Позвонок (СИ)

— Фу, Вест! Чтоб тебя! Зачем ты это делаешь?
Но школьнику не пришлось отвечать. Узрев, что гнилые внутренности животного до трещин набиты землей, Старрет отшатнулся и замахал руками. Припав к черной коре очередного дуба, он едва не вывернулся наизнанку в рвотном позыве, но сдержался. Стивена позабавила его реакция, однако он почти никак этого не проявил.
— Да ну, — зашептал дядя Зака. — Да ну! Быть не может. Что же за чертовщина такая? Так… Бери себя в руки, старый коп.
  
— Может, наконец, теперь будем охотиться?
— Да. Конечно, да. Мы же за тем и пришли.
Тряхнув головой и легко пошлепав себя по щекам, мужчина сделал вид, будто никакой лисы, напичканной почвой, только что не видел, и, поправив ремень винтовки на плече, пошел дальше в лес.
Взгляд Стива привлек маленький и розовый, как свежее мясо, росток, проклюнувшийся где-то в области матки животного. Никогда прежде юноша не видел ничего подобного. Он поддел растение кончиком палки, увидел его мочковатую коренную систему. Красные, как кровь, боковые корни тут же беспокойно закопошились. От неожиданности юноша дернулся и ударил веткой по ростку. Он бил по нему до тех пор, пока не превратил стебель, листки и странный корень в мокрую кашицу. Только потом, когда двигаться растению стало нечем, отшвырнул свое орудие и последовал за Сэнди.
Охота продолжилась в гнетущем молчании. Полицейский варился в мыслях об увиденном. Возможно, еще и в прошлом. Это устраивало Веста гораздо больше, чем нескончаемая болтовня. Шансы повстречать достойную добычу резко возросли. Конечно, Стивена тоже посещал вопрос, могут ли растения двигать корнями, но разум не находил в нем важности. Шевелят или нет — что с того? Не очень-то его впечатлила и земля внутри зверя. Да мало ли, как она там очутилась. Какая разница?
Они шли в сторону реки Морошки. Неглубокой, с пологими берегами, но всегда чистой за счет быстрого течения. Эта река тянулась почти до самого Пригорода-1, но в последний момент русло ее круто сворачивало и впадало в реку гораздо крупнее — реку Маврос, имеющую хозяйственное значение для всего пригорода.
Вдруг Сэнди показал Стиву ладонь, что означало «стоп». Мужчина смотрел в бинокль и выглядел увлеченно. Нечто впереди возродило в нем боевой настрой. Сощурившись, юноша тоже присмотрелся и заметил между двумя старыми вязами движение. Молодая самка оленя медленно шагала в сторону Морошки.
— Давай ты, — едва слышно прошептал Старрет.
И Стивен Вест прицелился. Его дыхание замедлилось до почти полного отсутствия. Карабин ощущался легко и гармонично, словно парень пользовался им также часто, как мобильным телефоном.
Выстрел. Наконец-то. Он вырвался сперва из самых недр души подростка, а потом уже из ствола. Запахло горелым порохом.
Животное между вязами жалобно вскрикнуло, подпрыгнуло, завалилось на бок и принялось брыкаться.
— Вот это выстрел! — заликовал Сэнди. Он с хриплым хохотом подскочил к Весту и начал трепать его за плечи и похлопывать, не обращая внимания на недовольную мину того. — В сердце целился, да? Молодец, дружище! Прям как я учил! Отличная работа! Иди, добей, — он передал юноше охотничий нож, который носил в самодельных кожаных ножнах на поясе.
Стивен действительно целился животному в сердце, но не потому, что вспомнил поучения дяди Захарии. Что-то внутри подсказывало, что так стрелять логичнее всего, ведь в грудь попасть легче, чем в голову.
Сжав рукоять ножа, он вновь проникся навязчивым желанием прикончить копа. Просто мистер Старрет слишком бурно радовался. Это вскипятило раздражение Стива, и на сей раз ощущение вернулось с новыми силами, оно было настойчивее, убедительнее, но… все еще поддавалось контролю.
Два толстых старых вяза кланялись друг другу, соприкасаясь ветвями, будто арка. Эдакие величественные врата, пропускающие к берегу реки. Там, между двумя подрастающими ивами лежала и тревожно пыхтела олениха. В пробивающихся сквозь кроны лучах солнца она казалась золотистой. Животное испуганно жало уши и раздувало влажные черные ноздри. Сил брыкаться не осталось, но жизнь все еще теплилась в теле, хоть и вытекала беспощадно медленно.
Рука Стива легла на утонченную шею оленихи и плавно прогладила. Это привело животное в чувства, заставило захлопать длинными ресницами и издать тихий, наполненный болью стон. Парень поднес лезвие к месту расположения сонной артерии и подумал: а ведь чертовски легко обрести власть над жизнью другого живого существа.
Он и раньше размышлял об этом, но сейчас сумел именно прочувствовать. Мурашки прошлись по его спине, и один рывок выпустил на свет горячую струю оленьей крови.
«Так чего же я медлю? — спросил сам себя Вест. — Пора. Да, пора. Иначе будет слишком поздно».
Угрюмое, порядком исхудавшее лицо Стивена отразилось в распахнутых гематитовых глазах оленя, словно в черном зеркале. Юноша внимательно наблюдал, как боль и испуг во взгляде животного замещаются отсутствием. Только потом, когда смерть навсегда запечатлела образ палача в помутневшей радужке, тот вытащил нож из шеи подстреленной добычи. Стив поднялся. Он даже не заметил, как его темное отражение в мертвых глазах зверя изменилось, преобразилось, как на лице без черт загорелись белые округлые глаза…
«Да уж, блядь, давно пора!»
— Чего ты там возишься?
Сэнди начал подходить, но что-то вдруг насторожило его в молодом напарнике, вынудило остановиться в метрах трех. Стивен поднялся нетипично быстро и отрывисто, его плечи расправились назад.
— Стив? — коп недоверчиво склонил голову на бок. — Ты из-за оленихи расстроился? Ее нужно было добить в гуманных целях, понимаешь?
Вместо ответа Вест развернулся, уже с прикладом в плече, целясь в голову мистера Старрета.
— Стой! Не…
Но выстрел произошел незамедлительно. Подросток не собирался слушать, потому что не собирался менять планы. Часть головы Сэнди отлетела в сторону одного из вязов. Мужчина шатко шагнул, потянулся рукой к Стиву, и тут же свалился, напряженный и прямой, как бревно. Парень поставил оружие на предохранитель и облегченно выдохнул. В голове что-то приятно щелкнуло, стало спокойнее. В уши влился поток птичьих песен, которых юноша не замечал прежде, тихое журчание речного течения показалось громким и умиротворяющим.
Еще один сундук внутри Стивена Веста распахнулся, выпустив частицу его души, словно стаю бабочек. Сомнения улетучились: он вознамерился погрузить в свою ненависть каждого. Не только каждого из списка в сборнике стихов, нет. Просто каждого. Утопить планету в этой ненависти, самой жгучей и разъедающей, ибо взращенной из не менее жгучей и разъедающей боли. Мир несправедливости, как считал Стив, воспитывает из людей чудовищ не просто так. Именно эти чудовища напоминают обществу о том, что оно повинно в убожестве и жестокости мира.
Сердце его пылало сладострастным пламенем ярости. То, что раньше вгоняло Веста в депрессию и наполняло глаза слезами, теперь приносило удовольствие. Ему хотелось утонуть в этой тьме, отдаться ей без остатка. Она дарила ему силу и вытесняла неуверенность и страх. Подобно мазохисту, юноша воспроизводил в памяти каждое из ненавистных событий своей жизни и насыщался.
«Они не простят тебя. — Траурно прошептал внутренний голос. Опять женский и уже чертовски выводящий из себя. — Тебе придется ответить за то, что ты сделал. Твой путь ведет к разрушению. Ты рассчитываешь отомстить и спастись от последствий?»
Спастись от последствий? Стивен бы прыснул, но мимика его не послушалась — он слишком расслабился, вслушиваясь в звуки леса. Нет, он даже не думал о такой глупости. Зачем ему чье-то прощение? Разве не другие должны вымаливать прощение у него? Он давно уже призрак. Тень от человека, а не человек. Так чего же ему бояться?
«Они убили Стивена Веста, — сказал себе парень громче любых других внутренних голосов. — Теперь я стану их судьей».
Его мысли прекрасно слышал Брайер Коу, но для него эти мысли не представляли никакой ценности. Стив мог рассуждать, сколько угодно, сколько угодно мог спорить с хранительницей в белом платье. Важным было лишь то, что пока подросток напитывается гневом Брайера, будто голодный комар, тот всецело контролирует его движения и видит его глазами. Наконец-то…