Укротитель миров. Книга третья. Магические ключи
– Ну, попробуйте, – решился Звягинцев. – Только осторожно.
Полина вошла в вольер.
Увидев это, Рыжий решил, что пробил его звёздный час. Он сразу же завалился на спину и выставил белое брюхо.
Под смех курсантов Полина присела на корточки и принялась почёсывать лиса.
Хитрая лисья морда расплылась в блаженной улыбке.
– Ну и дела, – озадаченно протянул Звягинцев. – Что ж, Константин! Признаю, что вы добились ошеломляющего успеха! Не хотите поработать ещё с каким-нибудь зверем?
– Нет, Семён Васильевич, – ответил я. – Мне хватит Рыжего. Пусть остальные упражняются.
Я дружески подмигнул Серёге Стоцкому, который стоял у вольера с мрачным видом.
Его только сегодня утром отпустили из санчасти.
– Хочешь попробовать, Серёжа?
– Спасибо, – ответил Стоцкий. – Настроения нет.
– И всё же расхаживать с лисом по училищу я вам не разрешаю, – сказал Звягинцев. – Будьте добры, отведите его в клетку! Заберёте после занятий.
Как ни крути, а он был прав. Всё же, в военном училище должна быть дисциплина.
Обедали мы втроём – Стоцкий, Полина и я. Гришино место пустовало.
– Мальчишки, давайте сегодня съездим к Грише! – решительно заявила княжна.
– Конечно! – поддержал её Стоцкий.
Он с унылым видом ковырял вилкой рыбную котлету.
– Что случилось Серёга? – улыбнулся я. – Тебя вылечили, жизнь прекрасна! Или безответно влюбился в какую-нибудь девчонку? Так это мы мигом поправим.
Стоцкий без улыбки посмотрел на меня. Помедлил и сказал:
– Меня отчисляют, Костя.
– За что? – нахмурился я.
– За хреновую магическую матрицу!
Сергей бросил вилку в тарелку.
– А ещё за то, что мой папаша что-то учудил против Императора. А я даже не знаю – что!
Зато я очень хорошо знал, что именно натворил старший Стоцкий.
На мгновение меня кольнуло острое чувство сожаления и вины.
Хотя, я точно не был виноват в преступлениях графа Стоцкого.
– Тебя точно отчисляют? – спросил я. – Ты уже видел приказ?
– Пока нет, – неохотно ответил Стоцкий. – Но и так всё понятно. Со дня на день меня вызовут к Императору. Я должен буду подтвердить свою верность Империи и способность управлять графством. Думаешь, я смогу?
– Конечно, сможешь, – убеждённо сказал я.
– Не всё так просто, Костя! Знаешь, сколько народу зарится на наше имущество? Всё это родовитые люди с настоящими заслугами перед Империей. А я? Малолетний сын государственного преступника! Да ещё и с никудышной матрицей.
– Ну, это-то мы запросто можем поправить, – сказал я. – Вот что! Поехали к Грише, а оттуда – ко мне домой. Обсудим всё и решим, что делать.
– Да не надо, – попытался отмахнуться Сергей.
Но я стоял на своём.
– Если тебя из училища отчислят – где ты жить будешь?
– Найду что-нибудь.
– Знаешь, что, – разозлился я. – Ты это брось! Мы друзья, а друзей не надо обижать отказом. Это не гордость, Серёжа. Это – глупость. А ты парень умный. Решено, сегодня ночуешь у меня. А сейчас бегом на занятия, а потом – к Грише!
Гриша по-прежнему был без сознания. Мы смотрели сквозь стеклянную перегородку на бледное лицо друга и молчали. О чём тут говорить?
К правой руке Гриши тянулась прозрачная трубка капельницы. В углу бесшумно вспыхивал кардиомонитор, чертя ломаную кривую.
– Что скажете, доктор? – спросил я Александра Михайловича.
– Не волнуйтесь. Матрица потихоньку восстанавливается. Это процесс небыстрый. Но пока дело продвигается неплохо.
– А почему он не приходит в себя? – тихо спросила Полина.
– Похоже, ваш друг пережил сильный стресс, – ответил Лунин. – Вот сознание и отгораживается от боли, защищает психику.
Эх, Гриша! Знать бы, что именно сделал с тобой Тёмный Проводник! Как он заманил тебя в ловушку.
Ничего, я этого гада наизнанку выверну, как только доберусь до него!
– А как себя чувствует барон Симагин? – неожиданно спросил Стоцкий.
Лунин пожал плечами.
– Пока без изменений. Бредит, неадекватно реагирует на окружающих. Константин, вы не откажетесь провести с ним процедуры?
Я кивнул.
– Конечно, Александр Михайлович.
Полина и Сергей остались возле Гриши, а мы с доктором пошли в палату к Симагину.
Его поместили отдельно от других больных. У двери круглосуточно дежурили санитары.
– Как он? – спросил доктор.
– Опять буянил, – ответил добродушный санитар в светло-зелёном комбинезоне. – Пришлось укол сделать и к кровати пристегнуть.
Доктор Лунин кивнул и открыл дверь.
– Входите, Константин!
Симагин спал. В отличие от Гриши, на щеках барона горел лёгкий румянец. Он даже улыбался во сне – злой, торжествующей улыбкой. Кисти пристёгнутых рук были крепко сжаты в кулаки.
Я проверил его матрицу. Магический канал по-прежнему тянулся к голове Симагина. По нему медленно струилась энергия.
Матрица Симагина работала. Но Тёмный Проводник отбирал у него все излишки, оставляя барона на голодном пайке.
А какого чёрта мы этому потакаем?
Тёмный Проводник уже понял, что мы напали на его след. Какой смысл оставлять ему Симагина?
Не успев додумать, я понял, что это правильное решение. И не позволил себе сомневаться. Потянулся и резко разорвал магический канал.
Симагин выгнулся в кровати и закричал звериным голосом. Его пальцы вцепились в металлический каркас, словно хотели его сломать.
– Нет! – орал барон. – Нет! Я не хочу!!!
Он вытаращил побелевшие глаза.
– Верните меня обратно!
На крик из коридора прибежал санитар. Александр Михайлович махнул ему рукой и повернулся ко мне.
– Что вы сделали, Константин? Зачем?
– Нет смысла дальше его доить, доктор, – сказал я. – Ситуация изменилась. Может быть, теперь он пойдёт на поправку.
– Будем надеяться, – нахмурился Александр Михайлович.
Выходя из палаты, я негромко пробурчал себе под нос:
– А не фиг спать с такой довольной рожей!
Выйдя из госпиталя, я решительно сказал:
– Поехали, Серёжа! Полина, ты с нами?
– Нет, – неожиданно отказалась Полина. – У вас, похоже, будет мужской разговор. Не буду вам мешать, лучше высплюсь.
– Тогда увидимся завтра в училище, – улыбнулся я и поцеловал княжну. – Позвони, как доберёшься до дома, ладно?
Стоцкий озадаченно смотрел на нас.
– Ну, вы и быстрые!
– Пока, мальчишки!
Полина помахала нам рукой.
До фермы мы добрались на такси.
– Хороший дом, – одобрительно сказал Стоцкий, оглядывая моё жилище. – А это те самые големы?
– Ага. Погоди!
Я подошёл к големам и сказал, показывая Сергея:
– Это – свой! Его не трогать!
А то чёрт знает, что им взбредёт в каменные головы!
Затем я отпустил Рыжего с поводка, и он совершенно счастливый помчался по грядкам ловить мышей. Кстати, грызунов он ловил мастерски и съедал на месте, кроме голов. Головы мышей и крыс лис аккуратно складывал на крыльцо Казимира.
Я кивнул Стоцкому на дверь.
– Заходи, там не заперто.
А сам отправился к Казимиру.
– Мастер! Одолжи пару стульев и бутылку твоего яблочного!
– А тебе зачем? – подозрительно спросил Казимир. – Зови свою княжну за стол, ужинать будем.
– Я сегодня не с девушкой, а с другом, – ответил я. – Нам поговорить надо без лишних ушей.
– А княжна когда приедет? – заволновался Казимир.
– Да что ты про княжну заладил? Завтра она приедет. Надо же девушке отдохнуть хоть немного!
– Смотри, профукаешь девку! – привычно заворчал Казимир.
Но бутылку принёс и разрешил взять два стула из столовой.
– Погоди, закуски вам положу! Взяли моду – пить на голодный желудок!
Он притащил мне копчёного судака на огромном блюде.
Интересно, чего мастер так о княжне переживает? Прямо места себе не находит.
Но раздумывать о странном поведении мастера я не стал – и без него было, о чём подумать.