"Фантастика 2024-177". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

С этими придётся поработать, потому что, если бы не та шумиха, что они подняли по отмашке депутата Мещерякова, Слава сидел бы в изоляторе ещё долго, несмотря на все нарушения при аресте. Но раз генерала больше нет, то и дело стремительно развалилось, а прокуратура устроила проверку подчинённых Горностаева. Только опер Шевцов смог избежать этого, вовремя выбрав правильную сторону.
Пока пузатые мужики с телеканала настраивали оборудование, Женя присел девушке на уши и что-то с увлечением ей рассказывал, размахивая при этом руками. А я отошёл поговорить по нужным вопросам.
— Значит, выяснили про этого Ахмеда? — спросил я вполголоса у Павла Андреевича. — Что он работает на Платонова.
— Неофициально, — Павел Андреевич кивнул. — Формально он работает на банк… ну, вы знаете, какой именно.
— Терекстройинвест?
— Да, но там его не бывает, чаще он выполняет особые поручения для Платонова. И что-то вдруг захотел помочь вам. Две версии у меня есть по этому поводу, — он подождал, когда мимо проедет грузовик. — Одна, самая очевидная — Платонов нацелился на комбинат.
— А вторая?
— Платонов из-за чего-то был недоволен генералом и искал все возможные способы, чтобы его сместить. Кстати, насчёт канала, по которому показывали ту запись — Платонов в числе управляющего совета этой телекомпании. Грубо говоря, этот канал его личный, хотя он почти не вмешивается в его работу. Обычно не вмешивается.
— Нам надо будет с этим поработать заранее, — сказал я. — Надеяться на лучшее не будем.
— Да, — он вздохнул. — Хотя хотелось бы думать, что он больше про нас не вспомнит.
— А как думаете, Павел Андреич, генерал застрелился сам… или кто-то ему помог?
— А вот на этот вопрос я ответить не смогу. Но не удивлюсь, если он мог что-то знать, и кто-то не хотел, чтобы это ушло куда-то ещё.
Генерал застрелился из наградного пистолета в своей квартире на Невском проспекте в тот же вечер, когда вышел репортаж со скрытой камерой. Никто из соседей не видел посторонних рядом с его жильём и не слышал звуков борьбы, так что все решили, что генерал решил уйти из жизни из-за этого скандала, не выдержал позора.
Но причины этого мне казались надуманными. Генерал был богатый человек, он вполне мог уехать за границу и жить себе припеваючи дальше, или остаться в стране, найдя себе другую работу. Честь мундира для таких, как он, пустой звук.
Да и много кто попадал на экран в таких неловких ситуациях. Их увольняли, над ними смеялись, а «человека, похожего на прокурора…» (кстати, это я подсказал депутату Мещерякову такую фразу, и её использовал ведущий) будут вспоминать и через десятки лет. Но эти люди живут себе дальше, пусть уже и не на прежних позициях, и стыд их не гложет.
— Во, смотрите-ка, кто показался, — Женя повернулся к воротам.
Небритый Слава, одетый в тёмный спортивный костюм, вышел на улицу и с удивлением огляделся. Седой адвокат в пиджаке, который вышел вместе с ним, заулыбался, похлопал Славу по плечу и подтолкнул его к журналистке, которая уже мчалась к нему. Следом за ней семенил пузатый мужик с камерой.
— Хотите сделать заявление по поводу вашего задержания? — затараторила девушка.
— А, чё, каво? — Слава, который толком и не знал, что творилось в последние дни, удивился, но через несколько мгновений взял себя в руки, и к нему вернулось его обычное, немного пофигистичное выражение лица. — Да, хотел бы сказать, что…
Отпустили его уже через несколько минут, и он подошёл ко мне. Я пожал ему руку и показал на Мерс.
— Погнали, скоро домой, запускать комбинат, а ты отдыхаешь на нарах.
— Вытащил ты меня, Волк, — Слава усмехнулся. — Я уж думал, отправят на зону, с концами. Чёт посмотрел, подумал, а не охота мне туда.
— И чё, как там, Славян, в камере? — спросил Женя, начиная их взаимный ритуал дружеских подколок. — Полотенце под ноги бросают? Или тебя сразу к параше подселили? Без всего этого?
— Вот ты бы там сразу прописался, Коваль, — Слава засмеялся и уселся на заднее сиденье. — Там спрашивают, кто ты по жизни, какая статья. И это, главное, когда спросят, вилкой раз или в жопу глаз… ***, блин, не то сказал.
  
— Ну ты дал, Славян, — Женя уселся рядом и пихнул в плечо. — Ты порой такое выдашь, что… кхе, не могу…
— Спокойно было? — спросил я, пока Женя хихикал.
— Да, — Слава закивал. — Шучу, никто ничё не спрашивал. Так я, угараю тут с Ковалем. Тесно только, душно, дышать нечем, камера набита, все шконки заняты. И это ладно, хоть места были, в соседней камере, говорят, даже дрыхли по очереди. Но спокойно было, никто не лез, не докапывался, вопросы тупые не задавал. Пожрать бы нормально, и помыться, только в бане нормальной.
— С девками? — спросил Женя с хитрой ухмылочкой.
— Да хоть с ними, хоть без. Вонь там стоит, хоть стой, хоть падай.
Доехали до гостиницы. Сегодня ещё много дел, которые надо утрясти в городе, но ни одно из них не касалось разборок или чего-нибудь подобного. Из тех, кто тогда наехал на холдинг, уже мало кто способен повторить подобное. Но один неприятный разговор я ждал, и скоро он должен был случиться.
Я спустился на первый этаж, где был ресторан, собирался заказать Славе роскошный обед в честь его освобождения. И совсем не удивился, когда два фсбшника, похожих друг на друга как братья-близнецы, подошли ко мне с двух сторон и уселись за столик.
Сейчас начнут спрашивать, но я спросил первым:
— Ну? Как там у нас с обстановкой в Конторе?
— Работаем, — сказал тот, что слева. Я по-прежнему их не различал.
— А генерала сместили, — заметил я и взял в руки тяжёлое меню в толстой кожаной обложке. — Вернее, он сам себя сместил, и на прежней должности уже не работает. Как я и говорил.
— Его оттуда сняли, потому что это ты вмешался, — проговорил второй, который сидел справа от меня. — Подтянул журналюг, телевидение, всё остальное. Если бы не это…
— Ребята, — я посмотрел на каждого. — Если вы думаете, что можно сидеть на жопе, и всё придёт к вам само, то ошибаетесь. Я вот не сидел ровно, иначе бы оказался в Крестах. Пришлось поработать. Главное… — фсбшник слева начал говорить, но я продолжил. — Главное — это результат. Разве нет?
— В любом случае…
— Позвоните Ремезову, ребята, — я полез в карман пиджака за кошельком и достал оттуда его визитку на простой картонке. — И поработайте на свой результат, тогда вас не забудут. А то, что я не ошибаюсь, вы и сами видели. Но вот с одним вопросом у меня пока сомнения… его убили?
Они переглянулись, правый слегка кивнул и поднялся, второй следом, и оба ушли не попрощавшись. Эти сделали свои выводы, и я был уверен, что они позвонят куда надо. Но и другие могут заинтересоваться, откуда я знаю, кого назначат новым директором. Кто-то придёт ещё наверняка, так что с Ремезовым мы это обсудим.
Но главная новость — генерала застрелили, подстроив, будто он сделал это сам. Люди Платонова? А вот это я пока никак не узнаю. И даже непонятно, как ко всему этому подступиться. Зато у меня был безотказный способ — заводить знакомства среди тех, кто в нужный момент может помочь.
И у нас у всех другой вопрос, который уже не может откладываться — запуск комбината. Придётся возвращаться к себе, но на своей территории мы можем больше.
Чекисты ушли, вскоре спустились Женя, Слава и Денис. Слава, одетый в новый пиджак, что-то рассказывал взахлёб о своих соседях по камере:
— Один, кстати, у нас жил в Новозаводске! Ты его, Коваль, не знаешь, он раньше по моей улице на Муравье гонял, с прицепом, навоз коровий возил и дрова. Потом по пьянке связался с кем не надо, вот и сидит теперь. Выпустят, он опять садится, ему там больше нравится.
— Волк, — Женя посмотрел на меня. — А ты чё, Кабанчика бронированного здесь оставишь?
— Где там на нём гонять-то? — я пожал плечами. — Дороги у нас там как после обстрела, сам знаешь. Пусть здесь будет, для Москвы и Питера, а там у нас джип будет.
— Кирюха твой расстроится, так и не поездил на Мерсе толком, — Женя посмотрел в меню, посмотрел цены, поморщился и закрыл его. — И какие планы дальше?