Фолиант смерти

Еще он размышлял о Малкоме, гадал, что скажет граф в ответ на печальные новости по поводу книги и трафарета.
И, конечно же, он думал о Камрии, которая в самое ближайшее время могла провалиться в бездну кровавой и бессмысленной гражданской войны.
Пожалуй, самой кровавой в истории.
Несмотря на то что ему удалось пройти тропой первых, героем себя Марк по-прежнему не считал и потому вполне резонно полагал, что в войне этой от него толку будет мало. В предотвращении же сыщик вполне мог преуспеть, при условии, что предотвращение оное не потребует от него размахивать мечом и убивать врагов десятками, а то и сотнями.
Теперь, когда потеряна не только книга, но и трафарет, след будет отыскать еще труднее. Впору думать, что война уже неизбежна, и начинать истово упражняться с клинком.
С такими мыслями и подходил к дверям графского особняка сыщик, прежде чем рыжий малец лет восьми-девяти не отвлек его от тяжких дум.
– Почтенный господин! – позвал юнец тоненьким голоском.
– Что тебе, мальчик? – спросил сыщик.
– А как вас зовут?
– Странный вопрос. Ты ищешь кого-то конкретного или просто балуешь?
– Кон… крет… ного, – старательно выговорил мальчик. – Мне нужен Марк Бойз.
– Тогда ты по адресу, – неуверенно сказал сыщик, несколько ошарашенный происходящим. – Но откуда тебе известно мое имя?
– Меня попросили передать вам вот это.
С этими словами мальчик протянул Марку белый конверт.
– Кто попросил?
– Какой-то господин. Он выглядел напуганным и говорил так… сбивчиво… неуверенно…
– Ясно. Хорошо. – Марк сразу понял, что мальчишка не сможет описать человека, передавшего ему письмо, и потому не стал задавать лишних вопросов. – Спасибо, что передал. А теперь давай, беги. Нечего в такую погоду торчать на улице!
Мальчик кивнул, но никуда не побежал.
– В чем дело, дружок? – спросил Бойз удивленно.
– Тот господин сказал, что вы дадите мне серебряный дуг, если я принесу вам письмо.
– Тот господин, как я вижу, очень предусмотрительный, – хмыкнул Марк.
Он полез в карман, нашарил там пару монет и, не глядя, дал их мальчугану:
– На вот. А теперь беги.
– Один серебряный дуг, господин, – серьезно сказал юнец и, спрятав одну монету в карман, другую протянул обратно. – Этот уже лишний.
– Вот даже как… – пробормотал удивленный сыщик, но дуг забрал и спрятал обратно в карман. Туда же он сунул конверт, переданный мальчиком.
– До свидания, щедрый господин, – попрощался юнец и важно пошел прочь, шлепая по свежим лужам.
– Быстро нынешняя молодежь учится считать, а, Марки? – прищурившись, спросил Боровик.
Бойз ничего не ответил. Только глубокомысленно хмыкнул.
Дверь не открывали достаточно долго. Марк уже привык, что дворецкий большую часть времени шляется где-то, а не терпеливо ждет возможности поприветствовать гостей, и посему терпеливо ждал, хотя стоять под проливным дождем было не то чтобы очень здорово.
Наконец им отворила Джулия.
– Марк! – воскликнула она радостно и тут же заключила сыщика в объятия.
– Привет… я… ну это… мокрый… – не ожидавший такого приема, пробормотал Бойз.
Но девушка не слышала его.
– Ты вернулся… – шептала она, прижимаясь щекой к мокрому плащу Марка. – Живой…
Дворфы стояли позади. Молчали, не решались нарушать момента.
– Да уж, живой… – промямлил сыщик. – Только вот…
– Что? – Джулия подняла голову и посмотрела ему прямо в лицо. – Что случилось, Марк?
– На обратном пути нас встречали бандиты. Они отобрали у нас… практически все.
– Боже, какая ерунда! – отмахнулась девушка. – Главное, что вы живы… Кстати, доброго утра вам, Молот и Боровик.
– И вам, госпожа, – в один голос ответили дворфы.
Джулия рассмеялась и, схватив Марка за руку, потащила в дом.
– Давайте же, заходите! Что вы стоите, под проливным дождем?
Бойз покорно последовал за графской дочуркой.
И замер на пороге в гостиную.
В кресле, лицом ко входу, сидел Антуан. Взгляд его был тяжел и полон ненависти.
Сыщик легко догадался, кто же является объектом этой ненависти, и потому взора не отвел. Напротив, продолжил упрямо смотреть Бюргеру в глаза.
 
– Явился? – сухо поинтересовался Антуан.
– Как видишь.
Баронский отпрыск медленно поднялся с кресла, столь же неспешно подошел и стал напротив сыщика.
– В чем дело, Антуан? – По тону Джулии можно было догадаться, что ей совсем не нравится происходящее.
– Все в порядке, – тихо ответил Бюргер. – Все в порядке…
Некоторое время он молча смотрел сыщику в лицо; тот все так же уверенно и даже дерзко смотрел в ответ.
– Я вызываю тебя на дуэль, Марк Бойз, – сказал Антуан наконец.
– Я принимаю вызов, – холодно ответствовал сыщик.
– Мальчики, мальчики! – повысила голос Джулия и попыталась вклиниться между Бюргером и Бойзом.
– Не стоит, – сказал Антуан.
– Не надо, – сказал Марк.
Затем они вновь вернулись к созерцанию друг друга.
– Завтра в полдень, на опушке у старого тополя.
– Я буду, – ответил Бойз.
– Какое оружие?
– Мечи.
– Отлично.
– Несомненно.
Презрительно фыркнув, Бюргер обошел Марка, проскользнул между Камнеглотами и, бросив на прощание «До встречи, Джулия!», скрылся за дверью.
Едва она закрылась за его спиной, девушка набросилась на сыщика:
– Ты чего, Марк?! Зачем? Зачем ты согласился?
– Так надо, – ответил Бойз, не поворачивая головы.
– Кому? Зачем?
– Мне надо. Ты что, не понимаешь? Если бы я отказался, он каждый раз при встрече поливал бы меня грязью! И с тобой бы тоже вел себя гораздо наглее. Он глуп, но вдобавок он – сынок барона, и этим как раз опасен.
Джулия некоторое время стояла молча, потом крепко обняла Бойза, прижалась к нему.
– Я знаю, знаю, Марк. Знаю, что ты прав, что он такой… Но мне страшно, Марк. Ты только-только вернулся из путешествия, я только обрадовалась… а теперь ты вновь хочешь рисковать своей жизнью!
– Ты, я надеюсь, умеешь… мечом-то? – спросил Боровик.
– Наверное, да, – кисло улыбнулся сыщик. – Раньше я не так уж и плохо с ним обращался… Надо вспомнить пару уроков моего учителя, возможно, тогда уверенности будет больше.
Он уже остыл немного и теперь жалел о том, что согласился на эту дуэль. Марк мог сколь угодно долго доказывать, что совершенно не боится смерти, но ни Камнеглотов, ни Джулию это в заблуждение бы не ввело.
Марка мутило, едва он только представлял надгробие со своим портретом.
Однако отказаться было нельзя. Отказаться – это расписаться в собственной трусости, беспомощности; позволить богатенькому сыночку барона вести себя как ему вздумается.
– Кого я вижу! – услышал Марк.
Он поднял голову и увидел графа. Малком стоял на лестнице и, уперев руки в бока, смотрел на них.
– Доброго утра, господин граф, – поприветствовал его сыщик.
– Так ли и доброго? – сощурился старик.
Марк его вопрос проигнорировал:
– Нам надо поговорить.
– Тогда жду вас у себя в кабинете. Переодевайтесь и тут же поднимайтесь ко мне. Ключи от ваших комнат висят на вешалке у двери.
Бойз кивнул и сказал тихо, чтобы только Джулия слышала:
– Я пойду… Нужно сказать твоему отцу…
– Иди, – кивнула девушка, выпуская Марка из объятий.
– Мы еще пообщаемся, чуть позже, – пообещал Бойз, подходя к вешалке с ключами.
Нужные отыскались достаточно быстро: оба они весили на последнем крючке.
– Марк! – окликнула его Джулия, когда сыщик уже переступал через порог.
Он вопросительно посмотрел на девушку.
– А ты… убьешь его? – спросила дочка графа тихо.
– Кого?
– Антуана…
– Ну… я не знаю… – несколько растерянно пробормотал Бойз.
И ведь действительно – он даже не думал об этом. Как-то забыл, что дуэль – не детская шутиха с деревянными мечами; мечи здесь будут вполне настоящие – стальные, острые…
– Не знаю, – повторил Марк тихо и поспешил спрятаться в комнате. Ему не слишком хотелось сейчас разговаривать с Джулией на эту тему.