"Фантастика 2024-177". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— Да это, — он откашлялся и доел стаканчик. — Пацанов вспоминаем, кого ещё позвать можно. Расширяемся же. Слава, а помнишь Цырендоржиева, бурята? Он как на стрельбище пришёл, так ему сразу СВД дали, так чётко по мишеням палил. Волк, прикинь, стрелял, как этот твой Номоконов. Книжка-то ещё была, Трубка снайпера, помнишь? С тобой в школе читали. И вот Цырендоржиев мог сигарету отстрелить у человека так, что…
— Спился он, — Слава покачал головой. — Спился и помер. Сгорел от китайской водки. Я на похороны к нему ездил в Могойтуй.
— Жалко, приколист он был. А этот, второй бурят, с ним всё время ходил?
— Кончили его ещё той весной. С братвой связался. Сначала ходил, пальцы гнул, а потом исчез с концами.
— А Ромка Лебедев? Я вот не помню, что с ним стало. Тоже вроде помер? Бухал же я тогда, пока Волк меня не вытащил.
— На пивзавод он работал, у Фрола ещё. Кто-то с обреза его вальнул, не нашли.
— Это нам ещё с тобой повезло, — Женя начал копаться в карманах пиджака, и нашёл там семечки. — Что при деле оказались. И много кого ещё вытащили. Может, ещё кого найдём. А где, кстати, Мишаня, интересно? Пропал, будто и не было.
— Хотелось бы знать, — Слава хмыкнул. — Уехал и пропал. Хитрый жук.
* * *
— То есть, это стрелка? — спросил я. — Простая стрелка с бандитами?
— Ну Максим Михайлович, — Семён Белоглазов всплеснул руками и потянулся к бутылке виски. — Это Санкт-Петербург, здесь всё иначе, не как у вас.
— Как ни назови, суть не меняется. Вам, кстати, привет от Серёги Ремезова.
— Передавайте ему тоже наши лучшие пожелания, — Белоглазов улыбнулся, но взгляд стал недовольным.
Служба безопасности холдинга считала Ремезова союзником и одно время даже рассматривали его главой СБ комбината, а Белоглазов знал его ещё по работе в КГБ. Но сейчас Ремезов был нашим другом, а не их, мы завязали его на себя, как я давно и хотел.
Я не ждал подставы от холдинга с нашей внезапной заменой на другую фирму, да и теперь она вообще невозможна. Или они работают с нами, или этот комбинат просто захватит себе местная братва или кто-нибудь ещё, кто не лезет, пока там мы. Так и работает репутация. Да и мы с холдингом заодно, все хотели, чтобы комбинат запустился. От этого зависело многое.
Ресторан сняли для встречи целиком, внутри сидели только люди, связанные с холдингом и комбинатом. Как и водится, всё хотели сделать «дорого-богато», так что на еду и выпивку не скупились. Даже пригласили музыкантов на сцену, и пузатый небритый мужик в белой рубашке пел грубым голосом: «Не сыпь мне соль на рану».
С Белоглазовым мы расположились отдельно, чтобы обсудить дела службы безопасности, к нам подсел Павел Андреевич и ещё пара человек прокурорского вида.
Вишневские уже приехали, поздоровались со мной и начали вести разговор на английском с каким-то пузатым мужиком в красном пиджаке. И должен был прибыть ещё один, ради которого встреча и организована.
Один из братьев отпустил бородку и надел узкие очки, а второй за последнее время изрядно растолстел. Похоже, из-за нервной работы он стал заедать стресс, вот его и распёрло.
— Здесь, в Петербурге, мы перекрыты, — сказал Белоглазов. — Но атаки идут каждый день. Вот, смотрите, вчерашний выпуск. Хотят укусить уже вас, будто знали, что вы приехали.
Эту газету я не видел. Незнакомый мне питерский журналист сделал репортаж про наш комбинат. То, что он там никогда не был, ему не помешало. Да и фотографии откуда-то из другого места.
— Жень, смотри, — я передал газету ему. — Частная армия промышленных олигархов. И про тебя не забыли, ты там главный генерал.
— Да ладно? Точно, кхе! Фотку бы ещё мою сюда.
Да, нашу фирму назвали настоящей частной армией под вывеской охранного агентства. Армия целиком состоит из ветеранов Чечни и Афгана, вооружённых до зубов, имеет контакты в ФСБ и МВД, а ещё задавила всю местную братву в кровавых разборках. Даже Захара упомянули, повесив его смерть на нас.
Командиром этой армии наёмников числился некто Ковалёв Е. В., чему Женя очень обрадовался и взял газетку себе на память.
  
Странная газета, и зачем-то её принесли сюда. Интересно, для чего? Явно, что не просто так.
— Укол неприятный, но значения не имеет, — Белоглазов махнул рукой и взял стопарик. — А что до остального, смотрите сами. Так, но сначала вот, за встречу, — он подвинул ко мне виски.
После того как выпили, мужик на сцене запел «Ах, какая женщина», а Белоглазов начал представлять людей в зале.
— Мы в городе не одни, у нас много друзей, — сказал он и показал на седого пузатого мужика в пиджаке, который пил водку не закусывая. — Это от самого Горностаева!
— Мент? — спросил Лёня, внимательно присматриваясь к тому мужику.
— Не просто мент. Он от Горностаева, говорю же, а он генерал МВД, наш хороший друг, который никогда не отказывает в помощи. А вон там Виктор Иванович Дробышев, бывший важняк из прокуратуры, знает всех влиятельных людей Петербурга и Москвы.
— А вон тот? — я показал на седого мужчину, который сидел в одиночестве и потягивал вино. — Мне так думается, что он… скажем так, сидел.
— Это наш знакомый, — Белоглазов замялся.
— Консультант по особым вопросам, — пришёл ему на помощь Павел Андреевич. — Когда господин Горностаев не может справиться с некоторыми вопросами, то господин Печников приходит на помощь и решает многие проблемы.
— Вор?
— Нет, он не коронован, — Павел Андреевич помотал головой. — Но связи в этих кругах есть. Кличка «Петруха».
— То есть, всё это — ваша крыша, — заключил я. — Вот только не говорите мне, что у вас всё не так, и вообще, мы отстали от жизни. Крыша — есть крыша, и никуда от этого в наше время не деться. И обе ваши крыши, ментовская и воровская, приехали на стрелку.
— Грубовато, но я согласен, — Павел Андреевич кивнул, не дав высказаться возмутившемуся Белоглазову. — Увы, ведь если такой защиты не будет, то холдинг живо подомнут под себя местные дельцы. А это, знаете ли, уровень повыше, чем у хорошо знакомого вам Черномора, царствие ему небесное, Кирьяна, земля ему пухом, и полковника Шелехова, вечная ему память.
Женя хмыкнул в кулак, а Павел Андреевич заулыбался.
— Но в чём-то я согласен с вами, а не с господином Белоглазовым. Некоторые дела всё ещё делаются по-старому, как у вас, так и здесь. И братья это понимают, поэтому мы работаем с вами.
— Так кто должен явиться?
— Говори ему, если хочешь, — Белоглазов кивнул. — Но в этот раз всё будет легко. Даже нечего обсуждать. Пришли, увидели, с кем связались, и ушли.
Наконец, в зал заявилась делегация из мужчин в деловых костюмах. Охранники сопровождали спортивного вида дельца в широком пиджаке поверх белой футболки, и с толстой цепью на шее. Он сразу уселся за стол перед Вишневскими и нагло усмехнулся. Белоглазов поднялся и подозвал к себе помощника, мы остались наедине с Павлом Андреичем.
Даже интересно, как братья будут говорить с бандитом, такие беседы явно не конёк Вишневских. На этот случай у них должен быть переговорщик, но пока что-то идёт не так.
Все смотрели на этого братка с цепью, но моё внимание привлёк не он, а худой парень в простой спортивной мастерке, севший с ним рядом. Вид приличный, как прилежного студента, но взгляд серьёзный и тяжёлый. Впечатление, будто это он главный.
— Мелкая сошка, но в последнее время поднялся, — Павел Андреевич показал на братка с цепью. — Зовут Вячеслав Степанович Коровин, погоняло — Тренер. Сначала собрал вокруг себя банду из своих соратников по секции каратэ, потом начал обрабатывать одиноких стариков. Выписывал их из квартир, собственность оставлял себе, а стариков гнал на улицу. А потом, вдруг, внезапно, потянуло на промышленность.
— Значит, за ним кто-то стоит?
— Белоглазов думает, что нет, но на всякий случай Вишневские сегодня пригласили всех своих друзей, — сказал седой охранник, щуря глаза, пока сам Белоглазов давал распоряжения охране. — Тренер ставит условие, чтобы Вишневские продали ему свою долю в бизнесе всего за миллион долларов. Или, говорит, будут проблемы.