терпением. Неделя-другая, и все будет как прежде. А голова герцога первой покатится с плахи!
Споткнувшись, я едва не упала и с трудом устояла на ногах.
Неделя-другая!
Столько у меня осталось времени, чтобы воспользоваться неразберихой и осадой монастыря вражеским войском, чтобы сбежать!
Иначе меня непременно постригут в монахини, и после этого обратной дороги уже не будет.
Я так погрузилась в переживания, что до главной залы дошла как в тумане. Все мысли были заняты только побегом. Я уже пыталась трижды... и трижды безуспешно.
Из дома умершего на войне мужа, по дороге в монастырь, когда надо мной едва не надругался его младший брат, и уже из обители... За третью попытку я и поплатилась роскошными косами.
Этот шанс — мой последний.
Иначе... иначе страшно даже представлять.
Когда в главной зале набилось так много людей, что впервые я перестала мерзнуть в этих холодных стенах, на пьедестал, где располагались столы старших монахинь, вышел высокий, крепко сложенный мужчина в невзрачной одежде. На нем был не боевой доспех, а походная броня — темная кожаная куртка, плотно подогнанная по телу, с металлическими заклепками на плечах и вороте. Латных пластин не было, но манжеты и налокотники были усилены. Поверх — короткий дорожный плащ, застегнутый на один бронзовый крюк.
Он двигался с уверенностью человека, которому не нужно напоминать, кто здесь главный. Лицо было спокойным, почти скучающим, но взгляд цеплял так, что хотелось отвести глаза.
Когда он поднялся по ступеням, воцарилась тишина.
— Преподобные сёстры, я обещаю, что, пока обитель находится под моей властью, никто не причинит вам зла. Слово герцога Блэкстона, — заговорил он глубоким, сдержанным голосом человека, который привык управлять сотнями людей. — Надеюсь, ваша добродетель сочетается с рассудительностью. И вы станете слушаться моих приказов.
Волна тихого шепота прокатилась по нестройным рядам, но когда герцог вскинул руку, все замолчали.
— А теперь я хочу убедиться, что никто из вас не был обижен моими людьми, которые получили на этот счет строжайший запрет. Те, кому есть, что сказать мне, пусть выйдут сейчас или будут молчать и впредь.
Мне уже было нечего терять.
Герцог вражеской армии, которой я помогла — единственный шанс на спасение.
И я начала пробираться к пьедесталу мимо женщин, чьи взгляды жгли спину.
— Остановите ее, — услышала чье-то шипение, но к тому моменту меня уже заметили.
Герцог Блэкстон властно вскинул руку, и двое солдат шагнули мне навстречу, оттеснили от монашек, попытавшихся затолкать меня назад. Они же сопроводили меня до самого пьедестала, пока я не остановилась от него в десятке шагов.
Всей кожей я чувствовала на себе изучающий взгляд герцога и его ближайших людей. Не знаю, что они могли увидеть... Серое платье послушницы висело на мне мешком, из-под чепчика во все стороны торчали криво и варварски обкромсанные волосы...
Резким движением я стянула его и бросила себе под ноги, позволив коротким локонам рассыпаться по голове. Сдержанный гомон раздался за спиной, но мне было плевать.
— Меня зовут леди Элеонора Равенхолл, вдова маркиза Равенхолл. Мой муж погиб на войне против вас. Я помогла вам бескровно захватить эту обитель. И я требую от вас правосудия: родственники мужа отобрали земли, что принадлежали мне по праву брака, и приданое, а меня обманом заточили в монастырь. Дважды меня пытались убить.
  
Глава 1
 
Несколько недель назад. 
Каменный пол был ледяным. Холод пронизывал каждую клеточку тела, когда я открыла глаза и ощутила правой щекой грязную, шершавую поверхность. Невыносимо болели спина, руки плечи и даже ноги, и почему-то я валялась на серых плитах, одетая в какое-то грубое, колючее платье. Распущенные волосы разметались по спине.
— Как это возможно? — над головой прозвучал незнакомый голос, и гулким эхом он вознесся под высокие своды главной залы. — Как она выжила?
— Милостью Небесной Матери, — мужчине недовольно ответила женщина. — Значит, на роду у нее написано отправиться в монастырь и замаливать наши грехи до конца жизни.
— Мы могли бы попробовать еще раз...
— Не стоит гневить Богов, сын, — назидательно произнесла женщина. — Тем более, она дала свое согласие.
Леди Маргарет. Ее звали леди Маргарет, — вспышкой пронеслось в сознании, и это напугало до безумия, потому что я не знала никакой Маргарет! Испуг был столь силен, что я невольно застонала, чем привлекла внимание женщины и мужчины.
Его имя я тоже откуда-то помнила.
Сир Роберт.
Кое-как я оперлась ладонями о каменный пол и попыталась подняться, но руки дрожали. Невольно я бросила взгляд на пальцы и чуть не вскрикнула, но с губ вновь сорвался лишь слабый стон. Руки принадлежали не мне! Мои были холеными, нежными, мягкими... Эти же — покрасневшие, с неровно обрезанными ногтями, с заусенцами и цыпками — я не узнавала!
— Вы нас напугали, милочка, — недовольный голос леди Маргарет — кажется — отвлек меня от созерцания чужих ладоней. — Крайне неразумно с вашей стороны было воспользоваться шаткой лестницей в правом крыле. Понимаю, что столько неожиданная потеря нашего горячо любимого Генри омрачила ваш рассудок, но помните, что смертоубийство — страшный грех!
Пока незнакомая женщина, чье имя я отчего-то помнила, выговаривала мне, я смогла встать и откинуть с лица упавшие на него волосы. Огненно-рыжие, как всполохи пламени. Ладони задрожали, и я едва вновь не рухнула на каменный пол.
Мои волосы — черные! Черные как воронье крыло, а еще короткие и тонкие, я испортила их многочисленными окрашиваниями.
Рыжих же была целая копна, когда я смахнула пряди за спину, они рассыпались по плечам, укрыли меня плотным плащом.
— Что здесь происходит? — прошептала я, с трудом оглядевшись.
Кажется, кто-то или что-то ударило меня по голове, потому что она нестерпимо болела. Силуэты и обстановка перед глазами расплывались, но все же я смогла понять, что находились мы в очень большом и пустом помещении. Меня окружали каменный пол и каменные же высокие своды, темно-серые, тусклые, с отметинами от чада факелов.
  
Чада факелов?..
Я задумалась, и голову пронзила такая боль, что я не сдержала всхлипа. Словно кто-то вставил дрель ровно в самый центр и включил на полную мощность.