Забить гол (ЛП)

Технически, в нашей команде я была «младшей сестрой» Кинсли, и хотя ценила ее беспокойство, я была готова немного пожить для себя. Слишком долго я фокусировала всю свою энергию на футболе, но у нас была целая неделя до нашего первого матча, и я хотела увидеть, какие развлечения готова предложить Олимпийская деревня.
Viva Brazil! (прим. перев. — Да здравствует Бразилия!)
  
Глава 2
 
Фредди
— Добро пожаловать на «Доброе утро, Америка». Меня зовут Нэнси Роджерс и этим утром ко мне присоединился Фредерик Арчибальд, загадочный британский пловец с шестнадцатью золотыми медалями на своем счету.
Камера была направлена на меня, и я помахал зрителям. Из-за студийного света мне было тяжело видеть дальше, чем на полтора фута, но я заметил, что Том, мой товарищ по команде, стоял рядом с оператором и смеялся.
— Добро пожаловать на шоу, Фредди, — продолжила Нэнси, поворачивая свое тело ко мне. — Когда ты прибыл в Рио?
— Два дня назад. Прилетел с несколькими моими товарищами по команде.
— А я-то думала, что вы все просто приплыли! Шучу, конечно! — взвизгнула она, пользуясь запасом наигранного энтузиазма, доступного только ведущим утренних шоу среднего возраста.
Я сделал успокаивающий вдох, прежде чем слегка улыбнуться.
— Это было бы немного холодно.
— Ну, тем не менее, — начала она, осматривая мое телосложение, — уверена, что ты бы с этим справился. Твои тренировки, должно быть, очень изнурительны. — Она что, подкатывает ко мне? — Расскажи нам, ты планируешь побить рекорд, который установил во время игр в Лондоне?
Гребаный ад.
Я и забыл, что в штатах они задают подобные вопросы.
Что, по ее мнению, я должен сделать? Проиграть?
— Да, Нэнси. В этом план, — сказал я невозмутимо.
На ее лице появилась фальшивая улыбка, из-за чего оно стало казаться кривым.
— Ты знаешь, Фредди, твоя репутация определенно опережает тебя — даже по ту сторону Атлантики, — хихикнула она. — Все знают тебя как «плохого парня» в плавании.
Камера приблизилась к моему лицу, и я посмотрел на Нэнси, нахмурившись.
— Это был вопрос?
Она запнулась и поправила лацкан на своем пиджаке. Я не так уж легко переживал интервью. Я был здесь тридцать секунд, а мне уже хотелось уйти, и не было никакого смысла юлить. Никогда не любил прессу. И никогда не хотел давать интервью. Мой менеджер настоял на этом, поэтому вот что она получила — десять минут неловкого эфирного времени.
— Ты прав. Я такая глупая. Я хотела спросить: каково это быть «плохим парнем» в плавании?
Я рассмеялся.
— Ты должна спросить моего товарища по команде, Тома. Он флиртует с гораздо большим количеством женщин, чем я.
Это была ложь, но мне нужно было как-то ответить на ее вопрос.
Как вообще можно кого-то назвать «плохим парнем» в плавании?
Я никогда снова не смогу трахаться, если буду называть себя так.
— Ох, уверена, что ты скромничаешь.
Я не ответил, и она начала копаться в своих карточках, чтобы найти следующий вопрос.
— Эм, Фредди… — пролепетала она, глядя в камеру, перед тем как обратиться ко мне. — Прошло четыре года с твоих последних Олимпийских игр, и как я понимаю, с тех пор много чего изменилось для тебя. Ты не против поделиться подробностями об…
Я покачал головой, прерывая ее. Я знал, что мой менеджер предоставил определенный перечень тем, что были под запретом.
— Нэнси, предполагалось, что это интервью будет о плавании.
Она широко улыбнулась.
— И так и будет! Я обещаю. Просто наши зрители умирают, как хотят узнать ваши планы с прекрасной Кэролайн.
Я встал и потянулся к своему микрофону.
— Извини, Нэнси. Пока мои соревнования не закончатся, мое внимание будет сосредоточено только на бассейне.
Я протянул микрофон оператору, когда выходил из студии. Том не переставал смеяться, пока мы не оказались на улице.
Кретин.
Они, вероятно, не смогли выйти в эфир.
 
Прошло меньше двух минут, но мне все равно. СМИ были стервятниками. Они напишут то, что хотят, неважно, буду ли я притворяться джентльменом с хорошими манерами.
— Фредди, расскажи нам, ты планируешь побить рекорд, который установил во время игр в Лондоне? — сказал Том, прилагая все усилия, чтобы как можно лучше изобразить Нэнси.
— Точно! — рассмеялся я и толкнул его в плечо. — Конечно, я здесь, чтобы побить свой гребаный рекорд.
— Ты на самом деле имел в виду то, что сказал ей? — он выглядел озадаченным. — Насчет внимания, сосредоточенном на бассейне?
— Что? А что, у тебя уже есть какие-то планы для нас? — спросил я, вытаскивая свой телефон. Там уже было три пропущенных звонка от моего менеджера — она хотела дать мне нагоняй за то, что пропустил интервью — но я решил проигнорировать ее.
— Кое-кто из пловцов направляются к Брайану, но думаю, что мы должны посетить вечеринку, которую устаивают бразильские пловчихи. Вечеринка тематическая и все такое.
Звучит смехотворно.
— Какая тематика?
— На приглашении в фейсбуке написано «Кубик Рубика».
Я остановился и повернулся к нему.
— Они издеваются?
  
Глава 3
 
Энди
Мы были в Рио всего несколько часов, но я, Кинсли и Бекка уже начали обживаться. Мы жили на том же самом этаже, что и наша команда, и, хотя у каждой из нас была своя спальня и ванная, мы, вероятно, все равно будем повсюду ходить вместе. Даже сейчас они сидели в моей комнате, наблюдая, как я роюсь в своей одежде, вместо того чтобы распаковывать свою.
— Что именно означает вечеринка «Кубик Рубика»? — спросила Бекка.
— Все просто: все одеваются в одежду разных цветов — красные футболки, голубые шорты, зеленые носки, что угодно, и как только ты оказываешься на вечеринке, то должен поменяться одеждой с людьми, пока не будешь одет в одном цвете.
Кинсли хмыкнула.
— Похоже на оправдание, чтобы увидеть людей в их нижнем белье.
Я бросила чемодан на кровать.
— Да, ну, разве это не основной смысл жизни?
Мне не нужно было оборачиваться через плечо, чтобы знать, что они обменялись своими привычными обеспокоенными взглядами. Они не привыкли видеть меня с этой стороны. В Лос-Анджелесе я редко куда-то ходила, но только потому, что весь мой день — с утра до 6 вечера — был посвящен футболу.
— У вас девочки, есть какая-нибудь фиолетовая или оранжевая одежда, которую я могла бы одолжить? — спросила я, доставая голубую майку и подходящие красные шорты. В моем чемодане было столько красной, белой и синей одежды, что хватило бы на всю жизнь. Нам ее выдали оптом, как только мы были призваны в национальную сборную.
— Думаю, что это будет смотреться лучше, — сказала Кинсли, обходя меня и доставая огромную белую шерстяную толстовку, которую я упаковала на всякий случай.
Технически, в Рио была зима, но по ощущениям было похоже на умеренное лето в Лос-Анджелесе.
Она положила толстовку поверх голубого топа и гордо мне улыбнулась.
— Вот видишь. Изумительно.
Десять минут спустя я выбрала, что хотела надеть: голубую майку, красные шорты, белые гетры и желтую бейсболку, которую приобрела в аэропорту. Спереди на ней было написано «Рио-де-Жанейро». Поверх этого наряда Кинсли и Бекка предложили свой вариант: черные треники, которые покрывали мою кожу от пупка до лодыжек, белую толстовку и красный шарф, который, по их мнению, я должна надеть как паранджу.
— Ох, и ты можешь оставить белые носки, — сказала Кинсли, как будто делала мне огромное одолжение.
Бекка кивнула.
— Да, и может, просто надеть бейсболку на шарф?
— Думаю, что смогу справиться с этим сама. — Я начала выпроваживать их к двери, размахивая руками, чтобы они поняли. — Вы, девочки, и так достаточно помогли.