Зверское убийство. Тайна Люка Эббота
Однако возле рта Мейбл Пикок не висело облачко дыхания. Небольшой налет изморози выступил вокруг зияющей раны на ее горле, и тело ее было все еще теплое. Она лежала внизу длинного газона, что спускался от Пикок Мэнор к реке. На ней было цветастое шелковое платье и, очевидно, пальто внакидку, на котором она теперь и лежала. Значит, она вышла из дома по какой-то причине, должно быть, по важной причине, и не ожидала, что задержится, подумал Люк.
— Мы думали, что это — из-за собаки, сэр, — сказал Беннет, заметив взгляд Люка. — Должно быть, она вышла позвать собаку или что-то в этом роде, прошла вдоль по газону — и тут была схвачена.
— У них есть собака? — спросил Люк.
— Да, сэр. Ее сын говорит, что приехал домой и нашел уличную дверь раскрытой настежь, а собака бегала вокруг и вела себя странно. Она убегала к реке — и прибегала обратно, как будто звала за собой, если вы меня понимаете. Пикок обошел дом и выяснил, что матери там нет, поэтому он взял фонарь и пошел за собакой. Он говорит, что подумал, будто она взяла собаку, чтобы прогуляться, — и подвернула ногу, или вроде того… и нашел ее… вот так. Он был очень близок со своей матерью, мистер Пикок. Поэтому воспринял случившееся так тяжело. Мы вызвали врача.
— Понимаю. Спасибо. Следователь извещен?
— Да, сэр, уже едет. — Теперь Беннет хорошо усвоил последовательность действий в подобных случаях. Стал уже привыкать к убийствам.
Мистер Пикок сидел в холле. Его лицо было мертвенно-белым, руки судорожно обхватили подлокотники кресла с прямой спинкой, обращенного к двери. Когда вошли Люк и Пэдди, он даже не взглянул на них. Люк вынужден был склониться над ним и дважды обратиться по имени, прежде чем Марк пошевелился.
— Мистер Пикок, я — старший уголовный инспектор Эббот. Примите мои соболезнования и извините меня, что я тревожу вас в такой момент, однако у меня к вам несколько вопросов…
— Она мертва, — проговорил Марк. Его голос был безжизненным и отстраненным, будто он читал сводку новостей.
— Да, сэр. Мне очень жаль.
Марк поглядел на него:
— Это невозможно объяснить.
— Что, сэр?
— То, что она вышла одна. Она говорила, что ни за что не выйдет из дому, понимаете. Сегодня вечером она оставалась дома одна. У нас нет прислуги, живущей в доме. Бэзил в Лондоне. Я уехал на вечер, и она сказала, что останется дома и запрется — из-за этого убийцы. Однако она вышла из дому. Ей не было нужды выходить из-за Бэркиса — он гуляет и прибегает сам, когда его позовешь. Он очень умный. Почему она вышла?
— Не знаю, мистер Пикок. — Люк оглянулся.
Холл был прекрасно обставлен и ярко освещен, однако вряд ли был подходящим местом для допроса. Слышны были голоса и звук моторов на улице. Послышались и шаги: это приехала бригада медицинской экспертизы. А здесь были лишь белые и черные мраморные панели, дубовые двери, вышитые драпировки, несколько картин маслом и Марк Пикок. Была также собака Марка Пикока, желто-белый спаниэль, беспокойно усевшийся возле стены, с тоскливыми глазами, обращенными к хозяину.
— Можем ли мы поговорить в другом месте, сэр? Где-нибудь в более официальной обстановке?
— Что? — впервые Марк, кажется, пришел в себя. — Ах, да… конечно. — Он встал, покачнулся, затем овладел равновесием. Его взгляд сфокусировался на Люке. — Я знаю вас, — сказал он, задумавшись на секунду. — Правильно?
Люк кивнул:
— Я вырос в Вичфорде. Я — Люк Эббот.
Марк пристально посмотрел на него.
— Когда-то вы задали мне хорошую трепку. Помнится, летом. И, насколько я помню, я заслужил ее. Правильно?
— Когда-то это казалось заслуженным, — согласился Люк. — Сейчас, глядя в прошлое, я считаю, что перешел границы.
— Я не забыл этого, — сказал Марк все еще своим странным, отстраненным голосом. Мать моя хотела… — Он резко оборвал речь. — Сюда. — Он повернулся и прошел через дверь направо, за ним следовала собака. Марк привел Люка в еще одну прекрасную комнату.
В огромном камине догорали уголья; перед камином стояло кресло. Рядом с креслом лампа на подставке, а на столике — пустая чайная чашка и металлическая коробочка из-под печенья, в которой хранились разноцветные клубки ниток. На столик брошены были пяльцы, будто их владелица вышла на минутку, и в ткань была воткнута игла. Рисунок был почти окончен. Марк, не дойдя до кресла, остановился и долго смотрел на него.
— Видите? Она слушала музыку и вышивала — так я ее и оставил. — Он указал на стереопроигрыватель, открытый и с горящим красным сигнальным огоньком. Огонек показывал, что проигрыватель не выключили, следовательно, действительно слушали музыку.
Люк подошел и наклонился, чтобы рассмотреть.
— «Пираты Панзанса», — прочел он название на пластинке. С обложки альбома, прислоненного к задней стенке проигрывателя, смеялся пират, сжимая в зубах кинжал с гравировкой.
Люк взял альбом в руки и предусмотрительно повернул пирата лицом к стенке. Кинжал — это было сейчас совсем некстати.
— Одно из любимых ее произведений, с диалогами и… и… — голос Марка Пикока пресекся. — Вот так я ее и оставил, — медленно повторил он. — Почему она вышла из дому?
— В какое время вы уехали?
Марк был очень рассеян.
— Должно быть, около восьми. Я лишь на бегу поцеловал ее и сказал, что уезжаю выпить несколько коктейлей — и что буду поздно, пусть не дожидается меня. У нее привычка дожидаться меня. — Он попытался взять себя в руки, некоторое время хватал ртом воздух — и начал дрожать. — О Боже! — Он опустился на софу и закрыл лицо ладонями.
Открылась дверь и вошел Пэдди.
— Едет «скорая», — тихо сказал он, глядя на рыдающего на софе Марка.
— Хорошо, — ответил Люк. — Думаю, было бы лучше дождаться врача и нам. Посмотри, нет ли там кофе в кухне или чего-то в этом роде? У меня в глазах — как песку насыпали, а похоже, дело затягивается на всю ночь.
— Вы арестуете его?
Люк посмотрел на Дженифер в изумлении. Он никак не ожидал, что врачом окажется именно она, и уж конечно он был не готов к ее резкому вопросу.
— Арестуем его? Почему вы так спрашиваете?
— Не знаю, — отвечала Дженифер. — Я просто приехала по срочному вызову и даже перепутала туфли.
Она посмотрела на свои ноги. Одна туфля была голубой, другая — коричневой.
— Я не желаю, чтобы ты здесь находилась, Дженифер, — заявил вдруг Марк, и его рыдания моментально прекратились. — Здесь где-то бродит убийца. Это неподходящее место для леди.
— Она — не леди, она — врач, — сказал Люк.
— А ты все еще такой же несносный на язык, я вижу, — холодно парировала Дженифер. — Но он прав, Марк. Я здесь нахожусь как врач, а не как твоя… не как что-то иное. Люку нужно задать тебе вопросы, а ты расстроен.
— Я совершенно готов ответить на вопросы, — заявил Марк оскорбленно. — Не было необходимости вызывать тебя или кого-то еще.
— Когда позвонила полиция, они сказали доктору Грегсону, что ты в обмороке, — подчеркнула Дженифер.
— Почти так. — Марк был смущен. — Но даже если и так: ты же говорила мне, что Грегсон возьмет на себя все ночные вызовы.
— Да, но он думал… — Дженифер замолчала. — Позволь мне помочь тебе, Марк, пожалуйста. Сегодня ты говорил мне, что желаешь, чтобы я помогла тебе, помнишь? Тебе именно сейчас необходима поддержка.
— Мама мертва, — проговорил Марк. — Мама умерла, и мамин сыночек должен теперь встать на ноги самостоятельно… — Странное выражение пробежало по его лицу, и вдруг он начал хохотать. Это был страшный смех, и он глядел на присутствующих так, будто сам не мог понять, что с ним происходит. Как будто хохотал не он, а кто-то сидящий в нем, и он не мог ничего с ним поделать. Глаза его были изумленно распахнуты и полны ужаса, а сам он все хохотал и хохотал…
Дженифер хлопнула его по щеке раз, другой, но ничего не помогало. Звук хохота разносился все громче и громче, хохот перерастал в истерику. Дженифер расстегнула чемоданчик, достала шприц и быстро начала готовить инъекцию. Пэдди, видя ее приготовления, крепко взял Марка за рукав и держал до тех пор, пока она не закончила. Страшный смех продолжался около минуты — и затем так же внезапно стих. Глаза его закрылись, и он упал на софу.